Вадим Носоленко – Социальные сети: Бэкенд (страница 2)
Наконец я добрался до места назначения, весь взмокший и запыхавшийся. Моё лицо приобрело цвет спелого помидора, а торчащие волосы напоминали гнездо растрёпанной вороны. Передо мной высилось здание компании «FriendConnect». Это громадное сооружение напоминало древнюю крепость, с его мрачными стенами из темного стекла. Оно словно зависло между эпохами – архитектура начала двадцать первого века, но с отчётливыми следами постапокалиптической модернизации. На самом верху красовалась огромная спутниковая тарелка, будто инопланетный корабль приземлился на крыше.
Я с трепетом смотрел на эту грозную крепость знаний и технологий. Внутри что-то сжалось от волнения и предвкушения. Где-то там, за стеклянными стенами, хранились ответы на все вопросы, возникшие после космической катастрофы. И теперь я стану частью этого мира… если, конечно, допру до входа живым на своем покореженном велике.
– А вот и вы! Рад вас видеть в добром здравии! – донесся до меня знакомый голос, с которым я уже имел удовольствие пообщаться сегодня утром по телефону.
Ко мне спешил усатый мужчина небольшого роста с пышной рыжей, как у лисицы, бородкой. На нём был удивительно опрятный серый костюм, который, казалось, пережил апокалипсис гораздо лучше, чем большинство людей.
– Карл, рад приветствовать вас лично! – он протянул свою влажную ладонь для рукопожатия. Я ответил на приветствие, стараясь скрыть своё отвращение – ощущения были такие, словно я сжимал склизкую лягушку.
Мужчина достал из нагрудного кармана мятый платок и вытер им свои руки, оставив на ткани подозрительные разводы.
– Прошу за мной, уважаемый! – сказал Карл, приглашая меня легким поклоном проследовать за ним внутрь здания. Его спина выпрямилась, придавая походке почти военную чёткость, в которой угадывалась многолетняя привычка соблюдать протокол.
Через минуту мы подошли к пункту контроля безопасности, где нас встретил угрюмый охранник с дубинкой. Его массивная челюсть, казалось, была создана природой специально для того, чтобы внушать трепет посетителям.
– Вам нужно заполнить вот эти документы и пройти небольшое тестирование из 50 вопросов, – буркнул он, суя мне стопку бумаг толщиной с кирпич.
– Но мы же можем опоздать! – удивился я с нотками паники в голосе.
– Не беспокойтесь, я заранее перенёс время встречи, чтобы учесть оформление, – успокоил меня Карл.
Я с трудом сдерживал раздражение, глядя на абсурдные вопросы в анкете, которую мне протянул Карл. Моя рука уже заранее ныла от предстоящего писательского марафона. Но ради получения этой работы пришлось стиснуть зубы и приняться за заполнение странного опросника.
«Возраст вашей собаки?» – с недоумением прочитал я первый вопрос.
– Простите, но у меня нет собаки, – осторожно заметил я. – Что здесь следует указать?
– Пишите «до года», – бесстрастно ответил Карл, поглаживая свою густую бороду с видом человека, привыкшего к нелогичным вопросам.
– Но как же так? Я ведь только что сказал, что собаки у меня нет, откуда я возьму её возраст? – искренне удивился я.
– Неважно, пишите, что вам говорят, – строго сказал Карл, и кончики его рыжих усов дрогнули как антенны насторожившегося насекомого.
Я исподлобья взглянул на своего провожатого, но выбора не было – пришлось изобразить возраст несуществующей собаки.
Так продолжалось с каждым вопросом. Карл заставлял меня отвечать полную чушь – описывать хобби, которых у меня нет, выбирать любимый цвет из пяти нелепых вариантов и даже указывать свою «гендерную принадлежность».
Когда я дошел до предпоследнего вопроса, то в изумлении зачитал его вслух: «Ваша гендерная предрасположенность?»
Я поднял глаза на Карла с видом человека, утратившего последние крохи терпения.
– Извините, но это слишком очевидный вопрос, – ответил я.
Усатый провожатый развёл руками и улыбнулся:
– Ничего страшного, просто укажите кратко, как считаете нужным.
Мне очень хотелось ответить ему какой-нибудь колкостью, но я просто черканул слово «мужчина» и поспешил закончить эту абсурдную анкету…
Спустя полчаса изнурительного заполнения бесконечных анкет и тестов мои пальцы уже сводило судорогой. Перед глазами плыли строчки и квадратики для галочек, а в голове звенела какофония бессмысленных вопросов.
– Отлично, теперь заполните вот эти формы безопасности и стандартный психологический тест, – бодро сказал Карл, суя мне очередную стопку бумаг толщиной с телефонный справочник.
Я опустил руки и в ужасе вытаращил глаза.
– Что, еще больше формуляров? Разве мало того, что я уже заполнил? Что вам еще нужно? Анализ крови? Отпечатки пальцев? Образец ДНК?
