Вадим Охотников – В мире исканий (страница 23)

— Откуда? — спросил Дорохов.

— Могла размыться водой плотина, которую устроил Костя своим взрывом, — беспокойно ответил Полозов.

— За мной! — повелительно закричал Костя. Бросив лопаты и кирки, люди побежали к выходу из ущелья.

К машине приходилось добираться уже по колени в воде.

— Обидно все-таки! — произнес Костя, наблюдая в стеклянный иллюминатор, как увеличивается уровень воды.

— Что вода помешала исследованию залежей руды? — спросил Полозов.

— Это само собой! — продолжал Костя. — А кроме того, обидно, что вода прорвала нашу плотину. Скажите, Валентин Петрович, — он повернулся к профессору, — возможна такая вещь: если бы плотина не прорвалась, то вода в реке Янгиер продолжала бы все подниматься да подниматься, пока наконец не вернулась бы в свое прежнее русло?

— Это было бы возможно, если бы… — в раздумье проговорил Полозов.

— Что «если бы»?

— Если бы эта плотина действительно могла стоять длительное время. Завал камней, как вы видите сами, очень быстро размывается… Хотя, позвольте… позвольте…

Профессор подошел к столику и принялся рассматривать нарисованную им схему подземных лабиринтов.

— Хм… хм… — проговорил он. — Подойдите-ка, Костя, сюда. Может быть, я ошибаюсь.

К столику подошли Костя и Дорохов.

— Видите, какая вещь, друзья… Я знал, что заграждение для воды, устроенное Костей, заграждение временное. Правда, я не предполагал, что вода прорвется так быстро. Но что, если нам как следует завалить вот этот колодец, откуда поднимался пар? Вот посмотрите… тут вода не пройдет. Тут тоже. Колодец очень глубок. И если бы нам удалось его целиком завалить мелкими камнями, то под землю стало бы уходить… ну, процентов десять воды! Я думаю, что воде не удалось бы размыть этот завал.

— И река Янгиер вернется в пустыню?

— Со временем, конечно!

— Это было бы здорово! — прошептал Костя.

Между тем вода прибывала в грот. Уровень ее быстро поднимался. Машина, плавая на поверхности, начала раскачиваться. Дорохов открыл кран специального резервуара, и он, наполнившись водой, утяжелил машину настолько, что она снова села на дно. Таким образом, вездеход с герметической кабиной превратился в своего рода подводную лодку, ползающую по дну на гусеницах.

Все, что происходило в кабине, собаке не нравилось. Она видела на своем веку разных людей, одетых в самые разнообразные костюмы.

Но таких уродливых собаке еще не приходилось видеть. Больше всего Джульбарса смущали головы. Они теперь были блестящими и не с двумя глазами, как у всех людей, а с одним большим и круглым глазом.

Собака не понимала, что люди надели водолазные костюмы с самостоятельным кислородным питанием.

Вскоре трое одноглазых покинули кабину через специальный люк с двойной крышкой, унося на плечах ящики с взрывчаткой.

Собака, жалобно воя, стала царапать лапами толстые стенки иллюминатора, в который ей было видно, как ее друзья, превратившиеся в уродов, медленно передвигались в воде.

Люди возвращались в кабину, снова уходили, унося с собой тяжелые ящики. Так продолжалось несколько раз.

Наконец они вернулись совсем и сняли с себя одежду, пугающую собаку. Машина вздрогнула и тронулась в путь.

— Взрыв произойдет через три часа, — произнес Костя. — Я думаю, что мы успеем отойти достаточно за это время…

Машина круто шла вверх короткими своими гусеницами по дну широкой галереи, наполненной водой.

Вскоре в иллюминаторы стала видна голубоватая блестящая рябь.

Это была поверхность водоема.

Выйдя из воды, машина пошла быстрее. Однако это продолжалось недолго.

