Вадим Носоленко – Проклятие Железного Лика (страница 16)

Видение длилось лишь мгновение, но оставило после себя странное чувство предопределённости, словно все события его жизни вели к чему-то большему, чем просто эта битва.

Он опустил руку с амулетом и поднял другую, указывая на противника.

— Легион! — крикнул он, и его голос, усиленный маской и резонансом ущелья, разнёсся над полем боя. — В атаку!

Бойцы Легиона Железной Маски, воодушевлённые сверхъестественной поддержкой, перешли от обороны к наступлению. Стена щитов превратилась в таран, врезавшийся в расстроенные ряды каскадийцев. Одновременно с этим мертвецы атаковали с флангов и тыла, создавая хаос и панику в рядах противника.

Каскадийцы сопротивлялись — их дисциплина и тренировка не исчезли полностью даже перед лицом сверхъестественного ужаса. Отдельные отряды перестраивались, формируя круговую оборону, пытаясь отбиться от наступающих со всех сторон врагов.

Железный Лик спустился с командного пункта и снова оказался в гуще сражения. Но теперь что-то изменилось в его движениях, в его сущности. Маска, казалось, стала ещё тоньше, ещё более интегрированной с его плотью. Металл двигался не просто синхронно с мимикой, он, казалось, предугадывал мысли и эмоции, иногда меняя выражение до того, как сам Железный Лик осознавал свои чувства.

Его кинжалы в руках превратились в размытые серебристые молнии, настолько быстрыми были его движения. Каскадийцы падали десятками, не успевая даже понять, откуда пришла смерть. Янтарный свет из глазниц маски оставлял за собой светящийся след, словно огненная комета, прорезающая ряды врагов.

— Демон! — кричали каскадийцы, отступая перед ним. — Он не человек! Он порождение тьмы!

Но были и те, кто не поддавался панике. Преторианская гвардия — личная охрана генерала Октавиана, элита среди элит каскадийской армии, облачённая в золочёные доспехи и вооружённая особыми мечами из дамасской стали — сформировала фалангу вокруг своего командира.

Железный Лик, прорубая путь сквозь обычных легионеров, наконец столкнулся с этим последним оплотом сопротивления. И в центре преторианцев стоял сам Октавиан — без коня, потерянного в хаосе битвы, но всё ещё величественный в своём золочёном доспехе, с обнажённым мечом в руке.

— Так вот какова твоя истинная природа, — произнёс генерал, глядя на приближающегося Железного Лика с смесью отвращения и страха. — Некромант, чернокнижник, враг всего живого.

Железный Лик остановился перед фалангой преторианцев. Вокруг них продолжалась битва, но здесь, в этом маленьком пространстве, возникла странная пауза, как будто время замедлилось специально для их разговора.

— Я лишь человек, отвечающий на насилие насилием, — ответил Железный Лик, и его голос звучал иначе, чем обычно — глубже, древнее, с эхом, которое, казалось, приходило не из маски, а откуда-то издалека. — Вы принесли войну в мои земли. Я лишь использую то, что имею, чтобы защитить свой народ.

— Защитить? — Октавиан горько рассмеялся. — Посмотри вокруг! Ты превратил поле боя в кощунственный спектакль! Ты оскверняешь даже смерть ради своих целей!

— А чем отличается то, что делаю я, от того, что делаете вы? — возразил Железный Лик, делая шаг вперёд. — Разве не используете вы своих солдат как расходный материал? Разве не посылаете их на смерть ради амбиций и власти? По крайней мере, мои мертвецы служат благородной цели — защите родины от захватчиков.

Октавиан не ответил. Вместо этого он поднял меч в салюте и кивнул своим преторианцам.

— Убейте его, — просто приказал он, и элитные воины двинулись вперёд единым организмом, щит к щиту, меч к мечу.

Это были лучшие бойцы Империи, тренированные с детства, прошедшие тысячи сражений. Их мастерство было легендарным, их дисциплина — безупречной.

Но они никогда не сталкивались с противником, подобным Железному Лику.

Первый преторианец, атаковавший его, упал, даже не поняв, что произошло — серебристый кинжал прошёл сквозь забрало шлема, как будто металл был мягким воском. Второй потерял руку, державшую меч, третий — упал с перерезанным горлом.

Железный Лик двигался среди них не как человек, а как сама смерть — неуловимая, неостановимая, неотвратимая. Его кинжалы оставляли за собой следы серебристого света, словно разрезая саму ткань реальности.

Один за другим преторианцы падали, не успевая даже нанести удар. Их безупречная тактика, их легендарное мастерство оказались бесполезны против существа, которое сочетало человеческую хитрость с нечеловеческой скоростью и силой.

Наконец, из всей преторианской гвардии остался только сам Октавиан. Генерал стоял, сжимая меч, глядя на приближающегося Железного Лика с смесью ужаса и восхищения.

