Вадим Массон – Энеолит СССР (страница 54)

Судя по хозяйственно-бытовым комплексам, в общинах ранних земледельцев Закавказья не было социальной дифференциации. На поселениях не отмечены какие-либо жилые сооружения, которые резко отличались бы от остальных и могли принадлежать богатым семьям. Специфика построек 8 и 9-10 в Имирисгора, возможно, вызвана особым их назначением как производственных или культовых сооружений.

К сожалению, крайне ограниченны данные и для характеристики идеологических представлений энеолитических племен Кавказа. Применительно к Закавказью и Дагестану, где исследовано наибольшее число памятников, мы имеем, не считая Аликемектепеси и Нахичеванского Кюльтепе I, несколько единичных погребений на площади поселений, весьма небольшую коллекцию антропоморфных фигурок и разрозненные факты, проливающие свет на религиозные воззрения земледельцев и скотоводов края. Помимо Аликемектепеси и Нахичеванского Кюльтепе I, погребения открыты в Бабадервише и Гинчи. В большинстве случаев они безынвентарны, совершены под полами домов и между постройками, принадлежали детям. Как известно, обычай погребения сородичей на площади поселения был широко распространен во всем ареале раннеземледельческих племен. Неудивительно, что этот обычай практиковался в рассматриваемую эпоху и на Кавказе, особенно в Закавказье. Он был связан с культом предков и всей системой идеологических представлений ранних земледельцев Старого Света. Данный обычай, как полагают, отражает культ, связанный с идеей обратимости, возрождения, в конечном счете вполне созвучный идее плодородия, увеличения семьи, рода, его благополучия (Бибиков С.Н., 1953, с. 197–198). Тот же культ характеризуют антропоморфные, в частности женские, глиняные статуэтки. В кавказских комплексах они довольно редки. На раннеземледельческих памятниках других областей, в том числе в Средней Азии и трипольских комплексах, они представлены значительными сериями.

Напомним, что на поселениях Центрального Закавказья, внутри построек и вне их, зафиксированы глиняные сосуды, в которых, как считается, поддерживался постоянный огонь. Следовательно, можно говорить о распространении культа огня среди племен отдельных областей Кавказа в эпоху энеолита. В этой же связи отметим «ритуальные» очаги, открытые в Храмис Дидигора. В них находились различные жертвенные приношения — бараньи кости, орудия, округло-овальные «лепешки» из сырой глины, глиняные антропоморфные фигурки (Глонти Л.И., Джавахишвили А.И., Кигурадзе Т.Б., 1975). Вероятно, вокруг таких очагов происходили разнообразные культовые церемонии.

Несомненно, мир идеологических представлений раннеземледельческих племен Кавказа был сложен и разнообразен. Результаты дальнейших исследований, надо надеяться, позволят глубже проникнуть в него и изучить должным образом.

Иллюстрации

Таблица XXVI. Группы раннеземледельческих поселений и их планы.

1 — расположение раннеземледельческих поселений в Квемо-Картлийской долине по А.И. Джавахишвили (а — группа Арухло; б — шулаверская группа; в — группа Цители сопели; г — группа Качагани); 2 — расположение поселений в шулаверской группе; 3 — план Имирисгора; 4 — план Арухло I; 5 — план Шулаверисгора; 6 — план Нахичеванского Кюльтепе I.

Таблица XXVII. Планы раскопов на Шулаверисгора (по А.И. Джавахишвили).

1 — общий план раскопа; 2 — план юго-восточной части раскопа (нижние горизонты).

Таблица XXVIII. Имирисгора. Планы восточной части раскопа (1) и построек 8 (2) и 9-10 (4). Схемы реконструкций построек 8 (3) и 9-10 (5) по А.И. Джавахишвили.

Таблица XXIX. Реконструкция раскопанных участков поселений Шомутепе (1) и Иланлытепе (2) по Д.Н. Ахундову.

Таблица XXX. Шулаверисгора. Горизонты IX–IV. Инвентарь квемо-шулаверских поселений I ступени.

1–4 — керамика; 5–7 — каменные изделия; 8-36 — кремневые и обсидиановые изделия; 37–47 — костяные и роговые предметы.

Таблица XXXI. Инвентарь квемо-шулаверских поселений II ступени.

1, 4, 7–9, 17, 31–45 — горизонты III–I Шулаверисгора; 2, 10, 45–47 — Гадачрилигора; 3, 5, 6, 11–16, 18–30 — горизонты VII–VI Имирисгора.

Таблица XXXII. Имирисгора. Горизонт V. Инвентарь квемо-шулаверских поселений III ступени.

1–3 — каменные изделия; 4-24 — изделия из кремня и обсидиана; 25–37 — изделия из кости и рога.

Таблица XXXIII. Имирисгора. Горизонты IV–I. Инвентарь квемо-шулаверских поселений IV ступени.

1–6 — каменные орудия; 7-31 — кремневые и обсидиановые изделия; 32–43 — костяные изделия.

Таблица XXXIV. Инвентарь поселения Арухло I.

1–9 — керамика; 10–13 — каменные изделия; 14–24 — обсидиановые изделия; 25–31 — костяные изделия; 32–34 — изделия из рога.

Таблица XXXV. Инвентарь поселения Шомутепе.

1–8 — керамика; 9-12 — вкладыши серпов; 18 — остатки серпа; 14 — каменный топор; 15–17 — обсидиановые изделия; 18–30 — костяные и роговые изделия.

Таблица XXXVI. Храмис Дидигора. Горизонты V–VII. Инвентарь квемо-шулаверских поселений V ступени.