– Не волнуйтесь, осталось совсем чуть-чуть, – успокоил меня Карл. – Всего пара листков на проверку правомерности ваших ответов, и мы сможем пройти дальше.
– Правомерности чего? – я был в полном недоумении и уже начинал подозревать, что попал в какое-то секретное подразделение КГБ, а не в компанию социальных сетей.
– Ну, мы ведь не можем допустить, чтобы вы писали что-то противозаконное или подрывное прямо у нас на глазах? Понимаете, формальности, – Карл развел руками с виноватой улыбкой человека, который сам не верит в то, что говорит.
Он передал мои заполненные бумаги подошедшему юристу с каменным лицом. Тот выглядел как ходячий манекен – идеально выглаженный костюм с иголочки, безупречно прилизанные волосы и полное отсутствие мимики. Он внимательно изучил мои каракули, а потом, нахмурив брови, быстро что-то нацарапал в блокноте.
– У вас проблема с ответом в пункте 24, где вы указали, что цените в людях открытость и гуманность. Это явный конфликт с политикой нашей компании, – сурово произнес он тоном судьи, зачитывающего смертный приговор.
Я опешил.
– Простите, но разве открытость и гуманность – это плохо? Я не понимаю, в чем проблема… Может быть, я неправильно понял вопрос?
Карл достал блокнот с квитанциями и, взяв у меня ручку, принялся что-то увлеченно писать, сосредоточенно высунув язык, как ребенок, рисующий каракули.
– Вот, держите, уважаемый! Этот штраф нужно оплатить в течение суток, иначе начнутся пени, – торжественно произнес он, вручая мне листок с чем-то, что смутно напоминало официальный документ.
– Штраф?! Да я ведь еще даже толком не устроился, откуда у меня долги?! Это какая-то ошибка! – воскликнул я в ужасе, разглядывая квитанцию с трёхзначной суммой, от которой захватывало дух.
– Ну что вы, никакой ошибки! Это такой новый мотивационный прием – штрафуем сотрудников заранее, чтобы они старались избегать проступков в будущем! Если оплатите быстро, скидка 49%, – подмигнул Карл с таким видом, будто предлагал мне выгодную сделку века.
Я чуть не поперхнулся от возмущения. Воздух застрял в лёгких, а пальцы судорожно сжали квитанцию до хруста. Ну и заведение! Штрафуют еще до официального трудоустройства. Ладно, ради работы мечты можно и потерпеть.
Дальше Карл предупредил меня о вездесущих камерах слежения. Хотя тут же добавил шепотом, что на самом деле их почти нет – это так, чтобы напугать новичков!
«Интересные у них методы воспитания персонала», – подумал я.
Вдруг мимо нас протащили огромную ламповую кинокамеру.
– О, вот видите – это наша система наблюдения! Можете помахать объективу! – радостно сообщил Карл с неподдельным энтузиазмом ребёнка, показывающего новую игрушку.
Я осторожно заглянул в видоискатель. Там я увидел красное от натуги лицо оператора, который при виде нас вжался в стенку и закрутил ручку камеры с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.
Дверь открылась, и я попал в огромный вестибюль компании, где было множество дверей и табличек на них. Помещение напоминало огромный улей – сотрудники сновали туда-сюда с бумагами, папками и какими-то странными устройствами в руках, напоминающими гибрид печатной машинки и кассового аппарата.
– Итак, мистер Крюгер, коротко я вам расскажу про наши отделы и введу в курс дела. Вы же знаете вашу специфику работы? – спросил Карл, вопросительно приподняв рыжую бровь.
– Пока что нет, – честно признался я, стараясь не выглядеть слишком растерянным.
– Ах да, чуть не забыл – у нас всё засекречено и не разглашаемо, такое… – При слове «секретно» наш режиссёр в углу комнаты спохватился и с энтузиазмом вновь возобновил вращение плёнки в камере.
– Итак, начнем. Ваша задача, так как вы пока у нас стажер, контролировать не слишком активного пользователя. Мы для старта дадим вам… Вот… – Карл нервно взял со стола несколько листов и прочёл: – Китен Гриф, 32 года, угу… не женат… Ага, вот… Публикует в день не более 3 постов. Идеально, держите. – Усатый провожатый протянул мне листок с досье моего новоиспеченного подопечного.
Я взял листок и начал пристально изучать анкету. В ней содержались удивительно подробные данные о человеке – вплоть до его любимых блюд и времени, когда он обычно ложится спать. Я немного слышал, не говоря вслух того, что почти весь город знает, что они тут не только дорабатывают обновления в социальных сетях, но еще и осуществляют контроль и стабильную бесперебойную работу всех систем.
– Так что вы делаете? – спросил я, стараясь прояснить суть моей работы.
– У нас задача помогать пользователю и направлять его, – ответил Карл с таинственной улыбкой.
– Вот тут у нас отдел антирекламы. Здесь мы контролируем каждое записанное голосовое слово человека. Мы отбиваем на магнитных табличках все диалоги и складываем в отдел архива голосовых сообщений.