Вадим Мальцев – Момент истины в прямом эфире (страница 2)

– Это что? – удивился Николай, глядя на толстую пачку.

– Это ваш договор. Мы фирма солидная, прописываем всё! Подпись ставить вот здесь, где галочка. И заметьте, на нас ещё никто не жаловался. Будете читать или сразу подпишите?

– Да ну вас, читать эту лабуду! – махнул рукой Николай, – и поставил возле галочки свою размашистую подпись.

Дамочка улыбнулась и выложила на стол необходимую сумму. Николай на минуту задумался, потом молча взял деньги, пересчитал и направился к выходу.

– Получил? – обрадовалась Лена, увидев выходящего из офиса мужа.

– Да, взял, взял! Двадцать тысяч. Вляпались!

– Дурак! Все нормальные люди так делают. Пошли скорей!

Новая обувь была безупречна. Николай не без удовольствия подметил, что сапоги эффектно скрывают не только естественную кривизну, но и густую поросль, обильно покрывающую ноги супруги в период между эпиляциями.

«Может, и не зря деньги потратил, – подумал он, глядя на вытянутую ногу жены, – ведь правду говорят, что красота требует жертв».

– Дорогой, ты у меня молодец! – довольная Лена обняла Николая за шею и стиснула так, что раздался хруст. – А когда выплатим этот кредит, мы…

– Как бы ни вышло что, – перебил Николай, – уж слишком легко получилось.

– Да ладно тебе! Вот у моей подруги…

Внезапно завопил мобильник. Николай взял телефон и прислушался. Грубый прокуренный голос сразу перешёл к делу:

– Слышь, ты, олень, когда долг отдашь?

– Какой долг? – мы кредит взяли только три часа назад!

– Правильно, – согласился голос, – уже полтора часа, как наступило время расплаты. В договоре сказано: за просрочку начисляется процент. Так что гони пятьдесят тысяч и можешь быть свободен.

– Какие пятьдесят!? Я брал двадцать! Здесь какая-то ошибка!

– Никакой ошибки нет, – раздражённо ответил голос, – набежали проценты. В общем, вечером чтобы отдал. Завтра будет намного больше, а не вернёшь – будешь иметь дело с нами!

Выслушав, что произойдёт, если он «будет иметь дело с ними», Николай почувствовал, как весело стучат его зубы, а волосы шевелятся по всему телу, включая пятки.

Прихватив злосчастный договор и назвав жену «дурой», он немедленно ринулся в офис.

– Здравствуйте, – заманчиво пропел всё тот же ангельский голосок, – Вы опять к нам?

– Да, к вам! – резко бросил Николай, – мне только что звонили, требуют немедленно расплатиться.

– Всё правильно, – серьёзно ответила красотка, – наша фирма «Дам на час» специализируется на скорых кредитах и, заключив с нами договор, потребитель соглашается со всеми его условиями. Кстати, а Вы его читали?

– Просмотрел, бегло, – буркнул Николай.

– Так я и знала. А там, чёрным по белому прописано, что первая выплата – через час тридцать. У Вас набежали проценты. Кроме того, за просрочку – штраф: первая минута – один процент, дальше – с удвоением последней суммы каждую минуту. Кроме того…

– А не жирно ли вам будет! – разъярился Николай, – я брал двадцать тысяч, а через три часа их стало пятьдесят!

– Вы сами согласились с нашими условиями, а если не хотите их соблюдать, мы Вам сейчас растолкуем подробней! Эй, Сильвестр! – заверещала красотка, – помоги господину заёмщику вникнуть в суть нашего договора!

В дверях появилась огромная фигура охранника. Не произнеся ни слова, мускулистый громила молча направился в сторону Николая…

Всю следующую неделю Коля и Лена возвращали долг фирме. Была продана мебель, холодильник и даже новые сапоги жены. Супруги влезли в долги, но выплатили сумму в триста тысяч, если считать с начисленными процентами.

Рассчитавшись, они вернулись домой – начинать новую жизнь сначала.

С тех пор подобные организации парочка обходила стороной.

Мозги на помойке, или 452 градуса по Цельсию

«Ох, и достал же этот радикулит окаянный», – пробурчал Толстой, – нехотя выбираясь из старой картонной коробки.

