Вадим Огородников – Начало. Война, дети, эвакуация, немцы, Германия. Книга 1 (страница 8)
В лесополосу военные заходили редко, боясь отстать от своих частей и подразделений, которые потом ну, не было никакой возможности догнать или найти. Несколько групп по два-три человека прятались от начальства между деревьями неподалеку, как потом выяснилось, сговорившихся сдаться в плен. Да их никто и не искал. Уж больно много забот было у командования по спасению собственной шкуры, и заниматься каждым в отдельности дезертиром им было в тот момент недосуг.
Железная дорога не беспокоила. Поезда не ходили уже несколько дней, а если и ходили, то не навстречу фронту. Хотя, фронт-слишкм смело сказано. Фронта не было, никто ни с кем не воевал. Одни наступали, другие – панически убегали. Причины у историков расписаны в деталях, изучены историей военного искусства, обкатаны и обспорены к первым годам третьего тысячелетия многими «учеными» от различных течений в исторической науке различных государств. Жаль, но очень немногие из ученых ныне вещающих, побывали в положении героев этого повествования. Уже договорились до того, что оккупация для СССР была благом, и от этого несчастия освободили американские войска. Забылись сентенции, высказанные в беседе Уинстона Черчилля с Гарри Труменом, что пусть де они пока бьют и уничтожают друг друга, а потом мы поможем тому, на чьей стороне будет реальный перевес. Черчилль дальновидный был член, корреспондент, между прочим (см. биографию).
Наступил вечер, движение войск продолжалось. Мамы не было, тетя Галя начала соображать ужин. Достала огурцы и помидоры, хорошо, что они были мыты еще в Новоукраинке, порезала хлеб, очистила десяток яиц, сваренных вкрутую, разлила по кружкам (у каждого ребенка была своя кружка с отличительным рисунком) компот, который уже кончался, и порции были скромными, позвала всех садиться вокруг расстеленной на траве скатерти. Это приглашение не пришлось повторять, все изрядно проголодались. Павел не встал к столу. Пришлось ему подать к тому месту, где он лежал. Он пересилил себя, сел, пошевелил руками, подвигал лопатками и, кряхтя сказал, что вроде двигаться может.
Трапеза кончилась бысто. Павлуша встал, немного походил, с помощью Вадика и Ады, под его руководством они набрали мелких веток, хворосту, листьев, изобразили на земле подобие матраца, метра три на два, на который тетя Галя постелила укрывочный брезент, сброшенный с телеги, сверх брезента разостлала простыни, после чего уложила рядышком всех детей, не раздевая, укрыла двумя одеялами поперек, площади которых хватило, чтобы укрыть всех детей. Сама прилегла рядом, ей уже не хватило места, покрытого простыней. Она лежала не на голой земле, рядом с ней была самая маленькая из детей Милочка. Дети уснули быстро, сказалась усталость дня и нервные перегрузки. Тетя Галя и Павел не сомкнули глаз.
Вадик проснулся от тихого разговора. В стороне от спящих детей стояли тетя Галя, мама, дедушка, Павлуша и тихо, чтобы не разбудить детей, о чем-то беседовали. Он вскочил на ноги. Бросился к деду, любимый внук, самый старший, дед его обнял, предупредил, чтобы вел себя тихо, не разбудил остальных. Только сказал: «Лягай Оля, на место сыночка, поспи пару часов, еще только половина третьего ночи, а ты пробигла до Помошной и назад без передыху, считай добрых двадцать киломэтрив, а я з Вадиком побалакаю, як розвыднеться – тронэмся потыхэньку».
Оля легла на место вставшего сына и моментально уснула, что-то говорила и на полуслове замолчала. Тетя Галя предложила дедушке тоже прилечь, но, видно, у него были напряжены нервы до такой степени, что он не мог спокойно отдыхать.
