Вадим Оришин – Крыло Книга 2 (страница 16)

Немного опешившая от моего напора женщина перевела вопросительный взгляд на Боярских.

— Да, всё верно, мы готовы, сира.

Насколько я понял из объяснений Васи, нередко аристократы устраивали дуэли, являясь друзьями. Дурачились таким образом, иначе говоря. Возможно, юстициария приняла нас за таких же умников, поэтому настаивать на соблюдении всех формальностей не стала, но некоторые вещи обязана была сделать.

— Правила вам известны?

Наши кивки с заверением, что нам всё известно.

— В таком случае кто и вас, юноши, будет первым?

Боярские бросили на меня вопросительный взгляд, как защищающаяся сторона я имел право выбрать противника. Я лишь отмахнулся, показывая, что для меня это не имеет значения.

— Я! — вызвался один, опережая приятеля.

В очередь, сукины дети, в очередь!

Сбрасываю форменный пиджак, оставаясь в рубашке и брюках. Не идеальная одежда, но это мелочи, и последнее, что меня волнует прямо сейчас. Если потребуется, буду драться в поповской хламиде. Трибуны оживились. Естественно, свистеть, кричать и растягивать транспаранты никто не будет, здесь сидят воспитанные люди. И на них мне тоже плевать. Всё, что находится за пределами арены — круга, метров тридцать в диаметре, уходит на задний план. Сейчас всё неважно. Этот город, проблемы, тревоги, прямо сейчас всё неважно.

Мне нужен только шёпот.

Разворачиваюсь и смотрю на противника. Имена, фамилии, личные связи, мотивы, плевать на всё. Он снимает не только свой пиджак, он отдаёт другу и рубашку, демонстрируя тренированное тело. Пустая глупая бравада. Мы все — одарённые. Мы оба аристократы, формально. Он, как и я, получил лучшее лечение, какое возможно. Наши тела, и моё, и его, работают как часы, идеально отлаженные механизмы. У него лучше физическая форма, больше физическая выносливость и сила. Но много ли это? В поединках с Сержем я полагаюсь только на силу и навыки, и то регулярно доставая этого пижона. Здесь и сейчас меня мало что сдерживает. Способности посвящённого мне не запрещали демонстрировать.

Мой противник с ходу применяет доспехи духа. На его лице играет улыбка.

Шёпот становится громче. Ощущение чужого присутствия, зуд в затылке. Зайду слишком далеко — и вообще потеряю контроль над собой, хоть сейчас это маловероятно. Сам я просто не обладаю необходимыми навыками, а жреца рядом нет... Разве что положиться на шёпот, разрешить потусторонней силе самой вести меня, но...

Нет. Я здесь именно для того, чтобы получить максимальное удовольствие от процесса. Поэтому бить я буду сам.

— Готовы? — спрашивает судья.

Киваем почти синхронно. Боярский довольный, как кот, обожравшийся сметаной. Ещё не осознаёт, во что вляпался.

— Начали!

Он рывком бросается на меня. И я делаю то же самое.

Первый его удар я отвожу походя, тут же начиная атаку. Удар за ударом, только кулаки, только скорость и напор. Он не ожидал такой скорости, первые удары блокирует, закрываясь руками. Только на седьмом начинает уклоняться, ловя момент для контратаки.

Шёпот становится громче, голоса поют.

Мой резкий рывок вперёд, удар коленом. Боярский жёстко блокирует, но удар даже не на четверть такой сильный, какой кажется. И, ожидая давления там, где его нет, мой противник делает полшага вперёд, не успевая компенсировать инерцию своего тела.

Налетая челюстью на мой кулак. Мой кулак, выполняющий самый чистый боксёрский удар, с толчком ногами и переносом усилия всего тела на этот самый кулак. Пальцы ощущают деформацию — перелом челюсти. Голова дёргается назад, сейчас его многострадальный мозг ударяется об заднюю стенку черепа, чтобы через секунду ударится об переднюю. Чистая физика, приумноженная магией этого мира. Сотрясение мозга. Нокаут.

Боярский теряет сознание и падает на спину.

Отхожу, пытаясь унять шёпот. Голоса шепчут. Голоса призывают броситься на юстициария, на дежурного медика, уже осматривающего поверженного противника.

— Перелом челюсти средней тяжести. Сотрясение мозга, — констатирует врач то, что я знаю и так.

— Перенесите его в комнату отдыха, — приказывает одарённая гарнизонным. — Эй! Второй бой проводить будешь?

— Конечно! — откликаюсь.

Второй Боярский тут же выходит на арену, также сбрасывая пиджак и рубашку. Вид решительный, сосредоточенный. Он что-то говорит, но я не слушаю. Мне достаточно шёпота в голове, чтобы прислушиваться ещё и к этому клоуну.

— Готовы? — спрашивает юстициарий.

— Поехали уже! — срываюсь в нетерпении.

Не дожидаясь, пока доктор и гарнизонные с носилками покинут арену, бросаюсь на Боярского. Этот оказывается ловчее предыдущего — ловит меня ударом ноги в живот, отбрасывая назад. Падаю на спину и переворачиваюсь через голову, чтобы тут же блокировать удар ноги. Встаю, уже отводя и блокируя град новых ударов.

