Вадим Мельнюшкин – Затерянный в сорок первом (страница 66)
Попытку проникновения сей особы в землянку жестко пресек – нафиг, нафиг. А шанежки были вкусные, даже без сметаны за уши не оттянуть, а уж с ней…
– И так, товарищи, здравствуйте, кого еще не видел, и сразу перейдем к делу. Товарищ капитан кратко уже изложил итоги операции. Меня интересуют мнения участников о том, как все прошло, и особенно, что было необычного и неожиданного. Свое мнение я выскажу в конце. Начнем с младшего по званию. Байстрюк.
– Так это, товарищ командир, нормально все. Мы же к старому нашему знакомому мостику ходили, который раз уже жгли. Немцев там только вместо двух ажно шестеро было, причем, в отличие от тех первых, эти службу справно тянули – ну, наверно, жить хотелось. А не сподобились. Мы франтово так к ним подъехали и постреляли в упор, а тех, что из деревни хотели сунуться, из пулемета причесали. Правда, одного бойца они мне подранили, но это случайно. Вроде все.
– Ясно. Коротко и не по существу. Матвеев.
– На нас был лесной мост у Заполья и две гати на отходе. С мостом все по стандартному плану – скрытное выдвижение, атака, сбор трофеев, уничтожение объекта. Мост подожгли, а вот с гатями всю ночь мучились – крепко были сделаны. Отход без происшествий. Кажется, ничего не забыл.
– Еще короче. Ладно. Кто следующий?
– Я должен, – отозвался Калиничев. – Но хотелось бы сначала изучить документы, что вы привезли. Младший военюрист мне поможет.
Заметил мой портфель. Точнее, заметили все, но новый начальник разведки облизывался на него слишком натурально. Согласился.
– Тогда вы, товарищ капитан.
– У нас без проблем не обошлось. Мост у Бобровки сразу на краю деревни. Та хоть и небольшая, но рядом железка проходит, и пост там усилили – примерно до двух отделений. Атаковали их уже ночью. Прошло не очень удачно – двое раненых да огонь со стороны деревни плотный. Мост уничтожили, но вернуться до утра не успели. А утром уже дороги были забиты, пришлось обходить. Из заметного – немцы службу несут не спустя рукава, как ранее. Больше ничего необычного нет.
Лейтенанты усиленно шуршали бумагами, отодвинув транспортные документы в сторону и заинтересовавшись зольдбухами.
– Я готов, – Калиничев встал, одернув гимнастерку. – У моей группы было задание уничтожить охраняемый мост под Сухим Бором и два неохраняемых у деревень Нивки и Лютовка. Группа состояла из десяти бойцов на одном грузовом автомобиле. Так как охраняемый мост находился на «рокадном» направлении и дорога не имеет интенсивного движения, мы изобразили немецкую группу и действовали по тому же плану, что вы и товарищ Байстрюк, то есть подъехали в открытую и атаковали. Смею предположить, что далее подобный план действий предпринимать не стоит. Из-за чего, остановлюсь позже. Атака, уничтожение объекта и отход прошли без серьезных трудностей. Другие объекты уничтожены также без труда. Осматривая документы и оружие, захваченные у охраны, заметил несколько значимых моментов. Первое: отсутствие карабинов, все винтовки полноценные, что ранее замечалось редко. Второе: все пулеметы модели ноль восемь-пятнадцать, то есть ручная версия ноль восьмой модели, на данный момент, по утверждению Вальтера, на вооружении Вермахта не состоящая. Третье: во всех захваченных личных документах, кроме шести, предоставленных вами, товарищ командир, последним местом службы указаны подразделения некоего двести первого охранного полка. Отсюда вывод: в наш район переброшена специализированная часть, хоть и вооруженная несколько устаревшим оружием, но подготовленная для выполнения функций охраны. Первые наши успехи не должны вводить в заблуждение, противник быстро приспособится под нашу тактику и может сильно осложнить наши действия. Я закончил.
– Отлично, лейтенант. После совещания бери Ермолова и начинайте работать над новой тактикой, он должен знать сильные и слабые стороны в действиях таких частей.
– Уже работаем в этом направлении.
– Хорошо, оперативно. Те шесть зольдбухов, что тебя удивили, мы не у охранников взяли, так что выводы твои скорее всего правильные. Если еще у кого появятся мысли по проведенной операции, то к начальнику разведки, а он уже ценное до меня доведет. Товарищ старшина, есть что-то, что необходимо знать штабу?
– У меня все моменты рабочие. Ведем заготовку продуктов, зимней одежды, ремонтируем одежду, оружие, снаряжение.
– Проблемы с пайками урегулировали?
– Да, с несознательными проведена разъяснительная работа.
– Ага, Бережко и Плеханов опять в яме с побитыми мордами сидят, – Жорка осклабился, опасливо поглядывая на здоровенный кулак Кошки, показанный ему из-под стола.
– Те же, что и спирт украли?
– Они, аспиды. Сладу с ними нет. Вроде и не сволочи конченые, но детство беспризорное дает о себе знать. Ниче, обломаю, я им не Макаренко.
– С ателье нашим выходит что?
– С ателье хорошо, Калиничев на сегодня уже получил двенадцать комплектов камуфляжа, как вы и говорили, осеннего серого с желтинкой. Вроде неплохо получилось.
– А с теплой одеждой как?
