Вадим Мельнюшкин – Затерянный в сорок первом (страница 121)
– Э-э-э… Константин, как я понимаю, вы еще располагаете неким количеством наличности?
Все-таки что-то припрятал, старый жук.
– Имеете что-либо еще предложить?
– Ко мне случайно попала партия стимуляторов, возможно, вас это заинтересует.
– Первитин?
– Нет… но это ничуть не хуже.
Угу, и наверное, ничуть не лучше. Вчера я снова поинтересовался у Ольги, как можно сравнительно безопасно использовать эти возбуждающие средства. Какую-то подозрительную методику, а также дозы потребления она раздобыла, но еще раз настояла быть очень осторожным.
– Сколько?
– Двенадцать тысяч таблеток.
Ни хрена себе этот дилер затарился.
– И почем?
– Вообще-то нормальная цена – шестьсот марок, но вам я готов отдать за четыреста.
– А за триста готов? Нет, я не настаиваю и отнимать эту дрянь у тебя не собираюсь. Можешь сам вразвес попробовать продавать. Глядишь, и больше шести сотен заработаешь.
Очень похоже, что эта отрава жгла интенданту руки, и он не прочь от нее избавиться. Да и цена в шесть сотен, вероятно, была вполне реальной.
– Понимаете, не то что я что-то потеряю, если отдам вам это за триста марок, но уж точно ничего не заработаю.
Ну, да. Дело даже не в том, что однажды не заработает, а в принципе – один раз останешься без гешефта, второй раз уже проще такое вытерпеть, а на третий придется из своего кармана докладывать. А это позор и разорение.
– Хорошо, пойду вам навстречу, Огюст, триста тридцать. Десять процентов на посреднической сделке это нормально, но я не настаиваю.
Мезьер чуть было не вздохнул от облегчения. Все правильно я просчитал – тридцать марок – это, конечно, так, плюнуть и растереть, во время войн проценты считаются не десятками, а сотнями и тысячами, но, главное, он знает, что не потерял хватку, а значит, еще побарахтается. Пусть барахтается, главное, чтобы нам на пользу было, да и я слабины не дал – такому только дай намек, сразу попытается вывернуться, да еще за твой же счет.
Уж полдень близится, а Германа все нет. Он сегодня с Лиховеем обедает – в ресторане. Кто-то кого-то будет вербовать! А может, просто так водки нажрутся – тут уж как повезет. Надеюсь, Аня за ними проследит – встреча эта залегендирована как смотрины, типа младшая родственница представляет дядюшке своего кавалера. Не понравилась мне идея с рестораном, но Аня объяснила, что дядя теперь персона публичная, и встреча с ним «втихую» более подозрительна, чем пьянка в ресторации с битьем посуды и морд халдеев. Скрепя сердце согласился, но вот что-то на душе кошки скребут.
Ну, наконец-то, вот она, сладкая парочка. От Фефера попахивало, но сочетание запахов было странное. Да и не шатался он только потому, что подпирала его настоящая русская женщина. Та, что коня на скаку да в горящую избу.
– Слышь, морда фолксдойчная, когда это ты успел с самогонки на коньяк перейти?
– Хорошие люди угостили, – не понял, он, правда, настолько датый или придуривается. – Настоящий кэ… вэ… кэ, вот!
– Ага, поверх самогона, а тот поверх водки? Ань, ты куда смотрела?
– А я тут при чем? Два мужика ханку жрут, а я виновата? Они у меня оба получат, и тот, и другой… Как протрезвеют. А то, ишь, придумали: «Молчи, женщина!»
Герку я, положим, сейчас увезу, а вот Лиховею, похоже, достанется. За двоих! А там, глядишь, перегорит – мне Фефер живой нужен, а раз еще не убила, то есть все шансы, что пронесет. Не в физиологическом смысле этого слова.
Город покинули без происшествий, но разве обойдут неприятности стороной того, кто их безустанно ищет? Вот и нас не обошли: не проехав и пяти километров, нарвались на патруль. Пожалел о старых добрых временах, когда единственно, на кого можно было нарваться, это жандармерия. С теми все просто – документы на месте, езжай дальше, нет – руки в гору. С прибалтами все сложнее – этим главное размер взятки, а каков он с нескольких полных телег, забитых явно не результатами крестьянского труда, даже представить сложно. Причем сложно не только нам, но и остановившим нас латышам. Предлагать взятку с ходу нельзя – кто первый обозначит свой интерес, тот и проиграл, даже слабину давать и то опасно, а значит, нас ожидала долгая торговля.
– Чего непонятно, документы на месте, печати и подписи на них. Чего тебе еще, рожа чухонская, надо?
На конфликт пер сознательно, потому как добром, было видно с самого начала, не разойдемся. Латышей было мало – к нам вышло трое, но больше меня беспокоили не они, а шевеление в кустах метрах в пятидесяти, где явно был заныкан пулемет, естественно с пулеметчиками. С этой позиции нас всех запросто положат, даже не вспотев. Не удивлюсь, если где и снайпер затихорился. Есть шанс добросить гранату до пулеметной позиции, но упокоить их на сто процентов маловероятно.
