Вадим Морозов – Ершистый рокЪ ынд роллЬ, Часть 2: Рокеры (страница 4)
– Давайте во время выступления бросаться со сцены конфетами!
– Точняк. Метеориты должны летать! – подхватил идею Андрюха.
– И обязательно падать, – эпично добавил Черкасов.
Парни тогда ещё по-настоящему не употребляли алкоголь, только самую малость – по символическому бокалу шампанского на Новый год и в день рождения.
В тот день у Константина был день рождения. Под радостные вопли «метеоритный дождь» посыпался на головы старшеклассников, вызвав кратковременное побоище! Дежурные учителя пришли в ужас, но выходку группе всё же простили. На сцене разгорячённые парни с обнаженными торсами и галстуками на голую шею, до этого уже несколько раз выжимавшие взмокшие от пота рубашки, куражились по полной. Гитары отечествен-ного производства на перегрузе не нуждались в «фуззе»12, хотя какой-то, впрочем, у ребят и был – кряхтящий и периодически вырубающийся.
Этот концерт «Всемогущего ваучера» стал незабываемым – вся школа вспоминала его ещё долго. Костин день рождения удался!
Лиха беда начало. Дозы алкоголя по мере тяги юных творцов к расширению сознания стали увеличиваться. Отныне после своих выступлений парни тайком выносили пока ещё, казалось бы, безобидную опорожнённую тару: две-три бутылки из-под вина.
Вряд ли это взаимосвязано, но пропорционально количеству алкоголя росло и число поклонниц, посещавших репетиции группы. Хотя порою сквозь преддискотечный учительский заслон только девчонки и могли пронести заветную жидкость – их учителя не обыскивали.
Повышенный интерес со стороны противоположного пола ребятам льстил. Костик был зачарован каждой, мало-мальски обращавшей на него внимание, он всё никак не мог решить, какая из них всё-таки нравится ему больше всех. Сашка и Андрей, напротив, были влюблены окончательно и бесповоротно, что называется «по уши». Причём в одну и ту же – первую и общепризнанную в школе красавицу, рыжеволосую одноклассницу Андрея – Лилю Васенцову. Она отвечала взаимной симпатией им обоим и не делала выбор в чью-либо пользу.
Шестнадцатилетие Санька отмечали на репетиции уже «по-взрослому» – со спиртом «Royal». В результате по домам расходились шумно. Громкие выкрики юношей и их неуверенное дефиле по коридору привлекли внимание школьного вахтёра (давно точившего зуб на не дававших ему покоя музыкантов):
– Молодые люди! Да вы пьяны!..
– А Вам какое дело!? Дежурь себе! Мы же Вам не мешаем! Мало ли что могло тебе спросонья почудиться? – последовал не очень учтивый, наглый ответ.
На следующий день «звёзды рок-н-ролла» и завхоз с виноватыми физиономиями стояли в кабинете директора школы.
– Устроили притон! – сокрушалась директриса, обращаясь к парням. – Я-то думала, вы взрослые, ответственные люди! Всё, «лавочка» закрылась. Андрей, сдай ключи! И чтоб я больше всех вас в актовом зале не видела! А школа и без дискотек обойдётся – пусть вам спасибо скажут!
И тут Симченко смалодушничал. Он, не стесняясь присутствия своих друзей, залебезил:
– Простите нас. Мы больше так не будем. Это был первый (тут он, конечно, лукавил) и последний раз. Я им говорил. Это всё они. Я тут ни при чём. Меня заставили (откровенное враньё!).
Такого предательства Санёк с Костяном не ожидали. Они молча с презрением смотрели на Андрея. Тем временем завхоз (мамаша Андрюхи), подхватив раскаяние сына, уже обращалась к директору с прошением о помиловании. Для полноты картины ей и сыночку не хватало лишь упасть на колени. Вполне возможно, что именно она и надоумила Андрея покаяться, хотя это уже не имело никакого значения.
Так парни враз потеряли друга, а группа – барабанщика и репетиционную базу.
Дискотеки после продолжительного перерыва возобновились, но уже без выступлений «Ваучера». Диджействовал на них Андрей Симченко.
Школьная барабанная установка сиротливо стояла без дела в дальнем углу сцены, печально напоминая собой о былой славе уже не существующей группы.
С того случая Александр и Константин актовый зал школы обходили стороной.
Лиля определилась окончательно: она предпочла Сашу Черкасова.
«Моджахеды»
Осваивая новые территории, пацаны представляли себя следопытами-разведчиками Дикого Запада. Компания на мотоциклах непрерывно носилась по полям и степям, деревням и сёлам. От палящего солнца и пыли они укрывались футболками, надевая их на головы и завязывая за рукава на затылке. Народ, глядя на их своеобразное головное убранство (на самом-то деле больше напоминавшее тагельмуст туарегов), окрестил мотобанду «моджахедами»13.
С напрочь прикрепившимся названием спорить было бесполезно, и вскоре ребята, хотя оно им не больно-то и нравилось, сами начали называть себя так же.
