Вадим Носоленко – Страж теней (страница 27)

Всё готово. Ритуал завершён. Тридцать осколков души Первого Стража рассеяны по миру, как и было предсказано. Но я нашёл способ изменить пророчество.

Истинное Евангелие от Иуды — не о предательстве, а о жертве. О принятии тьмы для защиты света. Каждый осколок несёт не только силу, но и выбор. Выбор между служением себе и служением целому.

Я спрятал ключ к правильному воссоединению там, где его найдёт только истинный наследник. В крипте, под Камнем Судьбы. Пусть будущий Страж решает — объединить силу в одних руках или распределить её между теми, кто достоин.

Если читающий эти строки носит осколок добровольно — ты на правильном пути. Если принуждён — остановись. Цена будет слишком высока.»

— Крипта, — Артур поднял голову от дневника. — Нужно спуститься в крипту.

Флешбек — 1348 год

Первый Блэквуд, сэр Роберт, закладывал фундамент крипты во время Чёрной смерти. Чума косила Европу, но Йоркшир оставался нетронутым — защищённый силой, которую род только начинал понимать.

Он не знал тогда об осколках душ, о древних договорах, о грядущих войнах между мирами. Он просто чувствовал — этому месту нужен якорь. Что-то, что будет держать границу между жизнью и смертью, между порядком и хаосом.

Камень Судьбы — кусок метеорита, упавший здесь за тысячу лет до строительства замка — стал сердцем крипты. Вокруг него возвели круглый зал с нишами для будущих поколений Стражей.

Сэр Роберт не знал, что создаёт храм. Место, где однажды решится судьба не только его рода, но и всего мира.

Спуск в крипту начинался за потайной дверью в библиотеке. Каменные ступени, отполированные ногами поколений, вели во мрак, освещённый только факелами, которые зажигались сами при приближении людей.

Воздух становился холоднее с каждым шагом. И плотнее. Словно само пространство сгущалось под тяжестью веков.

Крипта встретила их торжественной тишиной. Круглый зал с высоким сводчатым потолком, стены которого были испещрены именами и датами — хроника рода Блэквудов. В центре — алтарь из чёрного камня, в который был вмонтирован метеорит размером с человеческую голову.

Камень Судьбы пульсировал слабым серебряным светом, как металлическое сердце.

— Красиво, — прошептала Хлоя. — И жутко.

— Правильно, — отозвался Дэмиен. — Места силы всегда балансируют на грани красоты и ужаса.

Константин обошёл алтарь, изучая руны.

— Защитные заклинания. Очень старые, очень мощные. И… кое-что ещё. Замок. Магический замок, который открывается только…

— Кровью Стража, — закончил Артур. — Я знаю.

Он подошёл к алтарю, достал карманный нож. Лезвие скользнуло по ладони, оставляя тонкую красную линию. Капли крови упали на метеорит.

Реакция была мгновенной. Камень вспыхнул, озаряя крипту серебряным сиянием. Алтарь задрожал, раздвигаясь на две половины. Изнутри поднялся постамент с лежащей на нём книгой.

Но это была не обычная книга. Страницы были из пергамента, переплёт — из кожи неизвестного происхождения. На обложке, выжженное золотом — имя: Иуда.

— Истинное Евангелие, — выдохнул О’Брайен. — Сама церковь считала его утраченным.

Артур осторожно открыл книгу. Текст был написан на арамейском, но странное дело — он понимал каждое слово. Осколок души переводил значения прямо в сознание.

«Я, Иуда из Кариота, записываю истину для тех, кто придёт после.

Предательство было не выбором, а необходимостью. Мой Учитель знал — для спасения мира нужна жертва. Не Его жертва. Моя.

Тридцать сребреников были не платой за предательство, а якорями для души. Каждая монета стала вместилищем части моей сущности. Когда я повесился, душа не ушла в небытие. Она рассыпалась, разделилась, укоренилась в металле.

Веками эти осколки будут искать новых носителей. Людей, способных понести бремя Стража. И когда придёт время — время последнего испытания — они должны будут выбрать.

Собрать силу в одних руках и стать богом — или разделить её между многими и остаться людьми.

Помните: сила без человечности — это не возвышение, а падение. Первородный грех не в познании добра и зла. Он в желании быть равным Богу.

Пусть те, кто читает эти строки, выберут мудро. От их выбора зависит не только судьба мира, но и душа каждого из них.»

