Вадим Огородников – Начало. Война, дети, эвакуация, немцы, Германия. Книга 1 (страница 2)

– У меня час времени. Срочно едем домой, что сумеешь собрать – возьмешь, думай пока будем ехать. Остальное оставим мародерам. Даю машину до Григориополя. Шофера сразу отправишь обратно. Я формирую армейский ветеринарный госпиталь. Где наши дети? Надо попрощаться, неизвестно, когда увидимся. Я еду с тобой до нашего дома, взять свои сапоги.

Все это было сказано единым духом, мама при свече, показала, где спали дети, младшие не проснулись. Отец поцеловал каждого, Вадику сказал, что его детство кончилось, он теперь единственный помощник у мамы, и мужчина-воспитатель Галочки и Витютеня. У Вадика слезы сдавили горло. Родители быстро покинули подвал. Вадик уже не уснул, думал своей детской головой мысли, ни с чем не сравнимые и фантастические. Очень хотелось вместе с папой идти в армию, бить и победить врага. Никто не мог предположить, какие выпадут испытания всем и каждому. Никто не мог подумать, что мы попрощались с отцом на долгих четыре года, и встретимся только в августе 45-го.

Мама вернулась через некоторое время, не более, чем через полтора часа, быстро разбудила детей, Вадик был уже одет, домработница, тетя Еля, сворачивала постельные принадлежности. Тетя Еля жила в нашей семье уже несколько лет, и ее все почитали, как члена семьи. Была она одинока, родом из Новоукраинки и знакома с мамой еще со времен маминого детства. Лет на десять старше мамы. На одном глазу бельмо. Виктор называл ее мамой. Младшие одевались, не капризничали, хотя им было Гале-четыре, а Вите три года.

Через полчаса все сидели в кузове «полуторки», так называли машину ГАЗ-АА, предстоял путь до Григориополя, на правый берег Днестра, где районным ветеринарным врачом работал старший брат отца, дядя Миша.

Военные порядки еще не были установлены, на дорогах еще почти не было передвижения войск и беженцев, не было комендантского часа, так, что машина выехала за пределы города почти беспрепятственно, переехала мост через Днестр, и добралась до места довольно быстро.

Вещи сбросили прямо на траву у крестьянского домика, в котором проживала семья дяди Миши. Дети были усажены на пожитки. Шофер развернул свой автомобиль и, попрощавшись со всеми, помчался в обратном направлении.

Было раннее утро 26июня 1941года. Началось великое передвижение народов. Все пытались бежать от наступавшего немца.

На порог вышел дядя Миша, в одних трусах, рыжий, что очень заметно в лучах восходящего солнца, всклокоченный после сна. С минуту не мог понять, что за люди, что за дети, и какими судьбами.

– Это что за цыганский табор разворачивается у меня во дворе?. Откуда вы свалились и какой каруцей, где каруца (каруца – по молдавски подвода), где ваши кони? Оля, ты уже кормила своих лошадей?

И все это со смехом и юмором, присущим только ему во всем большом семействе Огородниковых, да эти качества были унаследованы еще одним членом этой семьи, это поняли позже, когда Вадик подрос и начал подшучивать над всеми и вся, к месту и не к месту, ко времени и без времени.

Вышла на порог тетя Галя, жена дяди Миши с подойником в одной руке и полотенцем в другой. Вскрикнула. Слезы. Все пошли в дом, начали просыпаться дочки. Их было трое. Старшая, Ада, 1934 года рождения, рыжая красавица, очень похожая на отца, Шурочка, тоненькая худенькая девочка, ровесница Галочки и Милочка, ровесница Витеньки, не по годам умная и серьезная девочка.

Мама пошла с тетей Галей к корове, рассказывая на ходу о приключениях, выпавших на долю семьи, к ним присоединился дядя Миша, минимально одевшись. Детьми занялась тетя Еля. Взрослые отсутствовали долго, обсуждали новости, привезенные невесткой. В те первые дни войны информация отсутствовала совершенно, никто ничего не знал, новости перевозились на телегах, передавались из уст в уста, часто обрастая невероятной фантазией, но никакая фантазия не могла превзойти беспощадную действительность. Военные действия фашистской Германии развивались стремительно, Войска Советского государства отступали с меньшей скоростью, погибали и попадали в плен, даже пограничные части и подразделения оказались недостаточно вооружены и совершенно не информированы.

Детей накормили и уложили спать, но спанья не получилось, все были возбуждены и внезапным переездом, и встречей с двоюродными сестрами, и интересными разговорами старших. Вскоре, все выбежали во двор, на зеленую травку, играть, шуметь, знакомиться с новой обстановкой, удивляться огромным гусям, красивым индюкам, и всему, что могло быть вокруг сельского жилища ветеринарного врача, любящего животных.

Дядя прибежал с работы, его вызывали в военкомат. На всякий случай попрощался с детьми, женой, взял необходимые вещи и продукты на пару дней, как было указано в повестке. Ушел, тетка истерично плачет, дочки ей подражают, и ничего не понять в этом доме. У всех опустились руки. Тетя Еля собрала всех шестерых детей вокруг себя, постаралась успокоить девочек, организовала игру в прятки.