К прежде изученным в пору велосипедных вылазок окрестностям (радиус которых составлял километров шестьдесят) значительно прибавилось новых пространств. Местность в стапятидесяти-стасемидесятикилометровом радиусе от Большущей Глуши стала хорошо знакома парням. Были исследованы новые реки, озёра, пруды и карпятники. Выучены федеральные трассы и просёлочные дороги. Все посты ГАИ и пути их объезда надёжно хранились в памяти каждого «моджахеда». Вряд ли нашёлся бы кто-то, знающий эти места лучше них.
Парни усовершенствовали и расширили старые Мишкины убежища, облюбованные им ещё три-четыре года тому назад, так что теперь они легко могли вмещать от четырёх до шести человек. Оборудовали с десяток новых точек своего базирования, соорудив и обустроив в безлюдных местах шалаши и сараи. На вершинах оврагов и на стволах деревьев сделали наблюдательные пункты-схроны. Всё это было расположено примерно на равном удалении друг от друга и охватывало всю освоенную территорию. В дальнейшем многие из этих точек забросили, но при необходимости укромной, легко восстанавливаемой ночлежкой можно было воспользоваться всегда.
В то же время три базы – «Пчёлка», «Линёвый омут» и «Обгаженное дерево», образовавшие собой, если посмотреть на карту, равносторонний треугольник, в центре которого находилась Большущая Глушь, стали основными, наиболее излюбленными местами постоянного обитания «моджахедов». Тут даже правило завели: покидая базу, оставлять продуктовые запасы (соль, сахар, крупы, консервы) до следующего своего приезда, что не раз бывало очень кстати и выручало ребят.
Впрочем, с добычей пропитания больших проблем теперь не возникало. Мотоциклы, наряду с разведанными рыбными местами и «урожайными» на сусликов полями, в разы увеличили количество доступных арбузных бахчей и неохраняемых огородов, причём время «подлёта» тоже сократилось значительно.
Хорошее знание местности обуславливалось ещё и тем, что «моджахеды» методично вносили в неё нужные им изменения – где тропку проложат, где мостик наведут, а где и с автотрассы удобный съезд в лесопосадке прорубят: такая работа велась постоянно. В результате образовалась целая сеть лазеек, позволяющая успешно объезжать проблемные, неблагоприятные участки дороги и уходить от преследования.
Как повелось с первого дня эксплуатации «Минска», на мотоциклах парни ездили всесезонно: в самую стужу, по льду и снегу; под проливным дождём, невзирая на грязь; в изнуряющую жару, по пыльным дорогам. Случалось, гостили на полевых станах и стоянках пастухов. Здесь они между делом получали много ценной информации (что где находится, и как там всё устроено), особенно когда ненароком поставленная на стол бутылка алкоголя развязывала мужикам языки.
За два-три сезона (с апреля по ноябрь, в остальной, зимний, период они крутились поближе к Большущей Глуши) «моджахеды» объездили примерно сорок районов, по большей части своих, хотя захватили и пару из братской республики Казахстан. В каждом районе по десять-пятнадцать населённых пунктов. Деревенские, особенно сверстники, в большинстве случаев (часто не без основания) встречали незнакомую мотобанду враждебно. Вместо приветствия «рокеры» слышали недоверчивые, а порой откровенно агрессивные вопросы: «Чего разъездились?», «Чё высматриваете?» или «Почему у тебя ботинки не того цвета?», «Большущеглушские?! Вы-то нам и нужны, давеча ваши наших побили – придётся за это ответить!» Если на первые следовал заранее заготовленный стандартный ответ-вопрос: «Мотоцикл здесь никто не продаёт?», то во втором случае приходилось драться. Явных победителей в таких сварах, как правило, не было, все участники потасовки получали своё и через какое-то время за совместным распитием спиртного мирились. С парнями из казахских аулов было иначе, с ними дружба завязалась как-то сразу. У ребят везде появились знакомства и выстроились отношения. За компанию с местными они попадали в сельские клубы на дискотеки, где пока ещё робко, но уже начинали присматривать себе девчат.
«Внимание, наблюдательность и осторожность!» – было главным девизом «моджахедов». В наглую действовали редко, сначала всё подмечали, а уж потом, при отсутствии ненужных глаз, прихватывали то, что могло пригодиться. Это касалось всего: бесхозно валяющихся материалов, без присмотра гуляющих кур, гусей и уток, легкодоступных кроликов, беззаботно размещённых хозяевами так, будто бы они сами напрашивались в хищные лапы злоумышленников. Определённый интерес для парней представляли чердаки с голубями – эти больше зимой, когда огородов нет и куры по улицам не шастают. Приметив чердак днём, за голубями лазили под покровом ночи. Вели себя тихо, не топали. Голуби ночью не видят; их, подкравшись наощупь, собирали прямо с балок, тут же откручивали башку и, слив кровь, ощипав крылья и хвост, складывали тушки в мешок. Обычно кровавое действо занимало не больше часа, примерно по полминуты на одну птицу. Но пару раз чердак покидали лишь на рассвете, потому как жильцам что-то причудилось и пацанам приходилось отсиживаться, закопавшись в опилки.