Вадим Массон – Энеолит СССР (страница 32)

Суммируя изложенное, можно констатировать, что за сравнительно ограниченный период, всего за 20 лет, проделана большая и целенаправленная работа по выявлению и изучению древнейших раннеземледельческих памятников Закавказья. Их открытие и исследование относятся к наиболее крупным достижениям в изучении кавказской археологии за минувшее двадцатилетие. За это время опубликована значительная литература, посвященная раннеземледельческим памятникам Кавказа. В результате удалось археологически обосновать вывод о том, что Кавказ, в частности Закавказье, является одним из древнейших на территории СССР центров развития земледелия и скотоводства и основанной на них оседлой культуры переднеазиатского типа. Вполне закономерным поэтому следует признать включение соответствующих памятников Закавказья в общую систему раннеземледельческих культур Переднего Востока. В данной связи отметим недавно опубликованное исследование известного английского археолога Д. Мелларта, который, рассмотрев в специальной главе памятники Закавказья, сделал попытку определить место древнейшей оседло-земледельческой культуры Южного Кавказа на общем фоне развития раннеземледельческой культуры Ближнего Востока (Mellaart J., 1975).

Результаты изучения энеолита Кавказа, в частности раннеземледельческих памятников Закавказья и Северо-Восточного Кавказа, бесспорны и весьма важны. Однако было бы неправильно их переоценивать и пытаться на их основании дать в настоящее время широкую и полную в культурно-историческом и локально-хронологическом отношении картину развития Кавказа в рассматриваемую эпоху. Несмотря на значимость достигнутых результатов в исследовании раннеземледельческих памятников Кавказа и представленной ими культуры, пока, к сожалению, многие общие и частные вопросы, связанные с их всесторонней научной интерпретацией, все еще остаются слабо разработанными и невыясненными. Так, не решен до сих пор важнейший вопрос о том, характеризуют ли известные раннеземледельческие памятники, предшествующие «куро-аракскому энеолиту», одну археологическую культуру Закавказья с отдельными локально-хронологическими вариантами или они представляют ряд самостоятельных культур — нахичеванско-мильско-муганскую, шулавери-шомутепинскую, техутскую и, наконец, гинчинскую (Кигурадзе Т.В., 1976, с. 150). Неясно и культурно-хронологическое положение отдельных поселений, таких, как Техут, Гинчи и др., в общем ряду древнейших раннеземледельческих памятников Кавказа. Отсюда и слабая разработанность проблемы происхождения раннеземледельческой культуры Закавказья.

Выше, например, отмечалось, что уже сделана попытка наметить относительную периодизацию раннеземледельческих памятников Южного Кавказа (Кигурадзе Т.В., 1976), однако, как будет показано, эту периодизацию нельзя распространять на всю древнейшую раннеземледельческую культуру Закавказья, так как даже применительно к группе памятников Квемо-Картли (Грузия) она вызывает возражения (Чубинишвили Т.Н., Челидзе Л.М., 1978, стр. 63). Решение этих вопросов осложняется и отсутствием сколько-нибудь достаточного количества радиокарбонных дат для установления как абсолютной хронологии энеолита Кавказа вообще и отдельных групп памятников в частности, так и четкой их последовательности. В результате мы не можем в настоящее время расчленить энеолит Кавказа, как, допустим, среднеазиатский, на ранний, средний и поздний или выделить в нем, как в трипольской культуре, ряд последовательных этапов развития — от начальных фаз до заключительных. То же самое следует сказать и в отношении выделения локальных вариантов раннеземледельческой культуры Закавказья эпохи энеолита. Это объясняется не только недостаточной изученностью древнейшей раннеземледельческой культуры и отдельных групп ее памятников, но и тем, что до сих пор не подвергнуты специальному исследованию некоторые ее важнейшие атрибуты, такие, например, как керамический комплекс и обряд захоронения. Если мы располагаем уже значительной коллекцией керамики со сравнительно большого числа раннеземледельческих поселений Азербайджана, Грузии и Армении, то данных по погребальному обряду древнейших земледельцев Закавказья у нас крайне мало. Последнее обстоятельство в совокупности с ограниченностью других материалов затрудняет изучение проблем социального развития и идеологических представлений раннеземледельческих племен Южного Кавказа, а также Дагестана.

