Вадим Нестеров – Куда идем мы… 2 (страница 14)
Это был росток.
Небольшой росток дерева с комком земли на корнях.
– Это… – медленно и потрясенно сказала Гуа. – Это то, о чем я думаю?
– Понятия не имею, о чем ты думаешь, – пожал плечами Псих. – Но это росток Древа Роста.
– Так ты… – выдохнула Гуа. – Так ты специально?
– Ну конечно! – улыбнулся Псих. – Где прячут лист? В лесу. Где прячут преступление? В другом преступлении. Так квартирный домушник, украв под заказ чьи-то фамильные драгоценности, перед уходом поджигает шторы в спальне, прекрасно понимая – пожар все спишет. Я ведь хорошо помню Кассия, он еще пацаном был, но уже заявил о себе. Он всегда был запредельным занудой. Полным, прибитым, зацикленным на идее справедливости занудой. И когда росток не появился бы вовремя, Кассий не успокоился бы, пока не докопался до самой сути. Он нанял бы друидов, которые подтвердили бы ему, что росток появился, но был украден. Потом бы он вспомнил о нашем визите, о краже фруктов и сопоставил «А» и «Б» – с понятными последствиями. Ты же понимаешь, такие кражи не прощают.
Псих хихикнул, и Гуа неожиданно для самой себя хихикнула тоже.
– Вот тогда у меня и появился план разыграть «оскорбленного Психа». Согласись, неплохо получилось. И репутацию свою приподнял, и о репродуктивной функции Дерева Роста по итогу никто и никогда не вспомнит. Чего вы, блин, хотите после полной гибели всерьез и последующего возрождения священного дерева?
Гуа не выдержала, и захихикала в голос:
– Какая же ты все-таки сволочь, Псих. Какая ты все-таки феноменальная сволочь! Господи, только в твою больную голову могла прийти эта идея. Как же жалко, что истинную подоплеку будут знать только три человека – ты, я и Шатнский. Блин, да я же сдохну от невозможности похвастаться, как ты развел расистов. А ведь этот придурок Кассий так и будет ходить и раздуваться от важности. Еще бы – он ведь всех нагнул, заставил заплатить за проделки своих безмозглых зверушек.
– Это да. – захихикал Псих. – Одного поклонника я точно потерял. Он ведь меня перерос, и я его уже никогда не догоню.
– Да где уж тебе! – хихикнула Гуа. – Псих, ты не представляешь, как я рада, что башня у тебя за эти четверть тысячелетия не потекла и ты все тот же прежний непредсказуемый Псих.
– Нет. – обезьян резко оборвал смех. – Ты ошибаешься. Я не прежний Псих, и прежним уже никогда не буду. Все, забирай росток, мне пора. А то эта отлучка будет выглядеть подозрительно.
– Псих, – голос Гуа тоже стал серьезным. – А ты хорошо подумал? Это огромные деньги. Реально огромные, их хватит на всю жизнь, и не на одну. Тем более – ты, со своими знакомствами, точно сможешь продать росток за реальную цену, или с минимальным дисконтом. И это твоя добыча. Ты же мог мне просто ничего не говорить.
– Я подумал, Гуа, – улыбнулся Псих. – Знаешь, как я про этот росток узнал?
– Дай угадаю… – хихикнула Гуа. – Увидел?
– В том-то и дело, что нет! – хмыкнул обезьян. – Я его просмотрел и не увидел. Мне о нем гений места намекнул. Когда я первый фрукт в землю уронил, он возьми, да и скажи между делом – мол, хорошо, что вы не плод двумя метрами левее уронили. Это который как раз над ростком висел. И потом еще, когда прощались, он опять заявил, что рассказал мне все и даже немножко больше. Тут бы уже дурак не понял, что был какой-то намек. Вот я чуть позже и смекнул все, вот и устроил спектакль с истерикой, чтобы росток украсть втихаря.
Он хмыкнул и пояснил:
– Я это все к чему тебе рассказываю. Если бы старичок не намекнул – ничего бы не было. А намекнул он мне из-за моей прежней репутации у этих созданий. Я их выручил пару раз здорово, а они добро долго помнят.
Прошлое всегда нас настигает, Гуа. Рано или поздно – но обязательно дотянется и напомнит о себе. Вот только напоминания эти могут быть как в плюс, так и в минус.
– Ты намекаешь на то, что… – медленно произнесла Гуа.
– Да, Гуа, да. – кивнул Псих. – Ты все правильно сказала, я слишком сильно задолжал клану. Я ведь тогда и впрямь очень сильно вас подставил. И я понимаю, что однажды прошлое придет и спросит с меня за это. Так уж лучше отдать долги заранее.
Гуа кивнула, взяла у него из рук росток и спрятала в пространственный карман.
После чего села в позу лотоса, вывернула руки ладонями вверх и мерно, нараспев произнесла.
– Демон по имени Псих, я, Гуа, заместитель лидера клана Штанских, данной мне властью объявляю – у тебя нет больше долга перед кланом. Твой долг перед кланом покрыт с лихвой, и клан тебе за это благодарен.
– А вот это уже мне решать – когда мои долги будут погашены, – упрямо сказал Псих. – Потому что это мое прошлое.
