Вадим Назаров – За порогом вражды (страница 27)
У цветов, опыляемых колибри, нет посадочной площадки и нет запаха. Зато они крупные и очень ярко окрашены. С их стороны это целесообразно и закономерно. Ведь у птиц обоняние слабое, и они целиком полагаются на зрение. А о красоте и яркости оперения самих колибри и говорить не приходится. Многие виды благодаря способности их перышек преломлять солнечные лучи при каждом повороте тела меняют окраску, словно алмазы.
Справедливости ради надо сказать, что одним нектаром колибри обходиться не могут. Им нужна еще животная пища. Перепархивая с цветка на цветок, они попутно ухватывают разных мелких жуков и пауков.
Колибри опыляют орхидеи и многие хозяйственно ценные растения. Так, орхидея ваниль, из ароматных плодов который добывают ванилин, опыляется на своей родине, в Мексике, только колибри. На плантациях Явы она не могла плодоносить, пока не было организовано ее искусственное опыление.
В тропиках Старого Света колибри как опылителей заменяют нектарницы, а в Австралии также медоносы и попугаи лори.
Если днем на цветах трудятся птицы, то ночью их сменяют летучие мыши, питающиеся нектаром и фруктами. Разумеется, опыляют они разные растения. В тропиках восточного полушария в роли опылителей выступают так называемые летающие лисицы — крупные рукокрылые с размахом крыльев до метра, в Америке — листоносые летучие мыши. Летающие лисицы обязательно садятся из цветущую ветку и, засунув мордочку в цветок, принимаются быстро слизывать сок. Им надо торопиться, пока ветка не опустилась под их тяжестью. Мелкие летучие мыши высасывают нектар либо на лету, запуская в цветок свой длинный красный язычок, подобно колибри, либо обхватив цветок крыльями.
Такие растения, как кигелия, паркия, дуриан, ороксилон, некоторые виды баобабов, бананов, алоэ, хлопчатника, в основном опыляются летучими мышами. Их цветы распускаются ночью и сообразно вкусам своих опылителей издают очень неприятный (чаще затхлый) запах. Растут они на концах длинных веток или прямо на стволах и отличаются большим и прочным венчиком.
У африканских баобабов, цветущих в течение нескольких месяцев, на длинных цветоножках сидят огромные пятилепестковые цветки с многочисленными пурпурными тычинками. Каждый цветок живет только одну ночь. Вечером свежий упругий бутон раскрывает свои нежные, шелковистые лепестки, а с первыми лучами солнца они уже увядают. И всю ночь вокруг цветущих деревьев кружится множество летучих мышей.
Опылители известны и среди сумчатых зверей Австралии и Юго-Восточной Азии. Это летающие сумчатые летяги и сони, сосущие нектар из цветков эвкалиптов.
До сих пор речь шла о летающих насекомых, птицах и зверях. Мы даже отметили, что растения выбрали исполнителей своих сокровенных забот исключительно среди летунов. Оказывается, однако (в порядке исключения из этого правила), что перекрестное опыление могут успешно производить и отдельные нелетающие животные. В той же Австралии к этому в значительной мере причастны кенгуру и маленький ночной зверек, живущий на деревьях, — узкорылый пяткоход.
Кенгуру — основные опылители низкорослого кустарника дриандры, встречающегося среди зарослей скрэба. Цветки дриандры расположены по краям странной «чашечки» (ее диаметр около 4 см), в которую стекает их сок с запахом скисающего молока. Пестики цветков, очень похожие на булавки, слегка наклонены в сторону чашечки. На их концах в начале цветения, казалось бы в нарушение всех правил, выделяется пыльца, а затем образуются рыльца. Таксе расположение пестиков по отношению к соку «рассчитано» явно не на насекомых. Зато оно хорошо подходит к габаритам кенгуру. Засовывая морду в чашку то одного, то другого соцветия в поисках хорошо утоляющего жажду бодрящего напитка, кенгуру пачкает пыльцой свой нос и производит перекрестное опыление. Сейчас, когда кенгуровое население Австралии сильно поредело, реже стала встречаться и дриандра.
На Гавайских островах растет панданус фрейцинетия, ползучие ветвящиеся стебли которой образуют в предгорьях непроходимые заросли. Это, пожалуй, единственное растение, опыляемое… крысами. В период цветения на концах некоторых веток фрейцинетии развиваются прицветники — десяток оранжево-красных мясистых листьев. Внутри прицветника торчат три ярких султана. Каждый из них образован сотнями мелких соцветий, состоящих из шести слившихся цветков, от которых сохранились лишь плотно сросшиеся пестики или тычинки. Душистые и сладковатые у основания прицветники — большой соблазн для полевых крыс. Поедая их и перебираясь с одной цветущей ветки на другую, крысы невольно пачкают пыльцой усы и щеки и опыляют цветки.