– Да так, ни шатко ни валко, как и с продуктами. Не желают местные расставаться ни с тем, ни с другим. Говорят, продукты немцы требуют, а одежда самим нужна.
– Да, насчет продуктов я с Кузьмой говорил. По поводу одежды надо бы разъяснительную работу провести, в смысле немцы все одно отберут.
– Не очень-то они немцев и боятся, как бы нас не больше.
– Пусть не привыкают. Это пока фрицев сильно не били, как получат – сразу призвереют, а как их гнать начнут, вообще все выгребут.
– Поди объясни им. Не поверят.
– Все одно объяснять надо, потому как время верить придет – поздно будет.
– Калиничев, что с вражеской агентурой?
– Да не понять, ошиваются кругом странные, но то ли они от немцев, то ли свои нас ищут… Мы с Тихвинским с парой поговорили – мутно все.
– Старшина, а сколько у нас человек в строю, с ранеными?
– Двести пятьдесят шесть.
– А прокормить зиму сколько сможем?
– Тут сложно сказать, пока на всех не хватает, но что-то по осени еще соберем, да и зимой где что достанем.
– Я это к тому, что если гансы не врут про котел под Вязьмой, то скоро много пленных может в округе оказаться.
– Будем опять на лагерь нападение организовывать, – капитан потер плохо выбритый исцарапанный подбородок, видно, все здорово измотаны, раньше он брился аккуратнее.
– Пока не знаю, действовать будем по обстановке, но тот лагерь, откуда вас вытащили, зимой – просто лагерь смерти. Такого мы допустить не можем.
– Да, еще, – нарушил молчание старшина. – Мне тут Фефер сказал, фрицы из Полоцка и ближайших сел людей в Германию вывозят.
– Зачем?
– Говорят, на работы. Гребут мастеров и молодежь. Некоторые уже в бега подались, у кого родственники где подальше живут.
– Эти, скорее всего, не пропадут, – взял слово начальник разведки. – Хотя работу и усложнят.
– Вспомнил, по «лесорубам» что? Немцы?
– С ними еще не встречались. А лес они уже рубят. Фефер их на лесопилку не пустил, подряд на доски взял. Говорит, вряд ли немцы, больше на латышей смахивают, но и этим здесь делать особенно нечего.
– А попробуйте их выгнать. Если обычные работяги, то, получив пару раз по морде от местных, уйдут, а коли на гестапо работают, то хрен.
– Хорошая мысль, товарищ командир, попробуем. Типа местным мужикам конкуренция не по душе.
– Тогда все. Остальные вопросы в рабочем порядке.
Все разошлись, кроме капитана.
– Обе группы готовы к выходу.
– Вы точно собираетесь идти?
– Да, трассы пересекать нам нужды нет, до ночи километров десять пройдем. На месте селян поспрошаем. Через три дня обратно будем. Возможно, с прицепом. Пойдем через вторую точку, я уже приказал там миномет поставить. На всякий случай.
– Тогда ни пуха ни пера.
– К черту.
– Уверены, что мимо не пройдут?
– Не должны. – Тихвинский поправил кусок плащ-палатки, прикрывающий голову, из-за чего струйка воды скользнула ему за шиворот. – Вот черт. Тут уже приличная тропка протоптана, мы ее, конечно, маскируем. Тщательно, чтобы заметно было, но без перебора.
– Могут не прийти?
– Могут, конечно, но вряд ли они дождя испугаются. Тогда бы вообще не приехали.
– Резонно. Вечер скоро, не думаю, что они ночью пойдут.
– Если хорошо подготовлены, могут и неделю из леса не вылезать. Вы же не считаете, что они хуже нас?
– Считал бы, на выходе из деревни их приняли.
Да, до заката меньше часа, уже сейчас почти ничего не видно. Ночью можем упустить, а второй раз их так уже не поймать. Наблюдатель, что под боком у Балагуши оставили, сказал, десятка два их, не меньше, но разведчик тот уже часа четыре как прибежал. Неужто заплутали немецкие хваленые егеря или кто они там?
– Идет кто-то, – шепот юриста чуть не напугал меня.
Ну-ка, точно мелькнуло. Снова. Похоже, там не один. Опять двигается. Вот почему они так долго? Совсем даже они не тормоза, просто газ у них ну очень медленный. Точно, передовое охранение. Хорошо идут – тихо и аккуратно, но что-то оторвались далеко. А может, это боковой? Вряд ли, тогда другие уже на мины нарвались, боковые попытаются поверху пройти. Ну наконец, вот и остальные гаврики. Идите, идите – осторожненько, с тропки не сходите, а то бо-бо будет. Оно, конечно, и так будет, но надо, чтобы всем сразу. Совсем темно, почти ничего не различаю, только движение.
Бу-бух! Попал все-таки кто-то на мину. Залегли голубчики. А мы молчим, нет нас, вообще никого вокруг нет, а мина так – просто завалялась тут или мигрировала откуда. Что делать будут? Овраг этот место неприятное, и их командир должен это понимать, потому и передовой дозор выдвинул сильно вперед, но в то же время он такой не первый, два они уже прошли, и ничего. На мину явно боковой нарвался. Крамской молодец, позиции наши по обоим краям оврага отсек надежно. Но это значит, что сейчас немцы метрах в двадцати от моих бойцов, что затихарились на той стороне. Выдержат, не сорвутся?