Вадим Нестеров – Куда идем мы… - 4 (страница 13)
– Только у нас денег нет, – честно предупредил Четвертый.
– Ну, значит, в нищего превращусь. – тут же определился свин. – Скажу, что мы калики перехожие, бредем по Руси втроем. Только двое до того оголодали, что даже до деревни не дошли – вот до чего ослабли. Сидят в лесу и ждут меня со спасительной жрачкой. В общем, подайте на домики для бедных поросят. И желательно – со шкварками.
– Какие еще тебе шкварки, каннибал? – вдруг влез в разговор Тот. – Мы не можем есть шкварки, потому что мы монахи!
– Ну тогда хоть хлеба кусок не пожалейте! – тут же сориентировался Жир. – Ладно, принцип понятен, пошел я. Ждите меня здесь.
Жира не было уже второй час и Четвертый всерьез разволновался.
– Слушай, Тот, как ты думаешь, могло с ним что-то случится? – не выдержал и спросил он.
– Могло случится, конечно могло! – оживленно закивал Тот. – Потому что в деревне мог оказаться сильный боец, или даже не очень сильный, но быстрый, который неожиданно напал на свинюшку – а свинюшка не ожидал, и пропустил смертельный удар. Мог погибнуть, конечно, мог.
Ошалевший Четвертый открыл было рот, но Тот тем временем продолжил.
– Хотя вряд ли он погиб, конечно. Погибнуть мог, но это маловероятно. Чисто теоретический вариант потому что. Десятые, а, скорее, сотые доли процента, думаю, вряд ли больше. Ну сам подумай – ну откуда в этой деревушке высокоуровневый боец? Потому что хаи не мокрицы, от сырости не заводятся. Там крестьяне, уровней 20–30, потому что не качаются, а только работают. А у свинюшки уровней двести точно есть. Кто его там убить сможет? Только молния с неба. И то вряд ли. Потому что грозы нет.
Небо сегодня и впрямь было не по-зимнему синим и без единого облачка.
– Скорее всего свинина там где-то что-то кушает, – предположил Тот. – Так думаю. Потому что он любит кушать.
– Тот, скажи честно, – вырвалось у Четвертого. – Ты меня троллишь? Или серьезно говоришь?
– Очень серьезно говорю. Потому что со всей серьезностью. Точно кушает. Процентов шестьдесят-семьдесят. Даже семьдесят пять.
Четвертый только рукой махнул.
Посидели, помолчали.
Минут через двадцать Четвертый не выдержал.
– Тот, а ты можешь сходить в деревню и посмотреть – как там Жир? Ты вообще умеешь превращаться?
– Умею. Правда, не так как свинка и уж точно не так, как Псих. Потому что у меня всего шесть превращений. Но человек там есть. Смотри.
И Тот превратился в долговязого, на редкость худого, но мосластого мужика средних лет с унылыми вислыми усами.
– Отлично! – обрадовался Четвертый. – Вылитый бродяга. Скажи, что ты калика убогий и ищешь товарища, который ушел в деревню просить подаяния и пропал.
– Нам нельзя врать, потому что мы монахи! – наставительно сказал Тот.
– Так ты и не врешь! – быстро нашелся монах. – Ты действительно ищешь товарища, который ушел в деревню просить подаяния и пропал.
Тот немного подумал, и кивнул.
– Хорошо.
Прыгнул на невидимый скейт и заскользил по направлению к деревне.
Оставшись один, Четвертый опять уселся на поваленное дерево, заботливо очищенное от снега Тотом, и приготовился к ожиданию.
Но прождал он минут пять, не больше.
– Привет, Босс. А я вам еды принес, – раздался за спиной знакомый голос.
Четвертый дернулся так, как будто обжегся, и резко развернулся.
Перед ним стоял Псих с накрытой тряпицей корзинкой, от которой умопомрачительно пахло.
– Ты же обещал не возвращаться! Как же ты здесь оказался? Ты не Псих! Тот никогда не нарушает слова.
Обезьян улыбнулся.
– Я Псих, Босс, ты сам это видишь. Просто люди меняются. Демоны тоже. На, поешь! Тебе понравится.
– Кто бы ты ни был – убирайся отсюда!
Псих медленно покачал головой.
– Я больше не твой подчиненный, ты сам удалил меня из группы. И я не собака, которую можно выгнать на мороз.
