Вадим Массон – Энеолит СССР (страница 98)

Каждый из рассмотренных выше объектов материальной культуры в одном или нескольких аспектах характеризует идеологические представления трипольских племен. В итоге по этим отдельным чертам вырисовывается сложная, изменяющаяся во времени и пространстве система религиозных представлений и тесно связанных с ними кодифицированных обрядов, предусматривавших использование определенного набора культового инвентаря, служившего в магических целях и обладавшего соответствующими специфическими признаками. Для реконструкции пантеона трипольских небожителей первостепенное значение имеет глиняная скульптура, воспроизводящая по крайней мере некоторых из этих персонажей. Наиболее популярный как у трипольских коропластов, так и у всех раннеземледельческих племен вообще образ плодовитой матроны мог быть воплощением нескольких различных божеств. С.Н. Бибиков справедливо подчеркивал множественность значения женского образа, в конечном итоге отражающего идею плодородия (Бибиков С.Н., 1953, с. 252). Т.Г. Мовша предложила функциональную классификацию трипольской пластики, выделив шесть групп терракот (Мовша Т.Г., 1975б, с. 20–21): 1) фигурки с примесью муки или зерен злаков в тесте, связанные с культом плодородия зерновых культур; 2) статуэтки с изображением дерева или какого-либо растения, отражающие культ плодородия лугов и лесов; 3) фигурки с признаками беременности; 4) фигурки «просительниц»; 5) «охранительниц домашнего очага». Шестую группу образуют мужские фигурки с перевязью через плечо.

Функциональная классификация мелкой пластики особенно интересна, и, прежде всего, потому, что предполагает многообразие древних божеств со специфическими функциями, находящими прямое отражение в ее типологических особенностях. Разумеется, предложенное Т.Г. Мовшей членение означает лишь начало разработки этой проблемы. Так, если говорить о сонме женских божеств, то для этой стадиально ранней эпохи возможно разделение божества зерна и божества — покровителя лугов и лесов, тем более, что знак растения можно трактовать и как злаковый колос. Наоборот, вызывает некоторое недоумение отсутствие образа небесного божества женского пола, связанного с миром звезд и планет. Возможно, его статуарным воплощением являются фигурки с солярными символами или со знаком в виде многолучевой звезды. Последняя символизирует месопотамскую Иштар на среднеазиатских терракотах эпохи бронзы (Массон В.М., Сарианиди В.И., 1973). Как бы то ни было, трипольская терракота воплощает женское божество — покровительницу плодородия в разных его проявлениях и, что особенно важно, покровительницу плодородия полей. Последняя ипостась, безусловно, имела первостепенное значение для трипольцев-земледельцев, чем и объясняется, видимо, широкое использование символа засеянного поля в виде ромба в качестве изображения лона на женских статуэтках.

Б.А. Рыбаков, анализируя семантику орнаментированных сосудов, связанную, согласно его трактовке, с молениями Великой богине неба и дождя, условно называет ее архаической Прародительницей (Рыбаков Б.А., 1965; 1981). Вероятно, ее образ как раз и воспроизводят глиняные фигурки с солярными символами и знаками в виде многолучевой звезды. Вместе с тем терракотовые идольчики явно демонстрируют особую популярность божества плодородия, изобилия и плодовитости, возможно, бывшего одной из ипостасей Матери-Прародительницы. Обычно, характеризуя идеологические представления трипольских общин, исследователи употребляют имена таких античных богинь, как Афина, Персефона и Деметра, что едва ли оправданно. На наш взгляд, в данном случае более правомерна описательная терминология, которой мы и придерживались.

В иконографии Триполья, равно как и других раннеземледельческих комплексов, безусловно, преобладают женские образы, что, впрочем, отнюдь не исключает существования божеств иного пола. Судя по всему, одним из них было божество, воплощенное в образе быка и представленное чаще всего разного рода символами, но нередко и пластическими формами. Соответствующая этому образу или одному из его проявлений символика неизменно сопутствует трипольцам и в быту, и в обрядовых действиях. Видимо, бык — древнейший тотем степных охотников — со временем трансформировался в зооморфное воплощение верховного мужского божества, связанного с солярным культом и почитавшегося, в частности, в образе небесного солнце-быка. Отчетливо выступает и связь божественного быка, носителя мужских начал, с женским персонажем. Помещение женских фигурок на бычьи черепа и в «рогатые креслица», «рогатые амулеты» с изображением женской фигуры, сочетание женских символов со знаками в виде рогов быка в орнаментике сосудов и ряд других фактов отражают, очевидно, процесс формирования образа божественной супружеской пары. Однако в повседневной жизни явное предпочтение отдается женскому божеству, популярность которого была безгранична.