— Что ты такое? — прошептал он, когда Железный Лик остановился перед ним.

— Я тот, кто положит конец твоему вторжению, — ответил Железный Лик, поднимая кинжал.

Но прежде чем он успел нанести удар, произошло нечто странное. Воздух между ними исказился, словно в летний зной над раскалённым камнем. Звуки битвы внезапно стихли, словно кто-то повернул рычаг громкости в невидимом механизме.

А потом пришёл холод — пробирающий до костей, неестественный, словно само дыхание зимы в разгар лета. И вместе с холодом появилась она.

Фигура, возникшая между Железным Ликом и Октавианом, лишь отдалённо напоминала человеческую. Высокая, истощённо-тонкая, с конечностями слишком длинными для человека, она парила над землёй, не касаясь её ногами. Лицо, если это можно было назвать лицом, представляло собой маску из льда и тумана, с глазницами, в которых клубилась вечная тьма.

Банши — полузабытый кошмар, существо из легенд, предвестница смерти и проводница в иной мир.

Железный Лик застыл, узнавая существо из древних манускриптов, которые он изучал в руинах Старого Города. Банши — духи мщения, появляющиеся там, где пролито слишком много крови, где страдание и отчаяние достигают критической массы.

Октавиан, не обладавший знаниями Железного Лика, но инстинктивно чувствующий опасность, атаковал призрачную фигуру. Его меч прошёл сквозь туманное тело, не причинив вреда, словно рассекая дым.

Банши повернула своё безликое лицо к генералу, и на мгновение Железному Лику показалось, что он видит усмешку на том, что должно было быть ртом.

А потом она закричала.

Крик банши невозможно было описать словами человеческого языка. Это был не звук в привычном понимании, а нечто большее — вибрация на уровне самой души, разрушающая не физическую материю, а жизненную силу. Это был вой всех потерянных душ, плач всех матерей над погибшими детьми, стоны всех раненых на полях сражений с начала времён.

Октавиан упал на колени, зажимая уши руками, из которых потекла кровь. Его лицо исказилось от боли, глаза расширились от ужаса. Он пытался кричать, но его крик тонул в сверхъестественном вое банши.

Железный Лик тоже чувствовал воздействие крика, но в гораздо меньшей степени. Маска, каким-то образом, защищала его, фильтруя смертоносные вибрации, превращая их в нечто почти переносимое.

Но он знал, что это временная защита. Банши не остановится, пока не заберёт все души на поле боя — и его в том числе.

Инстинктивно он прижал руку к груди, где под доспехом скрывался ещё один артефакт — маленький медальон с изображением спирали, найденный им в том же склепе, что и Амулет Забытых. Он никогда не использовал его, не зная его назначения, но сохранил, повинуясь интуиции.

И сейчас, в момент смертельной опасности, эта интуиция подсказывала ему, что медальон может быть его единственным шансом.

Выхватив артефакт из-под доспеха, он поднял его перед собой, направив на банши. Медальон засветился зеленоватым светом, реагируя на присутствие потустороннего существа. По поверхности серебра пробежали странные символы, похожие на письмена на стенах Старого Города.

Банши прервала свой крик, повернув безликую голову к артефакту. В её позе читалось нечто похожее на удивление — словно она узнала медальон и была поражена его появлением здесь и сейчас.

— Аль’шат’кха мер’нарет, — слова вырвались из уст Железного Лика раньше, чем он осознал их. Он не знал этого языка, никогда не изучал его, но в этот момент слова сами пришли к нему, словно нашёптанные самим медальоном.

Зеленоватый свет медальона стал ярче, сфокусировавшись в луч, направленный прямо в центр туманной фигуры банши. Призрак издал новый крик — на этот раз не атакующий, а полный боли и отчаяния.

Туман, составлявший её тело, начал закручиваться спиралью, втягиваясь в медальон, словно в воронку. Банши сопротивлялась, пытаясь вырваться из невидимого плена, но сила артефакта была непреодолима.

С последним пронзительным воплем, разнёсшимся эхом по ущелью, банши исчезла, полностью поглощённая медальоном. Артефакт в руке Железного Лика вспыхнул ослепительным зелёным светом, затем потемнел, став почти чёрным, словно обугленным.

Инстинктивно Железный Лик прижал медальон к груди, и в тот момент, когда почерневший металл коснулся его тела, произошло нечто странное. Боль, острая и внезапная, пронзила его, словно тысячи раскалённых игл вонзились в кожу. Медальон, казалось, растворился, впитавшись прямо в плоть, оставив на груди выжженную отметину в форме спирали — точную копию символа на артефакте.

Когда боль утихла, Железный Лик почувствовал странное изменение. Как будто что-то внутри него сдвинулось, перестроилось, стало иным. Он чувствовал новую силу, текущую по венам, силу, которая была не просто его собственной, но и чем-то… другим. Словно часть сущности банши перешла к нему, интегрировалась в его тело и разум.