1-11 — керамика; 12–37 — изделия из кости и рога.

Таблица XXXVII. Керамика поселения Шулаверисгора.

1–5 — подъемный материал; 6–9 — горизонт II; 10–11 — горизонт VIII; 12–13 — горизонт VI; 14–15 — горизонт IX.

Таблица XXXVIII. Керамика горизонта V Имирисгора (1-31).

Таблица XXXIX. Керамика горизонтов IV–I Имирисгора (1-19).

Таблица XL. Антропоморфные фигурки.

1, 2 — Арухло I; 3 — Гаргалартепеси; 4–7 — Храмис Дидигора; 8 — Шулаверисгора.

Таблица XLI. Нахичеванский Кюльтепе I. Орудия из обсидиана (1-20).

Таблица XLII. Нахичеванский Кюльтепе I. Изделия из камня (1-13), кости (14–18) и металла (19–22).

Таблица XLIII. Нахичеванский Кюльтепе I. Керамика (1-22).

Таблица XLIV. Расписная керамика Нахичеванского Кюльтепе I (1–4) и поселений Мильской степи (5-13).

Таблица XLV. Аликемектепеси. Инвентарь поселения и план раскопа.

1-10 — керамика; 11 — каменный топор; 12 — кремневый вкладыш серпа; 13 — каменная бусина; 14–16 — раковинные украшения; 17 — каменный нож; 18, 19 — обсидиановые ножи; 20 — костяное орудие; 21 — план раскопа на уровне строительного горизонта 2.

Таблица XLVI. Аликемектепеси. Расписная керамика (1-14).

Таблица XLVII. Керамика энеолитических памятников Армении (1-10).

1, 3, 8, 10 — Маштоцблур; 2 — Тертеридзор; 4, 5, 9 — Кзяхблур (Адаблур); 6, 7 — Шенгавит I.

Таблица XLVIII. Инвентарь Техутского поселения.

1–4 — кремневые и обсидиановые изделия; 5 — обломок каменного грузила; 6-10 — изделия из кости; 11 — металлический нож; 12–27 — керамика.

Таблица XLIX. Керамика Гинчинского поселения (1-17).

Таблица L. Инвентарь поселения Тетрамица (1-14) и памятников Кавказского Причерноморья (15–34).

Таблица LI–I. Инвентарь Нальчикского могильника (1, 4-29) и кургана в г. Грозном (2, 3).

Таблица LI–II. Погребение 86 Нальчикского могильника (1-43).

Часть третья

Энеолит Правобережной Украины и Молдавии

Глава первая

Природная среда, история изучения, периодизация и хронология памятников

Энеолитические памятники Юго-Запада СССР, сосредоточенные на территории Молдавии и Правобережной Украины, принадлежат, как и энеолитические памятники Средней Азии и Кавказа, земледельческо-скотоводческим обществам, прошедшим долгий и сложный путь развития. Многие из них связаны с памятниками Румынии и Болгарии, образуя крайний северо-восточный форпост высокоразвитых земледельческо-скотоводческих культур Балкано-Дунайского региона. Из их числа наиболее известны памятники трипольской культуры, менее известны памятники культур Болград, Зимно-Злота, Гоща-Вербковица, воронковидных сосудов, шаровидных амфор, ареал которых лишь незначительно затрагивает территорию СССР.

На протяжении IV тысячелетия до н. э. энеолитические земледельческо-скотоводческие племена заселяли в основном Молдавскую, Волыно-Подольскую и Приднепровскую возвышенности, а в III тысячелетии до н. э. — еще и Причерноморскую низменность. Развитию производящих форм хозяйства способствовали широко распространенные там лессовые почвы и мягкий климат среднего голоцена, когда средние годовые температуры достигали максимальных значений (Долуханов П.М., Пашкевич Г.А., 1977). Плодородная лессовая почва была (благодаря большому содержанию солей) доступна обработке примитивными орудиями ранних земледельцев. Именно этим и объясняется распространение земледельческого населения в район лессовых почв (Кларк Дж. Г.Д., 1953, с. 98). Вместе с тем есть бесспорные данные и о поселениях, основанных на суглинистых почвах. В каждом случае выбор места поселения был обусловлен наличием пригодного для застройки уплощенного участка рельефа поблизости от реки или ручья в сочетании с удобными для обработки участками плодородной почвы (Иванова И.К., 1961). Тяжелые глинистые почвы, связанные с лиственными лесами, также не являлись препятствием для распространения примитивного земледелия (Кларк Дж. Г.Д., 1953, с. 30).

В рассматриваемое время растительные зоны были выражены резко. Лесостепь в ее современном виде не существовала, а если и была выражена, то очень слабо (Бибикова В.И., 1963). По данным палеозоологов, на территории Правобережной Украины южная граница распространения лесных форм животных (лося, медведя, лесной куницы, белки, рыси, росомахи) и птиц (тетерева, глухаря), а значит, и лесов проходила примерно между 48° и 49° северной широты. В Поднестровье она опускалась несколько ниже 48° северной широты. Такие типично степные формы животных, как кулан, сайгак, корсак, байбак, а из птиц — дрофа и красная утка, обнаружены только на памятниках юга Украины и Молдавии. Граница, которую можно провести между лесным и степным фаунистическими комплексами, совпадает с границей почв лесной и степной зон Украины. К северу от этой границы вырисовывается сплошной массив леса. К югу от 48° северной широты не обнаружено ни одной находки остатков лесных животных среднеголоценового возраста — там была степь.