Вадим Огородников – Киев – Бердичев. Сахалин – Хабаровск. Рассказы старого офицера. Бытие. Книга 3 (страница 12)

В Кишиневе, в городе, где прошли студенческие годы моей молодой жены, конечно, было – бы грехом, не продолжить свадьбу, ведь «наша Ирка вышла замуж», говорили ее сокурсники, а вечеринку зажала? Не зажала и была вечеринка, присутствовали ее друзья, соученики и сокурсники, ее сестра, мои родные дядя Павлик с женой и тетя Таиса с мужем. Но эти представители старшего поколения, подвыпив, ушли, а молодежь, как сейчас говорят, тусовалась до утра. На следующий день мы были в гостях у дяди Павлика, и тетя Таиса была, и ее муж дядя Миша. Когда уже подпили, дядя Павлик вызвал меня на разговор:

– Ну так что ты закончил и какая у тебя специальность?

– Я закончил Киевское Краснознаменное Объединенное училище Самоходной Артиллерии.

– А дипломы вам выдавали?

– Да, выдавали, он и сейчас в сумочке Иры.

– А ну покажи

– Что – ж хорошо, красный, с отличием, техник – механик по ремонту и эксплуатации автомобилей и тракторов. А в какой институт ты поступаешь?

– Я не поступаю, через несколько лет, если служба пойдет благополучно, буду поступать в военную академию.

– Не думал, что ты дурак. И сейчас не думаю. Имеешь красный диплом, имеешь право с этого года без экзаменов зачисляться в любой технический ВУЗ, и собираешься ждать «Несколько лет». А сколько лет ты думаешь жить вообще? Ведь каждый год, это год. И его не вернешь.

– Но я еще об этом не думал. И не собирался поступать в гражданский институт это, наверное надо на вечерний, или заочный.

– Отлично, вроде начинаешь думать. Думай до утра, а утром иди в Сельхозинститут, на факультет механизации и электрификации, там в коридоре для таких, как ты висит большое объявление.

На том разговор был закончен, и был – бы забыт, если – бы на следующее утро моя жена не спросила: «так, когда ты собираешься в институт сбегать? Я сейчас должна идти на работу, у тебя весь день свободен».

И сбегал, и после прочтения объявления о том, что лица, имеющие среднее образование и диплом с отличием принимаются без экзаменов, только собеседование.

Здесь – же зашел в деканат заочного отделения, и сразу сдал диплом, был зачислен в списки абитуриентов и назначен день собеседования по математике. Справку с работы согласились присовокупить к диплому (его копии) после отпуска, я обещал прислать письмом. И начались волнения и сомнения, а пройду – ли я собеседование.

Дома я доложил обстановку, позвонил дяде Павлику и сообщил ему, что написал заявление и сдал документы. Заслужил его похвалу за оперативность, и стал готовиться к собеседованию. Собеседование через два дня, во главе комиссии профессор Свирский, бывший эмигрант, вернулся из—за границы пару лет тому назад преподавал высшую математику в одном из университетов «Запада». Ничего не произошло, задачка попалась с простейшим решением тригонометрических функций угла, это было повседневным занятием в училище по предмету стрельбы с закрытых позиций. Свирский даже удивился, сказав комплимент в адрес преподавателей военного учебного заведения, и живо интересовался каковы примеры решения задач в артиллерии. Ему пришлось рассказывать и основы закрытых позиций и порядок наведения пушек на цель. «Это очень интересные примеры, думаю, что в процессе учебы мы с Вами будем еще обсуждать эти вопросы, а пока могу только приветствовать желание продолжать образование. Многие абитуриенты вообще не слышали о существовании тригонометрии, а жаль». Так была поставлена точка в моем поступлении в институт. Надо было еще предоставить справку с места работы, и это место должно быть в сельскохозяйственном секторе. Заскакивая в недалекое будущее, опишу порядок получения справки из Бердичевского сельскохозяйственного техникума. С места предполагаемой работы.

Директор техникума, огромных габаритов мужчина, с усами Тараса Бульбы, встретил меня довольно приветливо, еще не зная вопроса, по которому я к нему пришел. Его рука, ладонь которой сплошь была покрыта мозолью, была таких размеров, что когда он поздоровался, то пришлось в его ладони почувствовать себя маленьким мальчиком.

– Ну, слушаю, вас товарищ военный.

– Я поступил учиться в Сельхозинститут. Факультет механизации. Имею навыки в управлении всеми видами гусеничной и колесной техники. Готов согласиться на любую работу в вашем техникуме. Могу вести теоретический или практический курс, на полставки. Но мне нужна справка с места работы.

– Сопротивление материалов и детали машин знаете? Знаком в пределах Вашей программы.

– А какой стартер у трактора С-80?

– Там не стартер, а пускатель.

– Ну, хорошо. А как мы с вами устроимся в расписании, ведь занятия проходят в дневное время, а для этого надо быть свободным.

– Можно ориентироваться на вечернее.

