Вадим Оришин – Куница Том 5 (страница 16)
— Всё так плохо?
Генерал-лейтенант, подумав, всё же ответил:
— На самом деле нет. Не так катастрофично, как могло бы. Среди теперь уже ваших подчинённых, Ваша Светлость, встречаются люди в основном трёх обликов. Первый — разумные сторонники пацифистов. За один стол я бы с ними не сел, но они, как минимум, не фанатики. И, понимая, что ситуация обостряется, они выполнят ваши указания. Всего скорее. Есть другие — пацифисты дурные. Эти будут говорить о бесценности жизни, даже если речь идёт о серийном убийце детей. Посоветовал бы избавиться от них при первой возможности, только как их обличить и кем заменять?
Генерал замолчал. Мартен спросил:
— А третьи?
— А третьи — карьеристы. Хотят как можно меньше делать, ни за что не отвечать и как можно быстрее продвигаться по службе. В обычной обстановке просто противны, но хотя бы относительно безвредны, но в критической ситуации…
Дмитрий кивнул.
— Понял, спасибо.
— Не за что, — отозвался Григорович.
— Вам успели доложить о найденном оружии? — спросил Мартен.
— Только то, что это довольно современные ракетные комплексы неясного производства, — ответил генерал-лейтенант.
— Неясного — да. Но собирают их точно не на островах. Даже если поставляют комплектующие, у самуря нет ни специалистов, способных подобные игрушки собирать, ни производственных мощностей достаточной технической оснащённости. Куда вероятнее, что Шогуну кто-то поставляет оружие. Возможно, большая часть идёт в войска, и лишь немного достаётся партизанам.
Григорович отложил свою трубку.
— Я согласен, Ваша Светлость, что стрелки пытались убить конкретно вас, и мне тоже хочется узнать, кто их надоумил. Допросить бы их, но…
— Их уже казнили, всё верно, — подтвердил Куница. — Потому что они ничего не знали. Приказ пришёл вместе с оружием, на бумаге.
На удивлённый взгляд генерал-лейтенанта Дмитрий пояснил:
— Они всего лишь простые люди. Чтобы узнать их секреты, мне достаточно их увидеть и заглянуть в глаза.
— Вот как… — Григорович отвернулся на секунду, а затем продолжил. — В общем, я думаю, что Шогун приобрёл одну партию оружия, может быть несколько. Но это не постоянные поставки, Ваша Светлость. Кто посмеет поставлять оружие нашим врагам? Это же повод для объявления войны. Даже если это одна из колоний СРИ, имперцы сами местное самоуправление на собственных кишках за такое подвесят. И в боях это оружие замечено не было.
— Пока, — ответил Дмитрий. — Мы можем надеяться на то, что оно и не появится, Борис Петрович. Только я в таких вопросах предпочитаю действовать наверняка.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Мартен отвернулся к двери.
— В любом случае это не срочно, генерал. Давайте займёмся проблемами насущными. Буду держать вас в курсе. Подполковник, можете не провожать, я сориентируюсь.
Генерал-губернатор ушёл, не дожидаясь ответа Григоровича. Командующий колониальной группировкой вернулся к трубке, задумчиво пыхнул и посмотрел на Дуброва.
— Ваше Превосходительство? — вытянулся подполковник.
— Ну что, Арсений? Как тебе он?
— Как? — Дубров задумался, а затем уверенно ответил. — Проблему недовольного населения он решит. Так или иначе.
Глава 11
Шёл мокрый снег. Лёгкий ветер бросал влажную взвесь из стороны в сторону. Вдали виднелись огни ночного города. Одинокий автомобиль катился по исчезающей в темноте дороге. За рулём был княжич Волконский, младший, с пассажирского сидения на Тбилиси смотрела Ольга Тихонова, а за её спиной дремал Михаил Шемякин.
— Может, стоило оставить его в гостинице вместе с Хлоей? — спросил Максим, глянув через зеркало на Мишу.
— Он, как друг Павла, поможет нам убедить Кэтино, — отозвалась Ольга. — Не будь он важен для этого разговора, Владимир не заставил бы его нас нагонять.
Максим признал:
— Да, пожалуй.