Другие родичи фрейцинетии, взбирающиеся по скалам или деревьям и поднимающиеся высоко над землей, опыляются летучими мышами, которые также находят прицветники достаточно аппетитными.
Об опылении цветов животными можно было бы рассказать еще много интересного, но пора перейти к иным, не менее удивительным формам содружества двух великих миров — животных и растений.
Глава шестая
НАСЕКОМЫЕ — ЗАЩИТНИКИ РАСТЕНИЙ, САДОВОДЫ, ГРИБОВОДЫ И НАХЛЕБНИКИ
Для человека, впервые попавшего в непроходимые дебри Амазонки, величавая тропическая природа, вдохновившая стольких путешественников на восторженные описания, сразу оборачивается царством кошмаров и ужасов. Один из них — муравьи. Черные, красные, серые, бурые — эти злобные, больно жалящие и кусающие вездесущие существа всех пород и размеров скитаются по лесу миллионными полчищами. Ягуар, крокодил или удав поймает и съест отдельное животное. Армада прожорливых муравьев уничтожает на своем пути все живое. В этом отношении их можно сравнить только с саранчой.
Когда движется лавина муравьев эцитонов, лес наполняется зловещим шумом, напоминающим гул верхового пожара или рев воды, прорвавшей плотину. В страшной панике, спасаясь от клокочущего вала «черной смерти», бегут звери, ящерицы, змеи, насекомые и люди. Деревья, которые не могут убежать, вынуждены расстаться со своей зеленой кроной. Вместо нее они одеваются живым черным покрывалом, ползущим все выше и выше. От несчастной собаки, которую забыли спустить с цепи, остается кучка дочиста обглоданных костей…
Но в Бразилии водятся и такие муравьи, которые причиняют вред только растениям. Таковы, например, аттины. Рыжие, длинноногие и неутомимые, они набрасываются на деревья тысячными толпами, срезая листья своими острыми и сильными челюстями, работающими наподобие ножниц. За это их еще называют листорезами. Срезав лист, они передают его своим более мелким соплеменникам — муравьям-листорубам, которые разрывают его на части. Те в свою очередь вверяют зеленую добычу совсем маленьким фуражирам, а они уже затаскивают ее в муравейник. В момент нашествия аттин кажется, будто вниз по стволу дерева движется нескончаемый поток маленьких демоне грантов с высоко поднятыми зелеными флагами — листьями. Работая дружно, листорезы за ночь способны раздеть догола не одно дерево.
Против такой беды ряд деревьев и кустарников приобрели надежную защиту. Их «телохранителями» стали опять-таки муравьи, только другого вида.
В тех же лесах, где орудуют муравьи-листорезы, растет изящное растение с пальчатыми, как у каштана, листьями, с прямым и полым внутри, как у бамбука, стволом. Это цекропия цинерея, родственница щелковицы, ставшая с момента ее описания еще в прошлом веке классическим примером мирмекофильных (т. е. «любящих муравьев») растений. Деревцам, предоставившим своим защитникам — муравьям-ацтекам «стол и квартиру», нечего бояться листорезов. Хотя ацтеки ростом и поменьше, но настолько свирепый ядовиты, что листорезы предпочитают с ними не связываться.
Цекропия стала для муравьев родным домом. Ее полый ствол поделен поперечными перегородками на отдельные камеры. Снаружи на каждом междоузлии можно заметить неглубокий желобок, заканчивающийся на верхнем конце углублением величиной с булавочную головку. В этом месте стенка стволика особенно тонка. В ней под покровом кожицы спрятаны ходы, словно специально приготовленные гостеприимным растением для будущих квартирантов.
Оплодотворенная самка ацтека в поисках убежища для гнезда пробуравливает в этом месте отверстие и, очутившись в пустом междоузлии, откладывает в нем яички. Отверстие скоро зарастает сочной тканью (ею самка питается), и муравьиха оказывается заточенной в одиночной камере до той поры, пока вылупившиеся из яичек рабочие муравьи снова не вскроют вход. Подрастающая молодежь проделывает также отверстия в перегородках междоузлий, и квартира получается многоэтажной. В ней теперь может разместиться большая семья.