– Сделаем по-другому. Я вижу, что тебе не нужен заработок, а нужна справка. Ты согласен, чтобы за тебя занятия проводили другие преподаватели, а ты только расписывался за получение денег?

– Конечно, согласен.

– Тогда давай, приходи через неделю, мы включим тебя в расписание, издадим приказ о зачислении на работу, и будешь каждого восьмого числа ежемесячно приходить и расписываться в денежной ведомости.

На том и порешили, придя через неделю, я расписался в двенадцати пустых ведомостях, получил нужную справку, и больше мы никогда не виделись.

Учеба в институте, на заочном факультете дала большую закалку и научила правильно преодолевать трудности непонятных тем и наук. В процессе учебы пришлось контактировать с людьми самых разных уровней и знаний и общественного положения.

Здесь были и мамины сынки, не пожелавшие в свое время учиться на стационаре, и работники сельхозтехники, нуждавшиеся в повышении своего уровня, и директора совхозов и председатели колхозов – миллионеров, которым необходимо было получать высшее образование для общественности. Был даже один депутат Верховного совета, который учился уже двенадцать лет и появлялся только, когда ему необходимо было дать очередное интервью с места учебы. Вот, какой передовой депутат. Но с нашей группой он все же завершил свое образование.

И с октября месяца у заочника время пошло. Первый курс был закончен по всем показателям, и со сдачей экзаменов к весне, т. е. За шесть месяцев, и был расчет к осени 1956 года закончить второй курс, но обстоятельства выше нас. Осенью начались венгерские события, а за три месяца до начала этих событий отпуска были запрещены, и это сыграло свою роль, пришлось продолжать учебу в своей первоначальной группе, и молить судьбу, чтобы дальнейшее продвижение в учебе не было задержано непредвиденными обстоятельствами.

На сессию за второй курс слетелись некоторые заранее, поскольку не осилили письменные задания и доделывали эти хвосты, не отрываясь от института и преподавателей. Все – же ряды слегка редели. Многие бросали учебу, не выдерживая напряженного графика. Из двадцати восьми человек, начинавших учиться в группе, к концу второго курса дошли семнадцать. В процессе общения с сокурсниками возникали дополнительно знакомства, прямо не относящиеся к делам студенческим, но влияющие на них значительно. Это лояльные преподаватели, ассистенты, лаборанты, друзья их и друзья друзей.

Мы все с обожанием относились к профессору Свирскому, и не только, потому, что он относился к заочникам, как к уже сложившимся личностям и специалистам, но и за его артистичность в преподавании своего, казалось—бы очень не живого для сельхозработника материала. Завораживала манера его поведения на лекциях, причем лекции его посещали не только студенты группы по программе, но и студенты, не имеющие отношения к данной теме. Вот, например, он объясняет порядок решения дифференциального уравнения. Быстро пишет левой рукой условия задачи, а правой, параллельно, пишет ответ, да не просто ответ, а с конца, с последнего математического символа, когда руки встречаются, он двумя руками ставит знак равенства. И все настолько увлечены процессом написания с немыслимой и не поддающейся обычным понятиям координацией движения, что никто не воспринимает сути самой формулы.

– Понятно?

– Вижу не понятно, сотрем для ясности, и стирает написанное, своим рукавом, и начинает медленно, вразумительно, с обсуждением каждого знака и действия, вроде с помощью аудитории, пока не убедится, что поняли все и можно переходить к следующему примеру.

Все очень боялись общения с профессором Зальцбергом, который по нынешним временам никак не мог считаться профессором, не защищал даже кандидатской диссертации, окончил в тридцать восьмом году институт «Красной профессуры», и стал преподавать сопротивление материалов, наизусть декламируя многие годы учебник Беляева. Так вот этот Зальцберг требовал от студентов дословного пересказывания учебника, и практическое решение задач сопромата ему было безразлично, с ним по этому поводу входили в конфронтацию все работники кафедры, но спорить с его партийным билетом и многолетней практикой «красного профессора» было бессмысленно. Ему было уже далеко за шестьдесят, но он был женат на тридцатилетней балерине Одесского оперного театра и жил постоянно между Одессой и Кишиневом.

В день, предшествующий нашему экзамену, он получил из Одессы в позднее время, не без нашей помощи, вечером телеграмму: «Приезжай срочно, Мина». И Зальцберг, не имея с женой телефонной связи, да и в это время она еще не возвратилась домой после спектакля, помчался в ночи к жене в Одессу. А утром, довольные его отсутствием, студенты нашей группы пришли сдавать экзамен по сопротивлению материалов другим преподавателям. Я во все времена, по всем предметам шел сдавать первым. Так было и в этот раз. Заканчиваю отвечать, делается запись в зачетке, дверь открывается, и входит профессор Зальцберг. Близкое расстояние между Одессой и Кишиневом им было преодолено на такси, ради добросовестной работы за ночь дважды. Остальная часть группы сдала на тройки и двойки. И долго потом мучились с пересдачей.