Мама зарезала двух курей, согрела воду, ошпарила птиц, выщипала перья и приступила к приготовлению обеда на всю, уже большую семью. Тетя Галя, не допускавшая мысли, что война может коснуться и ее, никак не могла прийти в себя. И, вдруг, появляется дядя Миша. Крик тети:

– Миша! Уже вернулся? На совсем?

– Успокойся. Мне поручили организовать мобилизацию колхозных лошадей. Мобилизационный пункт – на территории нашей лечебницы. Здесь их сосредоточится более двух тысяч. Да тысяча ездовых. Все это во дворе лечебницы и прилегающих улиц, во дворах и на дорогах. Сейчас уже готовятся наряды на отправку в воинские части.

– А потом тебя отпустят?

– Давай успокоимся. Надо спланировать наши действия. Пока я бежал домой, я кое что решил.

– Что ты можешь решить, ведь ничего не известно? Переждем войну дома, Харчей хватит. Скоро зелень пойдет, Оля тебе будет помогать в лечебнице.

Оля обрадовалась этому предложению, возможно, она окажет помощь при мобилизации, подготовке конных пар решении вопросов, на которые может не хватить времени и средств у Миши.

– Да, Миша, я тебе готова помогать, квалификации у меня хватит, а работать я могу, хот круглосуточно, ты меня знаешь.

– Вы все хорошо говорите, но немцы перешли границу, им помогают румыны, они с большой скоростью движутся к Кишиневу и через два – три дня будут готовы перейти Днестр. А после Днестра до нашего дома час езды на их бронетехнике. Сопротивления им никто не оказывает.

– А как – же «Нас не трогай, мы не тронем, а затронешь – спуску не дадим»?

– Это всего лишь песня для школьников. Давайте так: я готовлю вам лошадей и две подводы нашей лечебницы. С вами поедет наш кучер Павлуша. Добирайтесь до батькив, в Помошную (Ст. Помошная, Кировоградской обл. на Украине), думаю, туда немцы не доберутся. Там пересидите, пока не отгоним врага обратно за границы Союза. А сейчас готовьтесь. Зарежьте поросенка, всех курей, гусей, возьмите продуктов на две три недели, чтобы дети не голодали. Как сохранить мясо Оля придумает. Все. Меня уже нет.

И, действительно, к ним приближался военный, и, соблюдая строевые навыки, представился дяде Мише, доложив, что он, и взвод ездовых прибыли в распоряжение приемного пункта лошадей. И пошли решаться вопросы, связанные с размещением красноармейцев, их питанием, распределением фуража, и т. д. Миша ушел, оставив женщин с шестью детьми в растерянности, недоумении и частичном неверии всему тому, что было сказано.

Надо было действовать. Времени он дал мало, а хлопот и дополнительно возникших задач было…

Мама Оля взяла в свои руки руководство операцией по подготовке к отъезду. Тетя Галя стонала и всхлипывала по поводу молодости поросенка, которого еще рано резать, и куда девать все остающиеся вещи, и что с собой брать, и много-много других стенаний.

Ее причитания были остановлены деятельными распоряжениями Оли.

– Пошли Аду за Павлушей. Пусть возьмет в лечебнице большой операционный нож, чтобы колоть кабанчика. Сама готовь ведра, натаскай воды во все емкости, пусть Вадик принесет несколько охапок соломы. Кабанчика будем смалить, чтобы шкурка его была съедобной. Часть сала засолим, а часть порежем на смалец, и зальем в ведрах отваренных в соленой воде кур и свиное мясо. Будет казахская каурма, только не с говяжьим, а со свиным жиром. На дорогу и первые пару месяцев должно хватить.

Тете еле поручили резать и «патрать» курей и гусей. Вернувшаяся Ада получила задание развлекать малышей. Вадику – новое задание, пойти в погреб и набрать в мешки картофеля, луку, моркови.

Павлик, уже не молодой дядька, с пышными усами, был не годен к службе в армии, у него отсутствовали на каждой руке по четыре пальца, ужасная история, инвалидность, полученная в детстве, когда его родители оставили без присмотра, и свинья отгрызла ему часть рук. Остались только большие пальцы, которыми, он, впрочем, управлялся настолько ловко, что можно было ему доверить любую работу. Эту историю, и много других, он рассказал, когда уже ехали по бескрайним полям Украины.

Работа по подготовке к отъезду была налажена, Верховным главнокомандующим продолжала оставаться мама Оля. К ней обращались и за советом, и за помощью и она успевала замечать, если кто ни будь делал что – то неправильно, быстро подправляла. Поросенок был зарезан к середине дня, Павел его мастерски осмолил, кожица была розовая, без следа щетины, подвесил за задние ноги на ветке большого орехового дерева, и мама Оля приступила к разделке. Эту работу она выполняла мастерски, со знанием анатомии животного, не пролив ни одной капли крови, не испачкав ни одного кусочка мяса, и очень сожалела, что нет возможности и времени приготовить традиционные в нашей семье копчености, сальники, кровяную и другие виды колбас, сальтисон. Надо было спешить. Она отделила сало от мяса, мясо отдала тете Гале в работу по более мелкой резке, а сама занялась разделкой внутренностей, посолом сала, жаркой внутреннего сала, не забыв при этом, сбегать в лечебницу и сделать анализ на трихинолез (трихиноскопию).