Что удивительно, русские пословицы, вероятно, рождаются не с бухты-барахты, а вполне целенаправленно, на основе конкретных фактов. Вот и сейчас: не было бы счастья, да несчастье помогло.
Латыш с немецкими знаками сержантского отличия уперся как бывший таможенник, требуя разгрузить сани, чтобы далее сверять точное количество груза со списочным. Даже если бы с грузом было все нормально, то и тогда настоящие белорусские мужики хрен на это пошли бы, потому как работать не любит никто, а уж делать работу, за которую не заплатят… Потому, не отказываясь напрямую, предложил заняться этим самим новоявленным проверяющим, причем затребовал еще и шестьсот рублей залога, по полтиннику с каждого транспортного средства, если вдруг «таможня» после проверки бросит все, как есть, решив не загружать товар обратно. Короче, образовался позиционный тупик: мы не даем взятки, латыши не дают нам проехать. Посылать за немцами, как третейским судьей, не выгодно ни нам, ни им.
И тут проснулся Герман. Потыкался к Боровому, дыша на него свежим перегаром, от чего даже такого крепкого и привычного мужика слегка перекосило, прояснил для себя обстановку, что-то покумекал своим залитым алкоголем мозгом и отправился на разборку. Перехватить его сразу не успели, а уже потом, когда он вошел в клинч с латышом, упирая тому в лоб ствол «нагана», было уже поздно. Кстати, я не ошибся, подозревая, что снайпер есть, сейчас я его и засек – слишком уж он разволновался, беря Германа на мушку. Сейчас вообще все сосредоточились на Фефере – и снайпер, если это все-таки был он: с сотни метров не очень и разглядишь, и пулеметчик, и пара автоматчиков, сопровождавших сержанта. А Герка на смеси немецкого и русского, там, где немецкой экспрессии не хватало, крыл латыша и всех его родственников, убивших в девятнадцатом его бедного папеньку-барона и оставивших его сиротинушкой, а маменьку безутешной вдовой.
Немецкая речь, русский мат, водочно-коньячный перегар и ствол «нагана» подействовали в общей своей массе явно положительно – сержант поплыл. Когда же Фефер вывалил на латыша информацию, что к Рождеству он женится на племяннице бургомистра, что гауптман Коль, адъютант самого коменданта города господина фон Никиша, обещал посетить данное мероприятие и того и гляди привести с собой шефа… В общем, когда мы наконец отодрали Герку от находившегося в прострации латыша, тот только ругнулся на своем и убрел, сопровождаемый охранниками, в сторону пулемета. Ну что – не повезло с гоп-стопом. Раз на раз не приходится.
Дальше все было проще, ехать было скучно, потому решил расспросить молодожена, где он научился таким профессиональным наездам на должностных лиц при исполнении. Не повезло: растолкать алкоголика так и не получилось, спал как убитый без задних ног и улыбался. Наверное, представлял, как фон Никиш собственной персоной поздравляет его со знаменательным событием. Счастливец.
– Ну что, Леонид Михайлович, удачно мы скатались?
– Неплохо, – Кошка был явно доволен. – Теперь у нас вполне есть шанс пережить зиму.
– А что, раньше не было?
– Почему не было, был, но меньше. Главное, что есть, чего местным на обмен пустить можно. Той же соли и керосина у нас теперь избыток. К Новому году крестьяне все одно резать скотину начнут, до весны не дотянут, кормов не хватит, вот тогда и мы кое-чего сменять сможем. Больше через Борового действовать придется, он слух пустит, что с немчурой удачно расторговался, а мы, типа, у него половину отняли. За крышу, так сказать.
– Михалыч, а у тебя точно родственников в Усть-Колымске нет, больно уж жаргон знакомый – где-то я недавно подобное слышал.
– А я даже про город такой не знаю и не понимаю, о чем ты, командир.
– Ну-ну, замнем для ясности.
Мы дружно рассмеялись.
– Что с реками, старшина, совсем встали?
– Да, разведка говорит, что хоть на танках катайся.
– Может, тогда пора?
– Да, стоит попробовать – опять гансы дорожку раскатали. Им вчера снова один эшелон подорвали, так, почитай, через два часа опять движение открыли.
– Вот и ладушки. Сколько времени нам понадобится для сбора транспорта? К завтрашнему вечеру успеем?
– Лучше к послезавтрашнему. Завтра еще один попробуем под откос пустить, пусть привыкают к соразмеренности, а послезавтрашнюю закладку просто рванем без состава, немцы быстро восстановят и попробуют в это образовавшееся окно побольше составов пропустить – тут мы и выскочим.
– Хорошо, назначаем операцию «Доброхот» на послезавтра.
– Название, командир, стремное какое-то.