Волконский снова оглянулся, улыбнувшись своим мыслям. Ольга покосилась на него и спросила:
— Максим. Вы лично знакомы с бароном Мартеном?
— Герцогом, вы хотели сказать? — поправил Волконский.
Тихомирова поджала губы.
— Герцог какой-то дыры в колонии? Это фикция.
Максим чуть покачал головой.
— Не скажите, Ольга. Его предшественник герцогство во владение не получал. И нет, не имею чести быть лично знакомым.
— Велика честь.
Волконский глянул на Тихомирову.
— Вы довольно пренебрежительно к нему относитесь, — отметил Максим.
— А как я должна относиться к выскочке, за которым ничего нет.
— Вижу, вы, как и многие, стали жертвой туннеля рациональности.
— Что? — не поняла Ольга.
— Этот термин ввёл философ Державин шестьдесят лет назад. Рассказать?
Тихомирова ответила не сразу. Посидев немного в молчании, она повернулась к Волконскому и кивнула:
— Извольте, князь.
— Туннель рациональности — это психологический приём. Наше мышление старается оперировать понятными и доступными логическими конструкциями и образами. Мы знаем, что такое дождь, что такое снег, и потому не удивляемся, когда видим их за окном. Однако, согласитесь, увидеть песчаную бурю в Петрограде мы никак не ожидаем. Верно?
Ольга кивнула.
— Это очевидно. Но как это относится к Мартену?
— Терпение, княжна, — ответил Максим, излучая довольство. — Ваш жизненный опыт, ваши знания и сложившееся понимание мира работает также, создаёт тоннель, отсекающий всякий абсурд и глупости. Не будем же мы сейчас всерьёз задумываться о том, что будем делать, если все растения на земле внезапно и по непонятной причине вымрут. Это абсурд, на который не стоит обращать внимания. Однако, если вы вдруг окажетесь в месте, где по неизвестной причине вымерли все растения, вам увиденное не понравится. Оно будет выбиваться из привычного. И вы попытаетесь найти объяснение, укладывающееся в ваше понимание.
— Хотите сказать, — нахмурилась Тихомирова, — что Мартен в моих глазах выбивается из привычного?
— Конечно! — кивнул Максим. — В вашем понимании какой-то там барон не может быть фигурой важной настолько, чтобы его мнение учитывали люди вашего круга. Вы пытаетесь найти объяснения, укладывающиеся в привычное. А не находя злитесь. Ведь если такое оказалось под силу Дмитрию, то что будет дальше? Сколько ещё таких вчерашних баронов поднимется завтра на вершины власти?
— Ерунда! Никуда он не поднялся, и тем более не будет других! — отреагировала Ольга.
Максим только шире улыбнулся.
— Я же, — продолжил он, — зная обо всём, что Дмитрий уже успел совершить, просто принял, как должное факт его существования. Герцог Мартен — высший боевой маг, сильный, талантливый, умный, эрудированный в некоторых аспектах. Я позволяю себе им восхищаться. А рациональное объяснение его способностей приложится.
Тихомирова снова отвернулась к окну, и отражение в стекле показывало её хмурое лицо.
Машина заехала во двор скромного уединённого особняка и остановилась у крыльца. Максим вышел из автомобиля, удерживая на лице располагающую улыбку. Ольга была мрачной. Михаил боролся с дремотой и проигрывал. Слуга провёл гостей на веранду, а затем сразу пропустил в холл. В относительно скромной гостиной их встретила молодая герцогиня Кэтино Кочакидзе. Девушка носила наряд своего народа, а не принятое в свете вечернее платье. Широкий шёлковый пояс подчёркивал тонкую талию, расшитое золотом и жемчугом чёрное платье уходило в самый пол. Девушка обвела гостей колким взглядом, остановившись на Шемякине, как раз в этот момент боровшимся с очередным зевком.
— Простите нашего друга, госпожа Кочакидзе, — перехватил инициативу Максим. — Михаила оторвали от важной работы, не дали ни отдохнуть, ни поспать.
Кэтино перевела взгляд на Волконского.
— Прошу, рассаживайтесь. Напитки?
Максим улыбнулся шире и первым вольготно расположился в одном из кресел.
— Я большой поклонник грузинских вин, с радостью выпью бокал. На ваш вкус.