В глаза ударили лучи яркого мартовского солнца; Лев Николаевич зажмурился и раздавил блоху, запутавшуюся в дебрях его могучей бороды.

С недавних пор картонная коробка стала домом не только для него, но и для остальных книг, перекочевавших с полок читателей на городские помойки.

«Однако, пора уже приступать к завтраку! Куда же запропастился наш поэт? – нетерпеливо пробурчал классик, – небось, опять оду сочиняет, вместо того, чтобы найти чего-нибудь съестного!»

Вскоре появился Пушкин.

– Доброе утро, граф! – весело окликнул его Александр Сергеевич, – сегодня у нас знатный улов: давно не выбрасывали таких вкусных вещей. Глядите – просроченные консервы, зелёный хлеб, тухлая рыба и недопитая бутылка изысканного самогона. Мы устроим небывалый пир – как тогда, на балу, помните?

– Ах, балы, как давно это было! – Лев Николаевич вздохнул и шумно высморкался в подол рубахи, – но давайте не будем ворошить прошлое, а лучше приступим к трапезе. Кстати, как вам удалось раздобыть столько снеди?

– Благодарите Тургенева. Он обыскал южный склон мусорной кучи. По дороге встретил Достоевского – вместе они откопали эту чудную настойку самогона на дихлофосе. Погуляем теперь на славу!

– А раньше, господин Пушкин, мы пили только выдержанное вино и коньяк.

– Забудьте, Лев Николаевич. Однако, где же они?

Появился Иван Сергеевич, вместо трости он элегантно помахивал обломком старого костыля. За ним важно шествовал Достоевский.

– И какой это идиот вздумал отправить нас на свалку? – не унимался Фёдор Михайлович.

– Наверное, мы свершили какое-то преступление, вот и понесли наказание, – предположил Тургенев.

«Бедные люди, – подумал Лев Николаевич, – они никак не могут смириться с действительностью и ведут себя как подростки».

– Господа, не ссорьтесь, – прервал их Пушкин, – право же, так и до дуэли дойдёте. Приступим лучше к трапезе!

Друзья постелили на землю старый мешок, выложили добычу и молча начали своё пиршество.

«Газель» остановилась неподалёку от самой большой мусорной кучи. Из машины неторопливо вышел мордатый водитель и что-то крикнул. Салон нехотя покинуло два тинейджера.

– Пацаны, тащите сюда мешок! Эй, чуваки, принимайте пополнение! – ухмыльнулся мордатый, с презрением оглядев классиков.

Из мешка посыпались книги.

– Глядите, – воскликнул Достоевский, – Вальтер Скотт, Марк Твен, Лем, Бредбери и даже Иван Ефремов! А это кто? Сам Конан Дойль! Ну, теперь у нас будет весело. Добро пожаловать в нашу компанию, господа-товарищи!

– Ага, – подтвердил один из тинейджеров, – вот вам здесь всем и место, бомжары!

– Это мы-то бомжары? – обиделся Тургенев, – ты на себя посмотри, отрок, на тебе даже штаны дырявые!

– Ничего ты не понимаешь, чудик! – усмехнулся пацан, – сейчас такая мода. Эти штаны стоят дороже, чем вы все вместе взятые.

– В наше время такие вещи даже крепостные не носили, – заметил Пушкин.

– А тебя я вообще не спрашиваю, кучерявый, – презрительно ответил пацан, открывая банку с пивом.

– Колюха, кончай свистеть с этими лузерами, – их время прошло! Или тоже к ним захотел? – окликнул его второй.

– Ты чё, совсем долбанутый? – обиделся Колюха, – я с ними рядом не сидел и не собираюсь. Если мне надо чё почитать, я и в компе найду.

– Правильно, – заметил мордатый, – загрузишься всякой фигнёй и станешь как они. Поехали лучше водочку пить.

Машина уехала.

– Присоединяйтесь, братцы, – пригласил Толстой новичков, – теперь мы все в одной лодке.

– Ага, как Муму с Герасимом, – подметил Тургенев.

– Иван Сергеевич, мне непонятен Ваш пессимизм, – перебил его Пушкин. Право же, нам нечего жаловаться – жизнь продолжается.

– В качестве отверженных, – отряхиваясь ответил Виктор Гюго, – кстати, господа, я понимаю, что мы теперь лишние. Но кто мне подскажет, в каком времени мы оказались и где?