– Ну, часть твоего прошлого – это и мое прошлое тоже! – улыбнулась Гуа.
– Честно говоря, я этому рад, – ответно улыбнулся Псих.
И прыгнул в портал.
Примерно через полчаса маленький отряд вышел из Благовещенска.
Их путь лежал на запад.
Глава тридцать четвертая. Нижняя Куэнга, Сретенский район
После эпопеи с поваленным Деревом Роста некоторое время все было тихо, и паломники продвигались на запад без особых приключений. Не считать же таковыми стычки с немногочисленными бандами демонов, достаточно скорбными умом, чтобы решиться напасть на высокоуровневых паломников. В этих быстро заканчивающихся драках Псих, Жир и Тот волей-неволей оттачивали свое боевое взаимодействие, и к Забайкальской локации уже представляли собой вполне слаженную группу с отработанной тактикой командного боя. Мало что изменилось и после перехода в другую локацию – по Забайкалью они продвигались в таком же примерно режиме, как раньше по Амурке. Псих даже немного заскучал – все-таки рутинная скучная жизнь была не для него.
А жизнь действительно стала довольно однообразной. Отряд неспешно шел на запад. Иногда паломники разрешали себе отдых и останавливались на день-два в попутных крупных селах. Там Четвертый служил на заказ молебны (благо слухами земля полнится, и слава о «молодом служителе со святостью» бежала впереди него), а боевая тройка монахов брала подряды на уничтожение окрестных хищников, бандитов и разбойников. Заработав таким образом на жизнь и на пропитание, паломники шли дальше уже без остановок, и лишь когда деньги и еда заканчивались, снова останавливались «на заработки». Надо сказать, что спрос на услуги Четвертого был весьма велик, все-таки святость в этих диких краях была чрезвычайно редким явлением. Молебны ему заказывали в товарных количествах, и, как следствие – по дороге монах довольно неплохо прокачивался. С учетом солидного буста от Плода Роста, он уже был достаточно близок к тому, чтобы взять первый уровень «Святости». Ну пусть не к Чите, но ближе к Иркутску – точно должен быть взять.
Спокойная жизнь паломников закончилась в селе Нижняя Куэнга.
Ну как – «селе»? Один-единственный жилой дом сложно назвать не то что селом, но даже деревней. В доме жил дед, седой как лунь, но еще крепкий. Он охотно пустил путников на ночлег и даже денег за постой не запросил. Последнее было особенно кстати, потому как и деньги, и еда были у путников на исходе. Даже не на исходе, а тупо закончились. Не рассчитали малеха, а потом и заработать негде было.
– Дед, а впереди никакого крупного села не будет? – спросил Четвертый, растущему организму которого голодание давалось тяжелее всего.
Дед медленно покачал головой и махнул рукой.
– Да какие там села? От меня и до самого Нерчинска ничего больше не будет. Ни городов, ни сел, ни домов жилых. Ничего, кроме зла, вас там не ждет.
– Чего? Зла? – переспросил Псих. – Это какого зла?
– Древнего, – пояснил дед. – Необоримого.
– Дед, – предложил Псих. – Ты нас не пугай. Ты толком объясни.
– А что объяснять? – пожал плечами дед. – Зло – оно и есть зло. Не надо честным людям с ним связываться. Не совались бы вы, монахи, туда. Поганые дальше места. Шли бы вы обратно.
– Нам нельзя обратно. – пояснил Четвертый. – Нам на запад идти надо. Обет у нас такой.
– Тогда обойдите, – предложил хозяин. – По реке, по Куэнге, значит, поднимитесь вверх до Чернышевского, а там по трассе на запад, куда вам там надо.
– Что же там за зло-то такое, – заинтересовался Псих. – Что трое сильных воинов и святой монах его бояться должны?
– Может, вы и сильны, не знаю, – не стал спорить дед. – Да только сила от зла не спасает. Зло – оно свое со всех возьмет. И с сильного, и со слабого.
– Сила зло и уничтожить может. – возразил Псих.
– Обычное – да. – согласился дед. – Но я же говорю – это старое зло. Древнее. Его просто силой не взять.
Он понизил голос и сказал тихонько:
– Дальше – земли Госпожи Белые Кости. Не ходите к ней. Не надо.
– А что так? – спросил молчавший доселе Жир. – Помрем что ли?
– Да не обязательно, – сказал дед. – Она не всех до смерти замучивает. Кто-то и живой остается. Земли-то ее вы, может, и пройдете насквозь, да только целыми не выйдете. Отъест она от вас. От всех отъест.
– А что за госпожа такая? – заинтересовался Четвертый. – Расскажите, дедушка.
– А что рассказывать? – дед было замкнулся, но потом все-таки продолжил. – Места-то тут у нас не простые. Про каторгу Нерчинскую слышали наверняка? Здешняя земля горем людским до костей пропиталась. А где горе – там и зло. Вот на горе людском Госпожа Белые Кости силу и набрала. Это очень древний демон, и очень сильный. Я сколько на свете живу – столько про Госпожу Белые Кости и рассказывают. И до меня о ней говорили, и после меня, боюсь, тоже говорить будут.