Достойно сожаления, что многие исследованные памятники энеолита Южного Кавказа все еще слабо опубликованы. Наиболее полно (с характеристикой стратиграфии и послойным описанием вскрытых комплексов и добытых материалов) до сих пор изданы лишь три памятника — Шулаверисгора, Имирисгора и Техутское поселение. Комплексы же таких широко известных уже энеолитических памятников на территории Западного Азербайджана, как, например, Шомутепе, Тойретепе и др., изданы весьма выборочно, а материалы поселения Аликемектепеси на Мугани до сих пор практически не опубликованы. Ждет издания и крупное монографическое исследование о Нахичеванском Кюльтепе I, завершенное О.А. Абибуллаевым незадолго до смерти.

К слабо разработанным вопросам древнейшей оседло-земледельческой культуры Кавказа мы обратимся вновь при рассмотрении соответствующих комплексов и некоторых общих проблем. Но прежде укажем, что памятники, о которых шла речь, представляют собой раннеземледельческие поселения переднеазиатского типа, расположенные, за исключением Гинчинского поселения, в Закавказье. Аналогичные им памятники в других областях Кавказа, в частности в районах Кавказского Причерноморья и Северного Кавказа, до сих пор не обнаружены. Возможность их открытия там не исключена.

Едва ли можно сомневаться в том, что в Кавказском Причерноморье и в центральных районах Северного Кавказа развивалась энеолитическая культура. Носителями этой культуры были, видимо, местные, знакомые уже с земледелием и скотоводством племена. Речь идет о поселении Тетрамица в Западной Грузии, разведочно обследованном в 1924–1932 гг. (Киладзе Н.З., 1951), ряде памятников Кавказского Причерноморья (стоянки с тяпкообразными мотыжками в с. Гантиади, селище на горе Гуад-Иху, нижний слой поселения у с. Мачара, стоянки Ахштырь 1–5, Имеретинская, Молдовка и др. в районе Сочи — Адлера), исследованных в 50-70-е годы (Бжания В.В., 1966а; 1966б; Бжания В.В., Папаскири Л.А., Габелия О.Н., 1979; Барамидзе М.В., Пхакадзе Г.Г., Орджоникидзе А.З., 1978; Барамидзе М.В., Пхакадзе Г.Г. и др., 1979), и древнейшей группе погребений Нальчикского могильника в Центральном Предкавказье (Круглов А.А., Пиотровский Б.Б., Подгаецкий Г.В., 1941). К сожалению, эти памятники изучены пока слабо. Достаточно сказать, что обследование Тетрамицы ограничилось по существу лишь сбором подъемного материала, что ни одна из гантиадских стоянок до сих пор стационарно не исследовалась. И все же имеющиеся данные позволяют уже теперь определить относительное хронологическое положение названных памятников Кавказского Причерноморья, выяснить в общих чертах характер представленной ими культуры. Устанавливается, в частности, что эти комплексы занимают хронологически промежуточное положение между памятниками неолита, с одной стороны, и майкопской культуры эпохи ранней бронзы — с другой. Далее, что в энеолите этого региона Кавказа была распространена единая в своей основе культура, восходящая к местному неолиту и даже мезолиту, со специфическими особенностями, заметно отличающими ее от раннеземледельческой культуры Закавказья.

Что же касается культуры энеолита Центрального Предкавказья, как и значительной части всего Северного Кавказа, то она по существу еще не изучена, а наши знания об этой культуре, непосредственно предшествующей культуре раннебронзового века, основываются в настоящее время главным образом на материалах Агубековского поселения (Кричевский Е.Ю., Круглов А.П., 1941) и древнейших комплексах Нальчикского могильника в Кабардино-Балкарии, исследованных в 1929–1933 гг. Первый из этих памятников относят к самому заключительному этапу неолита, а второй — к энеолиту (Мунчаев Р.М., 1975). Кроме того, до сих пор неясно культурно-хронологическое соотношение этих памятников между собой. Нальчикский могильник, к сожалению, содержит крайне ограниченный материал, который не может быть использован для сколько-нибудь широких и убедительных обобщений.

Таково общее состояние проблемы энеолита Кавказа и древнейшей раннеземледельческой культуры Закавказья в частности.

Глава вторая

Памятники культуры энеолита Кавказа

Древнейшие раннеземледельческие памятники Закавказья и вопросы хронологии и периодизации

В настоящее время на территории Закавказья известно свыше 70 раннеземледельческих памятников. Наиболее широко они выявлены и изучены на территории Азербайджана и Грузии (карта 2). Так, в пределах Азербайджанской ССР открыто не менее 50 ранних оседло-земледельческих поселений. Ряд памятников выявлен в Армении, а также по другую сторону Кавказского хребта — в Дагестане. Хотя материалы большинства памятников опубликованы еще недостаточно полно, мы располагаем уже определенными данными, позволяющими осветить вопросы развития древнейшей раннеземледельческой культуры Закавказья.