Вадим Носоленко – Промт инжиниринг (страница 11)
Кайрен пожал плечами:
— Все равно звучит как продвинутый фитнес-трекер. ТехноФит Про тоже использует красный дисплей — якобы меньше напрягает глаза. Но мы оба знаем, что ты не веришь в эту версию.
Мартин кивнул, но внутренне не был согласен. Что-то в том браслете казалось… важным. Критически важным. Как будто от этих красных цифр зависело нечто большее, чем просто подсчет шагов или калорий. Он просто не мог понять, что именно.
— В любом случае, — сказал Кайрен, допивая кофе, — я поговорю с Зои сегодня же. Посмотрим, что она сможет найти про твоих таинственных Автентиков. И про исчезновения людей в районе Технологической площади. И про странные инциденты в здании № 7. Если я правильно понимаю ситуацию, там должна быть целая россыпь аномалий.
— Будь осторожен, — внезапно сказал Мартин. — Если они следят за мной, могут начать следить и за тобой.
Кайрен усмехнулся, но в его глазах мелькнула тревога:
— Теперь ты меня пугаешь. Но ладно, буду осторожен. Использую анонимные каналы, зашифрованные соединения, всё как учили на курсе кибербезопасности.
Они распрощались, и Мартин направился в свою новую временную квартиру — небольшую студию, которую он снял на месяц, чтобы определиться с дальнейшими планами. Квартира была на седьмом этаже — ирония судьбы или совпадение? — с видом на Технологическую площадь. Из окна было видно здание № 7, черный монолит на фоне вечереющего неба.
Всю дорогу до дома его не покидало ощущение, что за ним наблюдают. Это было не просто ощущение — это было знание, глубокое и инстинктивное. Периферийным зрением он ловил знакомые фигуры — женщина в сером у витрины, мужчина с планшетом на автобусной остановке, подросток в капюшоне, идущий в том же темпе в квартале позади. Несколько раз он оборачивался, но не замечал ничего подозрительного. Точнее, не замечал ничего очевидно подозрительного. Профессионалы умеют быть невидимыми на виду. «Паранойя, — думал он. — Просто последствия странного собеседования». Но если ты параноик, это еще не значит, что за тобой не следят.
В лифте своего дома он заметил камеру наблюдения в углу. Раньше не обращал внимания, но теперь… Красный огонек индикатора мигнул, словно подмигивая. Кто смотрит через эти электронные глаза? И что они видят — человека, возвращающегося домой, или потенциальную аномалию, требующую коррекции?
Уже дома, лежа на кровати и глядя в потолок, Мартин принял решение. Потолок был покрыт трещинами, складывающимися в странный узор — почти как нейронная сеть, если смотреть под правильным углом. Или он начинал видеть паттерны там, где их не было? Он достал металлическую карту, приложил большой палец к центру и четко произнес:
— Я принимаю предложение Статистического Исследовательского Центра и готов приступить к работе.
Карта слегка нагрелась под его пальцем, температура поднялась ровно до 37 градусов — температуры человеческого тела. Совпадение? Или сообщение? На ее поверхности появилась надпись: «Принято. Ожидайте инструкций». Буквы светились несколько секунд, затем исчезли, оставив только гладкий металл. Но Мартин мог поклясться, что на долю секунды увидел еще одну строку, мелким шрифтом: «Точка невозврата пройдена».
Через несколько секунд его коммуникатор издал сигнал входящего сообщения. «Добро пожаловать в команду, господин Ливерс. Ожидаем вас завтра в 8:00. Временный пропуск уже активирован». Под текстом была приписка: «Рекомендуется хороший ночной сон. Первый день может быть… интенсивным.»
Мартин выключил свет и закрыл глаза. Темнота комнаты была не абсолютной — сквозь шторы пробивался неоновый свет города, создавая на стенах тени, похожие на решетку. Или на код. Всё похоже на код, если достаточно долго программировать. Что бы ни скрывалось за фасадом Статистического Исследовательского Центра, завтра он начнет это выяснять.
Последняя мысль перед сном была тревожной: а что, если некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми? Что, если знание действительно имеет цену, и эта цена — больше, чем он готов заплатить?
Но было уже поздно. Карта активирована, решение принято. Механизм запущен.
Где-то в здании № 7, в комнате без окон, на мониторе появилось уведомление: «Кандидат М. Ливерс подтвердил участие. Вероятность успешной интеграции — 73%. Вероятность обнаружения истины — 41%. Вероятность выживания при обнаружении истины — данные отсутствуют.»