Дед, сидя на насыпи, расспрашивал внука обо всем, что с ними произошло, начиная с первого дня войны. Разговаривали до рассвета, и, вдруг, обратили внимание на то, что с дороги не слышно обычного шума, которым сопровождалось передвижение войск. Стояла напряженная тишина, звуки движения на дороге угадывались вдалеке, в стороне Помошной. В атмосфере нависло ожидание чего-то неизвестного. Со стороны Помошной послышались звенящие звуки движущейся дрезины. Она все более приближалась. Очень издалека доносились звуки разрывов. Подъехала и остановилась ручная дрезина, на ней сидело шестеро немолодых механизаторов, все знакомые дедушки. Комбайн шел своим ходом., вернее, на прицепе трактора, тогда еще не было самоходных комбайнов. Подошли, поздоровались, дедушка поблагодарил заранее за выполненное обещание помощи. Обратно должен был ехать на дрезине с вещами и одним из взрослых сопровождающих молодой парень, путевой рабочий, который, собственно и отвечал за этот транспорт, позаимствованный у железнодорожников механизаторами МТС (Машино тракторной межколхозной станции). Разбудили детей, начали грузиться, решили, что с вещами на дрезине поедет тетя Галя и возьмет с собой Милочку. Остальных младших детей погрузят на ручную тележку, которую привезли с собой дедушка и мама, Вадик и Ада пойдут пешком. Павел не захотел продолжеть путь вместе с женщинами и детьми, решил возвращаться пешком в Молдавию. Ему на дорогу собрали минимум вещей и продуктов, получилась все равно внушительная котомка, он попрощался со всеми, за время путешествия сроднились все дети и взрослые, прощание было, однако, легким. Павел, не оборачиваясь, медленно пошел вдоль железной дороги в обратном направлении. Как выяснилось через пять лет, он добирался до дома более месяца, много раз попадал в руки немцев, но его отпускали по нетрудоспособности и явным признакам того, что он не был красноармейцем.
Дрезина загружена, вещи увязаны, ее хозяин и тетя Галя уселись рядом и взялись за приводной рычаг цепной передачи. Милочка сидела рядом с мамой и была так забаррикадирована вещами, что вывалиться могла, только преодолев значительные препятствия. Уехали. Времени терять было нельзя, понимали, что наступившая тишина в движении войск – не что иное, как зона отрыва отступающих от преследующих немецких частей.
Дедушка, а за ним и мама, перекрестились, мама впряглась в тележку и потащила ее по дороге, дедушка взял Вадика и Аду за руки и пошел за невесткой. Дед с внуками не поспевал за тележкой. У дедушки была застарелая астма, и он всегда курил, хотя в остальном, был еще физически крепким мужиком. А невестке едва исполнилось тридцать один год, она была всегда физически развитым, выносливым, здоровым человеком. Сказывались годы физического труда, моральной и физической закалки.
Дрезина скрылась из виду, дети, сидящие в тележке у мамы, сначала восприняли это как своеобразную игру, но потом их натрясло, они устали сидеть, и запросились побегать, что им с удовольствием разрешили. Они с километр бежали, а тележка «отдыхала», но довольно быстро пришло время, когда они стали проситься посидеть в лесу на травке, но их уговорили сесть в тележку на свои места. Еще через час движения мама уже официально объявила привал для отдыха, и все отдыхали, сидели под деревьями, и не было уже охоты у детишек шалить или бегать.
Во время второго такого привала со стороны Новоукраинки послышался шум движущихся машин, шум был довольно громкий, необычный, дед с Ольгой переглянулись, потом дед спросил: «ну что будем делать, дгоняют?».
Ольга с минуту подумала и сказала: «От этого уже никуда не деться, будем продолжать движение, как ни в чем не бывало и не будем на них обращать внимания, не с детьми же они воюют». Хорошо, сказал дедушка, так и будем делать, хотя детей и тебя жалко, если что…
Продолжали движение. Мама тащила тележку, дедушка шел сзади с внуком и внучкой. Шум машин нарастал, успокаивало то, что дорогу, по которой двигались немцы отделяла от них лесополоса. Но радость, малая радость от того, что они будут незамеченными исчезла, когда сзади на дороге по которой они двигались, появились огромные машины, наполовину гусеничные, наполовину (спереди) колесные. Мама съехала со своей тележкой на обочину, чтобы пропустить машины, дедушка со старшими внуками остановился сзади. Все замерли от страха.
Головная машина остановилась на уровне остановки детей, с передней машины соскочил бравый немец, запомнились его белые волосы натурального блондина, на груди висел небольшой автомат, таких у советских солдат никто не видел, каску он снял, видно от жары, но держал ее в руке. Обратился к дедушке с каким то вопросом на немецком языке, но дед ничего не понимал, да и был изрядно напуган. Потом он снова показал в сторону Помошной и спросил: «Pomoschnaia? Wi vil Кilometer?» Мама поняла, что его интересует расстояние до Помошной, и сказала: «Zehn». Немец спросил, говорит ли фрау по-немецки, на что она ответила, – не более десяти слов. На этом диалог был закончен, немец сказал: «Gut», взобрался на сидение рядом с водителем, и, о чем то поговорил с сидящим рядом офицером, и уже со своего места предложил: «Посадите вашего старика и детей в кузов и садитесь рядом сами», на что мама ответила словом: «Nein, danke». Их колонна двинулась дальше, правда, колонна состояла из трех машин, и потом, уже будучи взрослымв состоянии кадрового военнослужащего Вадик понял, что это была боковая походная застава, предназначенная для выявления противника на флангах по ходу движения войск. Такие заставы имеют, в основном, разведывательные задачи и помощь местных жителей всегда приветствуется.