– Тогда я начинаю читать! – крикнул монах и открыл рот, чтобы произнести первые слова сутры.
Но больше ничего сделать не успел – обезьян мгновенно оказался за его спиной и, крутанув посохом, ударил Четвертого сзади.
Монах рухнул на землю, как подкошенный.
А коварный обезьян сплюнул и, подхватив лежащий на земле хуржин, исчез в зеркале портала.
Когда отошедший к роднику попить Драк вернулся на поляну, Четвертый так и лежал без движения.
Глава восемьдесят вторая. Болотнинский район, о. Суматра, Верхние планы, о. Рикорда
(в которой Тот видит Психа, а потом Психа)
Жир и Тот шли по дороге и мирно беседовали.
Ну, если честно – то не очень мирно.
– С-с-свинья! – горячился Тот. – Поросенок, ты просто редкая с-с-свинья!
– На себя посмотри! – тут же ответил ничуть не обескураженный Жир. – Я, между прочим, для вас, дураков, старался. Я тебе уже три раза объяснял: хозяин мне сказал, что у них вечером свадьба. Все домашнее и соседское бабье носится как испуганное и суетится по части приготовления жратвы. Покажи мне идиота, который при таких вводных развернется на пороге и уйдет?
– Не надо было ждать! Не надо было ждать! – раскричался Тот.
– Да я о вас, дураках, заботился! – Жир тоже принялся орать в ответ. – Я бы и сам наелся, и вам со свадебного стола вкусняшек набрал! А ты что сделал, идиот? Вместо моря вкусняшек – выпросил у хозяина краюху хлеба, сам ушел и меня утащил. Ну не идиот ли ты?
– Тот не идиот! – сом, казалось, просто задохнулся от негодования. – Тот не идиот! Босс! Босс ждет! Босс волнуется! Босс ждет – Жир не ждет, Жир не жрет!!! Жир со мной идет!
– Да не ждет твой Босс, – вдруг сказал свиноид, став очень серьезным. – Не видишь, что ли – нам навстречу Драк бежит. Судя по градусу отчаяния на панической морде лося – Босс без нас либо помер, либо опять в плен попал. Погнали на поляну, где мы его оставили, быстро! Лось все равно разговаривать не умеет.
Через несколько секунд свиноид, ловко запрыгнув на невидимый сноуборд, уже с бешеной скоростью топил по дороге. Сзади его догонял Тот, который лишь на миг замешкался.
Мимо лося они пронеслись, даже не притормаживая. Драк изо всех сил затормозил, посмотрел вслед товарищам и, явно выматерившись про себя, развернулся и побежал в обратном направлении.
– Ну вот и все! – увидев лежащее тело Четвертого, Жир, ловко спрыгнув со «сноуборда», расстроенно всплеснул руками. – Он таки помер! Говорил я ему – поберегись, ты стеклянный чемодан – нет, блин. Небось зацепился с кем-то, слово за слово, кулаком по столу, а потом и по репе… А много ли «четверке» надо? Улетел на перерождение, аки голубь сизокрылый. Эх, Босс-Босс…
И он расстроенно покрутил головой.
– А у нас и денег нет не копейки, даже не похороним предводителя по-человечески. Обнищали, блин, хуже бомжей. О, я придумал!
И свинодид повернулся к лосемоту.
– Драк, братан, давай мы тебя в деревне продадим. Они там как раз все пьяные будут, можно их хорошо на бабки развести, а скотина в деревне всегда нужна. А на вырученные деньги мы Четверке гроб нормальный купим, с кистями и глазетом, полный фарш. Похороним Босса и разойдемся каждый своей дорогой. Ну и ты потом от этих колхозников убежишь. Тебе-то это как два пальца об асфальт. Поведут тебя пастись с колхозным стадом, ты там ноги и нарисуешь. Соглашайся, братан!
– Да заткнись ты, ветчина! – зло прорычал Тот, наклонившийся над монахом. – Ты какую-то ерунду говоришь, потому что Босс живой! Сейчас в себя придет.
– Живой, да? – нимало не смутившись, переспросил Жир. – Тогда все ништяк! Приключения продолжаются! В какую дыру теперь полезем?
Примерно через полчаса Четвертый сидел у костра, прихлебывая заваренный Жиром отвар и откусывая от горбушки добытой нищенством краюхи хлеба.