Утро выдалось серым и дождливым. Дождь шел странный — слишком равномерный, слишком ритмичный, словно запрограммированный. Капли ударялись об асфальт с метрономической точностью. Мартин подъехал к зданию № 7 на Технологической площади ровно в 7:45, следуя внутреннему императиву пунктуальности, заложенному еще отцом. Оделся чуть более непринужденно, чем на собеседование — темно-синие брюки, серая рубашка, темно-синий пуловер. Стильно, но комфортно. Броня нормальности в ненормальном мире.
В вестибюле его встретил тот же дежурный, что и в прошлый раз. Мартин присмотрелся внимательнее — тот же? Или просто очень похожий? Было что-то тревожное в этой идеальной похожести, словно дежурные штамповались на одном заводе. Он молча протянул Мартину временный пропуск — такой же, как и вчера, но с чуть иным голографическим узором. Узор напоминал теперь не фрактал, а лабиринт. Эволюция символики или случайность дизайна?
— Двенадцатый этаж, — сказал дежурный. — Вас ожидают. Голос был идентичен вчерашнему — та же интонация, тот же тембр, та же пауза между словами. Слишком идентичен.
В лифте Мартин снова почувствовал смесь любопытства и тревоги. К ним добавилось новое чувство — предвкушение. Той темной разновидности предвкушения, которую испытывает человек, прыгающий с тарзанки — ужас и восторг, сплетенные в один эмоциональный узел. Что ждет его сегодня? Что скрывается за всеми этими тайнами и недомолвками?
Когда двери лифта открылись на двенадцатом этаже, его встретила не Элия, а Вероника Дариус — та самая женщина с военной выправкой, которую он видел вчера. Сегодня она была одета в черный деловой костюм с узкими брюками и водолазкой. Чернота её одежды казалась более глубокой, чем следовало — словно ткань поглощала свет. На запястье по-прежнему виднелся странный браслет с красными цифрами. 48:27:19. Числа уменьшились. Обратный отсчет продолжался.
— Господин Ливерс, — сказала она без улыбки. В её голосе не было ни тепла, ни холода — абсолютный ноль эмоций. — Я Вероника Дариус. Доктор Норрингтон поручил мне ввести вас в курс дела и провести первичный инструктаж.
Ее голос был ровным и сдержанным, без каких-либо эмоциональных оттенков. Взгляд — оценивающим и настороженным. Но на долю секунды, когда она произносила имя Норрингтона, в её глазах мелькнуло что-то — страх? Ненависть? Покорность? Эмоция исчезла так быстро, что он не успел её идентифицировать.
— Рад познакомиться, — Мартин протянул руку. Древний ритуал установления контакта, проверки на враждебность. Рукопожатие как тест на человечность.
Вероника секунду смотрела на протянутую ладонь, словно вспоминая, что означает этот жест, затем коротко пожала ее. Рукопожатие было сильным, почти болезненным. И холодным. Её рука была холоднее, чем должна быть у живого человека. Еще одна аномалия.
— Следуйте за мной, — сказала она и направилась по коридору, не оглядываясь. Её шаги были идеально размеренными — точно 72 сантиметра каждый. Военная выучка или что-то иное?
Они прошли через белое помещение, которое Мартин видел вчера, и свернули в другой коридор — более узкий, с несколькими дверями по обеим сторонам. Воздух здесь был плотнее, словно насыщенный невидимым электричеством. Мартин почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Вероника остановилась у одной из них и приложила свой браслет к сенсорной панели. На мгновение дисплей браслета вспыхнул зеленым, затем снова стал красным. Что означал этот сигнал? Дверь открылась.
— Ваш кабинет, — сказала она, входя внутрь. — Временный, пока не будет оформлен постоянный допуск. Если будет оформлен. Если вы доживете до этого момента.
Последние слова она не произнесла, но Мартин словно услышал их в паузе между фразами.
Кабинет оказался небольшим, но функциональным — рабочий стол с встроенным компьютерным терминалом, удобное кресло, шкаф для документов, мини-холодильник с напитками. Никаких личных вещей, никакого декора — только строгая функциональность. Стерильность, доведенная до абсолюта. Место, где индивидуальность приносилась в жертву эффективности.
— Сначала безопасность, — Вероника указала на кресло. — Присаживайтесь. Это был приказ, не предложение.
Мартин сел, а Вероника осталась стоять, сложив руки за спиной — поза, подчеркивающая ее военное прошлое. Или настоящее. Кто сказал, что это прошлое?
— Первое и самое важное: все, что вы видите, слышите и делаете в Центре, является строго конфиденциальным. Любое разглашение информации о нашей работе — административное правонарушение с возможными уголовными последствиями. И не только уголовными. Есть последствия хуже тюрьмы. Вы подпишете соответствующие документы сегодня.
Мартин кивнул. Стандартное NDA — ничего необычного для технологической компании. Кроме того, что штраф за нарушение был прописан в астрономических суммах, а в разделе «Прочие последствия» стояло зловещее многоточие.