Вадим Морозов – Глазами ангела (страница 2)

Даниил посмотрел на часы. Пять утра. До встречи с Петровичем ещё два часа.

Решил не ложиться снова.

Утром пошли в церковь.

Она стояла на краю деревни, на небольшом пригорке. Деревянная, почерневшая от времени, без креста на крыше. Двери заперты на старый замок, но Петрович достал ключ, отпер, впустил Даниила, а сам остался на пороге.

— Я тут подожду, — сказал он. — Не люблю замкнутые пространства.

Внутри пахло сыростью и старой древесиной. Пол скрипел под ногами. Где-то капала вода. Холод пробирал сквозь одежду. В углах висела паутина. Алтарь пуст — когда-то здесь была икона, но теперь осталась только пустая рама.

Даниил подошёл к стене.

Стена покрыта символами. Вырезаны прямо по дереву, глубоко, с нажимом. Некоторые знакомы — древнееврейские буквы, арамейские вязи. Но большинство он не знал.

Провёл пальцем по символам. Дерево холодное.

— Это не просто надписи, — сказал он тихо, больше себе. — Это предупреждения.

Петрович, стоявший в дверях, заглянул внутрь.

— Предупреждения? О чём?

Даниил не ответил сразу. Смотрел на символы, и в голове начинало складываться понимание. Это не случайный набор знаков. Это система. Язык.

И этот язык говорил одно:

«ОНО ПРИДЁТ. НЕ СМОТРИ В ГЛАЗА ЕГО. ИБО УВИДИШЬ СЕБЯ БЕЗ КОЖИ.»

Даниил отвернулся от стены. Чувство, что за ним кто-то наблюдает.

— Василий Петрович, — сказал он. — А вы уверены, что эти надписи появились три месяца назад?

— Уверен. Я здесь каждую неделю бываю. Раньше их не было.

— А что было в ту ночь, когда они появились?

Петрович задумался.

— Ничего особенного. Дождь шёл. А потом... знаешь, странная вещь. После той ночи собаки в деревне перестали лаять. Словно онемели.

Даниил посмотрел на него.

— И ещё, — добавил Петрович. — В ту ночь я видел свет. Над лесом. Словно молния, но без грома. И очень долго светило.

Даниил молчал. Смотрел на символы, на предупреждение. На стену в последний раз. Символы словно пульсировали в тусклом свете. Он чувствовал, как что-то невидимое давит на грудь.

Это «что-то» было уже здесь.

ГЛАВА 2: ПАДЕНИЕ

Два дня Даниил изучал надписи.

Каждое утро Петрович отпирал дверь церкви, впускал Даниила внутрь, а сам оставался снаружи — говорил, что не любит замкнутых пространств. Даниил оставался один на один со стеной, покрытой символами.

Работа шла медленно. Символы сложные — не просто буквы, а целые конструкции, где каждый знак зависит от соседнего, словно шестерёнки в часах. Даниил чувствовал: это не случайная надпись, не вандализм. Это послание. И написано оно кем-то, кто знал этот язык в совершенстве.

К вечеру второго дня расшифровал большую часть.

Это была не просто запись. Это дневник. Кто-то — скорее всего, один из старообрядцев, основавших деревню — описывал событие, произошедшее здесь в 1783 году. Писал на стенах, высоко, под самым потолком, — боялся, что книги найдут и сожгут, а до надписей под потолком не дотянутся.

«В ночь на 14 октября небо разверзлось, и пришёл Он. Не ангел, как мы думали, но нечто иное. Сущность из света и глаз, вращающаяся, поющая голосами тысяч труб. Мы вышли встретить его, ибо думали — это бог пришёл к нам.

Но когда Он посмотрел на нас, мы увидели себя. Не такими, какими мы себя знали, но такими, какие мы есть на самом деле. И это было невыносимо.

Иван вырвал себе глаза, ибо не мог больше видеть свою греховность. Мария бросилась в колодец. Отец Аввакум начал кричать на языке, которого не знал, и кричал до тех пор, пока не захлебнулся кровью.

Только трое выжили. Те, кто закрыл глаза. Те, кто отвернулся. Те, кто солгал себе, что ничего не видел.

Он ушёл на рассвете. Но Он вернётся. Он всегда возвращается.

Не смотри в глаза его. Ибо увидишь себя без кожи.»

Даниил отложил карандаш. Руки дрожали.

Это не легенда. Это хроника. И описывает она нечто, что не может существовать.

Посмотрел на стену. Символы смотрели на него в ответ.

И вдруг понял: один из символов изменился.

К вечеру напряжение в деревне стало почти осязаемым.

Даниил заметил это ещё утром — люди стали избегать его взгляда. Когда проходил по улице, разговоры стихали. Женщины уводили детей в дома. Мужчины отворачивались, делали вид, что заняты делом.

Только Марфа смотрела на него прямо. В её взгляде читалась не враждебность, а... ожидание. Словно знала что-то, чего не знал он.

— Вы что-то чувствуете? — спросил он её, когда она снова несла вёдра из колодца.

Она остановилась. Посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— А ты что чувствуешь?

— Не знаю. Что-то... неправильное. Словно воздух стал гуще.

Марфа кивнула.

— Это оно близко.

— Что близко?

Она не ответила. Просто развернулась и пошла дальше. Вёдра качались в её руках, и вода плескалась — громко, неестественно громко в тишине вечера.

Ночью Даниил не мог уснуть.

Лежал на кровати и смотрел в потолок. За окном темно — даже темнее, чем обычно. Луна не светила, звёзды не виднелись. Словно небо закрылось, стало сплошной чёрной стеной.

И тишина.

Не обычная деревенская тишина, где слышно, как лают собаки, как скрипят ставни, как воет ветер. Нет. Это была абсолютная, ватная тишина. Словно мир затаил дыхание.

Даниил сел на кровати.

Что-то не так.

Встал, подошёл к окну. Посмотрел наружу.

Деревня спала. В окнах темно. Ни одного огонька. Но Даниилу казалось, что кто-то смотрит на него. Не из деревни. Откуда-то ещё. Из леса. Из-за деревьев.

Отвернулся от окна, лёг обратно.

И тогда услышал это.

Сначала похоже на далёкий гром — низкий, раскатистый гул. Но гром не бывает таким... чистым. Этот звук слишком правильный, слишком гармоничный. Словно тысячи голосов поют одну ноту одновременно.

Гул нарастал.

Даниил сел снова. Сердце колотилось.