Вадим Оришин – Куница. Том 1 (страница 10)
Прервал нас звонок.
— Чёрт, — поморщился, разорвав поцелуй.
Алина, тяжело дыша, отстранилась и принялась поправлять свой внешний вид, похоже, не зная, что сказать. Я глянул на её губы и улыбнулся.
— Ну, требуемого мы достигли, ни у кого сомнений не будет.
— Ага, — согласилась девушка.
— Идём?
— Ага, — повторила Алина.
Мы вернулись в класс. Естественно, не избежали многозначительных взглядов от всех присутствовавших. Пётр яростно ревновал, Кирилл выглядел удовлетворённым. Остаток дня прошёл спокойно, разве что Алина меня... Не сказать, что чуралась, но держала некоторую дистанцию. Я не настаивал, это легко списать. Ну типа дошло до поцелуев, и сразу спалились перед всеми, стыд, кошмар, девичья честь попрана, все дела.
Ничего, к разговору мы рано или поздно вернёмся. Алина, в конце концов, заложница ситуации, так что зла к ней я не испытывал. И помочь был готов вполне искренне.
Глава 8
Остаток недели прошёл ровно и спокойно. Я втягивался в учебный процесс, пока весь материал давался мне предельно легко, а вот домашнее задание требовало время хотя бы на то, чтобы работу написать. Закончил узел здоровья и встал перед выбором — что делать дальше? У меня потенциала на два узла, а нужных узлов три. Анх поможет не помереть случайно, колодец позволит проводить ритуалы с меньшим количеством подготовки и ингредиентов, сила может потребоваться для самозащиты.
Решил отказаться от колодца. Всё равно на моём ранге, даже на пятом, мне не хватит энергии для совершения ритуалов на чистой собственной энергии. В будущем поставлю обязательно, а пока сосредоточился на титане. Должно хватить выходных, а потом переключусь на анх. На эту штуку точно уйдёт месяц, если не больше. Сложный, мягко говоря, узел.
Семья меня не беспокоила, позволив спокойно закрыться в комнате и работать. Перед созданием узла сел в медитацию. Необычная практика, пришедшая к нам с востока уже ближе к концу войны. Помогала настроиться на нужную волну для работы, если говорить о магии. А ещё позволяла справиться с тяжёлыми воспоминаниями, пережить эмоции и отпустить проблемы. У кого как, конечно, но пара моих знакомых подтверждали, что таки да, есть эффект. Мне же помогала думать, чем я сейчас и пользовался.
Ситуация с Алиной получалась... Непростая. Зайди мы слишком далеко с разыгрыванием романтических отношений, опуская пока женитьбу, и мне будет сложнее завязывать новые знакомства.
Что говорить, мне и сейчас-то, в обычном общении, не так чтобы совсем просто, нет-нет, да и попадаются ситуация, в которых я туплю или теряюсь. Не вспоминая о молодом теле, способном выдать реакцию, какой разум не ждёт и не хочет. Даже вертекс не всегда спасал. Но и бросать девушку я хотел. Бросать, в смысле оставлять без помощи. В общем, всё было непросто.
Второй же проблемой был ритуал, вернувший меня сюда. Сейчас, по прошествии нескольких дней, я понял, что многие детали от меня ускользнули. Посмотрев на всё трезвым взглядом, я осознал, что физически не мог помнить печати, нанесённые Григорием в ритуальном зале. И тем более не мог по этим обрывкам составить вторую часть ритуала. Это был обман, или самообман, неважно, но магия вложила в меня нужные знания. Вложила, а теперь забрала. Сейчас я не помнил, что именно рисовал в своей камере и как заставлял работать. Чем больше я об этом думал, там больше хотел добраться до отца и потребовать показать мне рисунок, а лучше всю инструкцию.
Потому что возвращение в прошлое — это либо раздвоение, либо петля. И, учитывая, что обошлось без жертвоприношений или носителей большого объёма запасённой магии, это именно петля. И здесь вылезает важный момент — мне нельзя умирать. Если я погибну — петля схлопнется, будущее останется таким, каким оно было, когда я уходил. Все изменения, что я успею внести, исчезнут. Я буду обязан сохранять свою жизнь, несмотря ни на что. А какие ещё могут всплыть подводные камни? Без понимания ритуала я этого не узнаю.
Но пока я не был готов идти на разговор с Григорием. Сначала надо закончить с подготовкой.
Настроившись на нужную волну, я приступил к работе. Вместе с сердцем ритмично пульсировала вита, перенаправляя часть магической энергии в жизненную силу. Сейчас, в своём зачаточном состоянии, узел мало что мог. Облегчить состояние во время болезни, будет лучше свёртываться кровь в ране, мелкие травмы затянутся быстрее, ну и прочая подобная ерунда в основном. Ранге на десятом, там да, забудь о болезнях, если это не магическое проклятие, мелкие порезы закрываются за десяток минут, и следа не остаётся, серьёзные резаные раны — за час-два. Можно пережить ранение в сердце, если немного повезёт. И всё это у меня будет. Позже.