Пока нет оснований говорить о сложении в трипольском обществе устойчивого, кодифицированного пантеона. Обычно это происходило в более поздние эпохи, в пору формирования раннеклассовых образований. Не исключено, что и почитаемое женское божество плодородия у отдельных племенных групп имело своеобразные черты, а возможно, как это было, скажем, в Шумере, и различные имена. Вероятно, именно эти особенности проявились в локальной специфике трипольской пластики, отмеченной для разных территориальных групп памятников (Мовша Т.Г., 1969; 1975б).

В сложной системе идеологических представлений трипольских племен и, в частности, в их мифологии нашли свое место и различные образы, генетически восходящие к доземледельческой эпохе, но получившие дальнейшее развитие и иное воплощение. В первую очередь это касается амулетов, изготовленных из клыков и зубов диких животных, а также культов «небесных оленей», «небесных псов», стерегущих посевы и стада, и змеи-охранительницы. Змеи почитались трипольцами как покровители дома, посредники между небом и землей, связывались с их понятиями о дожде и беге времени, чем и объясняется повсеместное изображение змеи и ее символов в трипольском искусстве (Рыбаков Б.А., 1965; 1981). Показательна и связь образа змеи с богиней женского плодородия, иллюстрируемая изображениями змеи на животе глиняных женских статуэток с признаками беременности.

Идеологические воззрения раннеземледельческих племен не были суммой абстрактных образов и положений, а представляли собой составную часть повседневного их бытия, прочно входили в жизнь оседлых общин посредством многочисленных и разнообразных обрядовых действий. В трипольском обществе центральное место занимал культ плодородия, отправлявшийся самым различным образом. Б.А. Рыбаков выделяет среди заклинательных аграрных обрядов те, которые были направлены на увеличение плодоносящей силы зерна, полей, охрану посевов и урожая, обряд выпечки хлеба, а также обряды-моления о дожде, об отвращении грозы, «поения земли», связанные с разного рода возлияниями (Рыбаков Б.А., 1965; 1981). Следы подобной обрядовой практики мы находим в многочисленных материалах трипольских памятников, начиная от глиняных женских фигурок, включающих зерна злаковых, и кончая культовым инвентарем, предназначенным для возлияний, а также глиняной моделью зерна, обнаруженной на одном из поднестровских поселений. Организацией ритуальных церемоний, порой носивших массовый характер и включавших танцы в парадных костюмах и масках, занималась определенная группа людей — жриц и жрецов, особо уважаемых общинниками. Культ отправлялся в жилищах-святилищах — центрах почитания племенных, а в ряде случаев, возможно, и межплеменных божеств, а также на месте погребения.

Ясно прослеживается тесная связь идеологических представлений и обрядов трипольско-кукутенских племен с идеологией и ритуальными действиями носителей других раннеземледельческих культур, что в целом определяется как историческое явление (Токарев С.А., 1964). На связи с древневосточным миром и балканскими культурами указывают многие исследователи, но, как правило, это делается лишь в общей форме. Действительно, уже в материалах малоазийского памятника VII–VI тысячелетий до н. э. Чатал-Гутоке мы находим истоки представлений о божественной паре — женском божестве и солнечном быке (Gimbutas M., 1973). Там же впервые встречается образ женского божества, сидящего на кресле-троне. Более близкие аналогии трипольские материалы, характеризующие верования и культовую обрядность, находят в балканских культурах, в первую очередь в памятниках Румынии и Болгарии, что указывалось в каждом конкретном случае. Таким образом, духовный мир трипольцев был частью огромной «ойкумены земледельческой мысли», являя собой яркий пример сочетания общего и особенного (Рыбаков Б.А., 1965, № 2, с. 31).

Глава седьмая

Памятники синхронных Триполью культур Юга-Запада СССР

На территории Правобережной Украины и Молдавии в разные периоды энеолита обитали племена, в культурном отношении как близкие к трипольцам, так и отличные от них. Все они связаны с культурами, основной ареал которых находится за пределами нашей страны — в Юго-Восточной, Центральной и Северной Европе. Речь идет о культурах Болград-Алдени, Зимно-Злота, Гоща-Вербковица, воронковидных кубков, шаровидных амфор и закарпатского энеолита. Отдельные варианты названных культур на территории СССР отмечены определенным своеобразием. Обратимся к их краткой характеристике.