Дальше следовал ритуал. Не воссоединения — гармонизации. Способ, позволяющий тридцати носителям осознанно принять свои осколки, не теряя индивидуальности.

— Это работает? — спросил Уильям, изучая описание через призму квантовой механики. — С точки зрения энергетических законов?

— Должно, — ответил Константин. — Принцип резонанса. Вместо слияния в одну точку — создание стабильной сети. Каждый узел сохраняет автономность, но все связаны общей целью.

— Когда? — Дэмиен теребил медальон. — Если культ действительно планирует ритуал на равноденствие…

— Завтра, — сказал О’Брайен, сверяясь с календарём. — Весеннее равноденствие. Последний шанс предотвратить катастрофу.

— Но у нас только четыре осколка из тридцати, — возразила Элеонора. — Как найти остальных носителей?

Артур улыбнулся — впервые за долгое время с настоящей уверенностью.

— Не нужно их искать. Они сами придут.

Он положил ладонь на открытую страницу Евангелия. Древний текст вспыхнул, и импульс разошёлся от книги во все стороны — призыв, который услышит каждый носитель осколка в радиусе тысяч километров.

Эхо призыва

По всей Британии люди замерли посреди обычных дел. Профессор истории в Кембридже отложил лекцию. Уличный музыкант в Эдинбурге прервал песню. Библиотекарь в Дублине закрыл книгу. Врач в Кардиффе остановился посреди операции.

Двадцать шесть человек — учителя и бизнесмены, священники и воры, студенты и пенсионеры — почувствовали один и тот же зов. Голос, звучащий не в ушах, а в самой душе.

«Время пришло. Выбор ждёт. Блэквуд-Холл помнит своих детей.»

И они пошли. Бросив дела, семьи, планы. Потому что знали — это важнее всего остального в их жизни.

— Они идут, — сказал Дэмиен, и в его голосе звучало эхо древнего знания. — Все двадцать шесть. К завтрашнему закату будут здесь.

— А культ? — спросила Хлоя. — Они же тоже почувствуют призыв.

— Пусть приходят, — Артур закрыл Евангелие и аккуратно поместил его обратно в алтарь. — У нас есть преимущество. Мы сражаемся за выбор. Они — за принуждение. А свободная воля всегда сильнее насилия.

Константин усмехнулся.

— Философия — это хорошо. Но на всякий случай стоит подготовить более материальные аргументы. Блэквуд-Холл ведь не просто дом, а крепость?

— В некотором смысле, — согласился Артур. — Защитные заклинания, освящённая земля, арсенал старинного оружия. И кое-что ещё.

Он подошёл к одной из ниш в стене крипты. Произнёс слово на языке, которого не знал, но который знала его кровь. Камень отодвинулся, открывая скрытый проход.

За ним — комната, которой не было на планах дома. Оружейная Стражей. Мечи и кинжалы, светящиеся рунами. Доспехи из неизвестного металла. Артефакты, собранные поколениями защитников.

— Теперь я понимаю, почему твой род выжил так долго, — прокомментировал Константин, разглядывая арбалет, стреляющий стрелами из концентрированного света.

— Не только выжил, — поправил Артур. — Приготовился. К этому дню. К этому выбору.

Он взял со стены меч — не Клык Стража, который остался в Лондоне, а нечто более древнее. Клинок был выкован из метеоритного железа, рукоять инкрустирована осколками того же камня, что служил алтарём в крипте.

Флешбек — 33 год н. э.

Иуда стоял на холме за Иерусалимом, держа в руке мешочек с тридцатью серебряными монетами. В каждой — частица его души, добровольно отданная.

— Простите меня, — шептал он, глядя на город. — За то, что должен сделать. И за то, что не смогу увидеть, к чему это приведёт.

Верёвка была грубой, расцарапала шею. Но боль была ничто по сравнению с болью разрываемой души. Тридцать частей разлетелись по миру, как семена будущего.

Семена, которые прорастут только тогда, когда мир будет готов сделать правильный выбор.

— Завтра, — сказал Артур, возвращаясь в настоящее. — Завтра мы узнаем, готов ли мир к правде.

Ночь опустилась на Блэквуд-Холл. За окнами вой ветра смешивался со звуками приближающихся шагов. Носители осколков собирались к дому, ведомые древним зовом.

А где-то в темноте двигались и другие силы. Те, кто хотел не гармонии, а господства.

Последняя битва была близко.