Он слишком разогнался. На очередном ударе ловлю руку в захват и перебрасываю его тело через себя. Но этот действительно ловчее. Едва падает на спину, как тут же разворачивается и ударом ноги валит меня рядом с собой.

Не люблю валяться в грязи, откатываюсь, вскакиваю. Шёпот подсказывает, шёпот ведёт. Навыки здесь ни при чём, опыта у меня больше, а его ведёт лучшее владение магией.

Боярский снова налетает на меня, в этот раз атакуя ногами. Удары в корпус и голову сыплются с впечатляющей скоростью, заставляя уклоняться и отходить. Пытаюсь перехватить его ногу для захвата — он тут же подпрыгивает, нанося мне удар второй ногой и снова отправляя на землю.

Тело простреливает болью, и я не успеваю откатиться. Боярский налетает на меня, нанося не очень сильные, но очень быстрые удары руками. Корпус, под рёбра, плечи, голова, я едва успеваю закрываться.

Шёпот в голове переходит в крик.

Открываю защиту, толкая своё тело вверх. Обычный человек просто неспособен выполнить такое движение. Неспособен из такого положения толчком одной руки поставить себя на ноги. Дар где-то в глубине пульсирует, разгоняя по всему телу силу. Силу, с которой я отталкиваю Боярского, отправляя его в непродолжительный полёт метров на пять.

Вскакивает он быстро, но в бой уже не рвётся. Посматривает на мою ладонь. Поднимаю руку и вижу вывернутые пальцы, не знаю, в какой момент это произошло. Закрываю глаза и вправляю. Всю руку простреливает болью, но не той, которая парализует, наоборот. Словно начал ощущать всё отчётливее, отклик пальцев на мысль лишь улучшился. Иллюзия? Или действие сил, которыми пронизан весь этот мир?

Я улыбаюсь. Улыбаюсь, потому что, кажется, понял, как всё это работает. И потому делаю глубокий вдох, отгоняя голоса. Да, я понял. То ощущение, которого мне не хватало. «Третья рука», с которой рождаются все одарённые. Или скорее третий глаз. Интуитивное понимание дара, врождённая способность применять энергию, чуждую сотворённому миру. Способность, которую нужно развить и превратить в навык. Я понял, что надо делать.

Расслабляюсь, продолжая улыбаться. И иду на Боярского, не переходя в боевую стойку. Расслабленно и спокойно. Небольшое напряжение, импульс потусторонней энергии, и мир будто слегка замедляется. На самом деле нет, но подстёгнутая реакция ощущается именно так. Нельзя заставить себя думать быстрее скорости движения нервных импульсов, но можно отсечь всё лишнее. Можно заставить собственное тело действовать, не отвлекаясь на обдумывание, на мысли, на сомнения и принятие решений.

Противник бросается в атаку. Моё тело реагирует, и я запоздало осознаю, что когда-то давно меня учили захвату, в который я ловлю Боярского. Тогда мне этот приём показался слишком сложным, я не стал его отрабатывать. Иронично. Ещё более иронично, что, пока я думал о приёмах и движениях, моё тело не только выполнило захват.

Перехватив его руку, заметил, что он открылся для удара коленом. И, пока осознавал это, уже успел выстрелить ногой ему в живот. Сильный удар, но Боярский лишь морщится, выворачиваясь из захвата, и одновременно атакуя. Я понимаю это за движения и даже наслаждаюсь хорошо поставленным приёмом, не дающим мне возможности перехватить инициативу и контратаковать. Вместо этого делаю шаг назад, разрывая рисунок боя, и снова сближаюсь, выдавая серию быстрых прямых ударов.

Блок, блок, уклонение, блок, отведение в сторону и наконец попытка захвата. Странно, что он сам не пытается атаковать, не наносит удары в... А-а-а... Я понял, он не может увидеть возможность, окно для удара. Магия подсказывает, но он слишком сильно на неё опирается. Дар ведёт его, как программа, как алгоритм. И делает его беспомощным, когда алгоритм даёт сбой. Нет привычки полагаться на свои силы в отрыве от дара.

Как глупо.

Пара ударов ногой, и тут же кручусь волчком, выполняя подножку. Боярский подпрыгивает, уходя от моей ноги... И сразу получает в грудь другой, потому что подножку я выполнил не до конца, оставив возможность изменить движение. Подскакиваю к нему, прижимая к земле, и просто бью. Бью, потому что он не успевает отвести и блокировать все удары. Бью, лишая возможности разорвать дистанцию, он прижат мной к земле.

На очередном ударе он ошибается. Мой кулак бьёт ему по лицу. Не в первый раз. Боярский отключается. Победа.

Глава 9

Я не смотрел, как помогали Боярскому. Не обращал внимания на слова дежурного рефери. На зрителей мне тем паче было плевать.

Вместо этого, я прислушивался к новому ощущению, подаренному пробудившимся даром. К тем подсказкам, что открылись для меня. Прислушивался и мысленно смеялся над всеми одарёнными скопом.