Все тише и тише становился звук, издаваемый коллекторами электромоторов. Обороты снижались. В аккумуляторах уже кончался запас электроэнергии.

— Какое мы прошли расстояние? — прошептал Полозов, обращаясь к Косте.

Костя с тревогой смотрел на прибор, отмеряющий пройденный путь.

9. Песня помогает жить

Два события произошли в лагере поисковой партии почти одновременно.

К палатке начальника партии подъехала машина, и из нее бережно вывели Афанасия Кондратьевича Горшкова. Он передвигался с трудом. Его голова была забинтована толстым слоем марли.

В это время из-под земли послышался глухой и продолжительный гул.

— Землетрясение! — вскрикнул кто-то.

— Нет, это, кажется, взрыв, — заметил другой. Горшкова бережно уложили в постель.

— Где вы были? — спросила Мария Ивановна, склонившись над раненым.

Но Афанасий Кондратьевич ничего не ответил и начал, тихо стонать.

— Безобразие… — наконец протянул он.

— Что случилось?

— Ой… Лодка перевернулась на порогах. Вот меня и головой о камень… Ой… ой…

Люди, привезшие Горшкова, объяснили, что Афанасий Кондратьевич, не дождавшись прибытия спасательной партии и не спросившись начальника, уехал на машине вместе с двумя рабочими. Все трое решили не терять времени и заняться спасением людей самостоятельно. Они достали лодку в ближнем ауле, расположенном на берегу реки, и отправились в ней по подземному руслу.

Спасательной экспедиции пришлось прежде всего спасать трех смельчаков, среди которых Горшков был главный инициатор.

— Действительно, «безобразие»! — вспылила Мария Ивановна, выслушав объяснение людей, привезших Горшкова.

— Нет, нет, Мария Ивановна, — тихо произнесла Люда, стоя рядом. — Я ведь думала… Вы понимаете, что я думала? Ему можно простить.

Пользоваться вездеходом дальше было бессмысленно. Он передвигался уже настолько медленно, что отважные исследователи решили пробиваться на поверхность пешком.

Дорохов долго не хотел расставаться с машиной. Он заглядывал во все углы кабины, прикасался руками к радиоприборам и все время что-то считал. На него было жалко смотреть.

— Идемте, Андрей Леонидович! — торопил Полозов. Как бы цепляясь за последнюю надежду, Дорохов торопливо включил радиоприемник и, выстучав ключом несколько знаков, стал прислушиваться.

Но все было напрасно: поверхность не отвечала. Дорохов не мог знать, что в этот момент радистка Люда находится у постели Горшкова и что у радиопередатчика нет никого.

— Однако сильное это самое излучение, раз до сих пор еще не установилась радиосвязь. Ведь мы прошли уже большое расстояние! — сказал Дорохов, снимая наушники.

Забыв выключить радиоприемник, Дорохов взял груз, приходившийся на его долю, и присоединился к товарищам, уже вылезавшим из люка.

— Нехорошо… — бормотал Дорохов, с трудом поднимаясь по наклонной поверхности тоннеля. — Оставить машину… Я виноват…

— Совсем вы не виноваты! — успокаивал его профессор. — Ваша машина прекрасно выдержала испытание.

— Но все же не вышла на поверхность!

— Вы же не могли предусмотреть, что встретитесь с радиоактивным излучением, разрядившим аккумуляторы.

— Настоящий инженер все должен предусмотреть, — сокрушался Дорохов.

Где-то далеко раздался приглушенный собачий лай.

— Джульбарс! — крикнул Костя.

Но собака продолжала лаять, видно не трогаясь с места.

— Что там такое? — произнес Полозов. — После всего происшедшего я, признаться, полюбил этого пса… Может быть, с ним что-нибудь случилось?

Люди остановились в нерешительности. Костя еще несколько раз позвал собаку, но она с остервенением лаяла по-прежнему где-то вдали.

— Возможно, захлопнулся люк и она осталась в кабине! — предположил Дорохов.