А пока титан...
Остановил процесс, чувствуя, что изрядно вспотел и вымотался. До окончания ещё далеко, я только закончил основу, новую точку в том месте, где буду развивать узел, и провёл к ней канал. Забыл я, что каждый следующий узел, который формируешь себе сам, даётся сложнее предыдущего. То есть знал, но осознания не было, в прошлый раз начальные узлы мне проращивали другие, а потом я был значительно сильнее, чем сейчас. К тому же я не помнил, какими возможностями обладает маг на третьем ранге. А возможности мои сейчас удручающе скромны. Вертекс я вытянул, находясь практически постоянно в одиночестве, где меня никто не трогал и не дёргал. Сейчас я формировал уже четвёртый узел... Четвёртый. Всё ещё находясь на третьем ранге. Соответственно, когда сформирую — сразу перейду на следующий.
А пока душ, я весь вспотел от напряжения.
Не успел я толком подумать, чем занять время отдыха, как в дверь постучали. Слуга передал просьбу Степана зайти в его кабинет. Одевшись по-домашнему, отправился к «отцу». Застал мужчину за примеркой шелковых рубашек.
— Дима? Нас пригласили в гости Остроговы. Ты пойдёшь? — спросил он, не отвлекаясь от процесса.
Первой мыслью было отказаться, но я понял, что делать мне нечего. Продолжать формирование узла я всё равно сейчас не готов.
— Почему бы и нет. Да, поеду.
Степан удивился, однако с расспросами не лез.
— Хорошо, одевайся.
Возвращаясь в комнату, ощутил лёгкое волнение. Сначала подумал на Остроговых, может, что-то осталось в моей памяти на их счёт. Но быстро сообразил, что это бунт подросткового тела. Одеваться надо, себя в порядок приводить, а там ещё с людьми разговаривать, а что обо мне подумают, и прочие глупости. Хмыкнул и успокоился.
С одеждой не мудрил, классика она и есть классика. Выпендриваться, облачаясь в длинные фраки, странного фасона рубашки и прочее, я не собирался. Белая рубашка, не шелковая, не могу привыкнуть к этому материалу, слишком... нежный. Брюки. Жилет надевать не стал, только пиджак.
На улице оказался вторым, Миша был уже здесь. Естественно, в парадном мундире, естественно, с таким видом, будто только что строевой подготовкой занимался и вообще настоящий солдат, в отличие от некоторых гражданских. Миша меня забавлял, пока не требовалось с ним говорить.
— Ты пойдёшь в таком виде? — спросил Михаил.
Я осмотрел его с ног до головы, выразил на лице крайний скепсис и снова прошёлся взглядом от начищенных сапог до торчащего воротника.
— Могу задать тебе тот же вопрос. Не помню, чтобы у Остроговых был на заднем дворе плац. И про костюмированный вечер никто не говорил.
Миша выразил оскорблённую гордость.
— Нет для мужчины одежды лучше, чем мундир, брат.
Пожал плечами.
— Как хочешь. Но извини, я буду делать вид, что мы незнакомы.
И, естественно, он счёл такой ответ оскорблением чести его мундира.
— Ты имеешь что-то против моего военного училища, брат?
Хмыкаю.
— Миша. Если я стану патологоанатомом, мне в прорезиненном переднике всюду ходить?
— Не путай мундир и...
Закатил глаза, борясь с желанием хлопнуть себя ладонью по лицу.
— Сарказм для тебя китайская грамота? Я ничего не путаю. Оставим эту тему. Я ни в коем случае не запрещаю тебе носить то, что ты считаешь нужным. А шуток ты не понимаешь.
Как же нас доставали довоенные паркетные офицеры! Муштра, дисциплина, шагистика! Двадцать первый век на дворе, танки второго магического поколения, авиация и ракетная артиллерия, а у этих всё строй в голове! Какая к ночным демонам шагистика! И Устав почти трёхсотлетней давности, не редактировавшийся лет восемьдесят, вместо святого писания. Ох, предки, дайте мне терпения.
Нахмурившийся парень явно хотел сказать что-то ещё, но появилась Лариса.
— Мальчики, я так волнуюсь! Как я выгляжу?
Девушка крутанулась перед нами, демонстрируя платье. Приталенное, со свободным низом, насколько позволяли приличия. Может быть, самую малость чуть более смелое, чем позволяли приличия, но это нормально. Приличия для того и нужны, чтобы чуть-чуть за них заступать. Михаил, убедившись, что я ничего говорить не спешу, развесил ухабистых комплементов. Ничего, тренируйся, братец, тренируйся. Эх, военные училища прививают привычку действовать прямолинейно, напролом, отбирая способность критически смотреть на себя со стороны. Специфика работы. Чтобы стоять перед строем и вдохновенно нести положенную туфту, нужно либо иметь очень крепкую волю, либо вообще не понимать, как тупо ты можешь выглядеть для стороннего наблюдателя. И это накладывается на все поступки. Отсюда и идёт дурная слава офицеров, грубых, прямолинейных, лишённых такта.