Вадим Макаров – Бычий мыс (страница 2)
Операция резко сменила условия, и если раньше они должны были отбивать точку, то теперь им предстояло отбиваться.
Выезжать из-за дюн было бы ошибкой, и потому Кирилл передал командование Ваньку, который был с остальными в деревне, таким образом им пришлось разделиться.
– Третий, видно что? – спросил Кирилл в рацию у экипажа второго танка.
– Да, на двадцать пять от деревни мелькают. Какой приказ?
– Держи позицию, не давай выглянуть. Пока с пулемёта, а если будет техника, то стреляйте во все оружия.
– Принял.
Кирилл позвал мехвода:
– Сможем наверх подняться? Сил хватит?
– Да, уклон не большой. – ответил Сайга.
– Приказ! Поднимаемся вверх вдоль дюны, там смотрим обстановку, если видим скрытую технику, поражаем на ходу, на месте не стоим!
Экипаж явно воодушевился, и даже лёгкая дрожь в руках, уже не мешала чисто мыслить. Мотор взревел и "Стосорик"двинулся вверх по скользкому песку. Прямо перед тем, как перевалиться на ту сторону, Кирилл перекрестился.
Сейчас ему надо было молниеносно оценить местность и дать точный приказ экипажу, если вдруг противники заметят их раньше, то скорее всего их ждёт участь сгоревшего танка.
– Сразу вправо, как только нос покажем! – командовал Кирилл не отлипая от перископа.
Сначала в обзоре было только бескрайнее небо, усыпанное звездами, но как только танк начал переваливаться носом вниз за вал, Кирилл увидел горизонт, а затем и три грузовые машины противника. А люди, бегающие вокруг, выглядели словно муравьи, нашедшие ещё живую, но слабую гусеницу. Выжидали момента когда она вконец ослабнет, чтобы растащить её по частям и предоставить на блюдце своей матке.
– Лево, семьдесят!
Не останавливаясь, Коля навелся на первую цель. Сайга почувствовал связь и слегка притормозил, и они произвели первый выстрел. С этого момента они действовали как единый мозг, каждое действие они без слов синхронизировали друг с другом. Словно серферы, они неслись по песчанной волне, на ходу уничтожая цели, по наводке Кирилла.
– Наверх уходим! – скомандовал Кирилл, когда уже все цели горели ярким пламенем.
– Прием! Третий, как обстановка? Мы переваливаемся, и сразу на деревню.... Прием?
На секунду Кирилл принял для себя наихудший сценарий.
– Прием! В деревне стрельба! Техники нет.
– Подъезжайте на помощь!
Понимая что стрелять из танка по деревне уже нельзя, так как там были свои солдаты, Кирилл открыл люк, и взялся за пулемет.
Перископ передавал окружающий мир менее красочным, и когда Кирилл увидел красные огни, за секунду до того как перевалиться через горб песчаной змеи, то сердце сжалось от увиденной картины. Он вспомнил Сирию. Совсем как тогда, два года назад, тот же свет, те же искры… Он остался в живых лишь потому что остался на дальнем посту. И ему выпала участь, беспомощно наблюдать как их лагерь расплавился под ракетным ударом, похожим на громадный бенгальский огонь.
Он узнал снаряды, спутать их с простым РПГ или зенитным огнём, что был у боевиков, было просто невозможно. Опыт не позволял ошибиться. Вся деревня трещала от разрывающихся кассетных снарядов. В небе были видны ещё не размытые ветром трассеры. Затем толпа боевиков вновь хлынула в деревню, чтобы зачистить оставшихся в живых солдат.
Танк на всех парах летел в сторону деревни, охваченной огнём. Второй танк поравнялся с ними на подъезде к деревне. Пулемёты застрекотали.
Казалось они отбивали точку целую вечность. Бензин медленно тлел в баке, но они не останавливались ни на секунду. На третьем круге, боевики уже не прибывали в деревню, и командир второго танка, с позывным Третий, на деле – сержант Третьяков, решил добить убегающих, но для этого необходимо было заехать за деревню и вновь перевалиться через песчаный вал.
– Отставить Третий! Закрепиться!
Но ответа в рацию не последовало. Кирилл закрыл люк, и наклонился к Сайге.
– Давай за ним, но не высовывайся, только башней!
– Прием, за валом пустота, на несколько километров! – ответил Третий.
– Давай назад! – приказал Кирилл, наблюдая как их союзный танк разворачивается.
За валом и вправду была пустота и темнота. Даже море не блестело, хотя луна светила ярко. Танк начал медленно взбираться на вал, но вдруг Кирилл принял сообщение: "Буксуем".
В этот момент подключился Сайга и связался с мехводом второго танка.
– Миш, возьми правее, и не давай левой гусенице прокручивать. Обороты держи.
– Пошло! Пошло дело! – послышалось с той стороны.
И в этот момент весь берег осветил яркий луч, невидимого до сего момента маяка. Свет всего на секунду скользнул по взбирающемся танку, но этого было достаточно, чтобы в далеке засветились красные пятна. Словно начался стальной дождь и по танку забарабанили пули.
– Давай! Чуть левее!
– Не могу, буксует! – занервничал Миша.
В этот момент экипаж Кирилла открыл огонь по пулеметным гнездам. Снаряд разорвался ниже, но этим выстрелом они спугнули боевиков, и вспышки на пару секунд прекратились.
– На десят выше!
Затем точным выстрелом они попали в крайнее левое пулеметное гнездо. Не меняя высоты они навелись на соседнее.
– Бросайте танк! И бегом за насыпь! Бегом! – командовал Кирилл.
Экипаж моментально начал выполнять приказ, и под прикрытием смогли спастись.
Когда они уже были за валом, то через пару секунд башня танка вспыхнула, и пулеметный огонь по нему прекратился.
На этом наступила тишина. До рассвета осталось менее двух часов. Экипаж оставленного танка, начал осматривать то что осталось от деревни, а "Стосорик"сделал ещё круг вокруг деревни, и найдя наиболее выгодную позицию для танка, стали аккуратно загонять его на точку, стараясь не наехать на гранату, мину или неразровавшийся снаряд. В двадцати метрах перед ними молчаливо стоял сгоревший БТР, еще раскаленный до красна.
И будь то обычный обстрел, то шансов выжить у ребят было бы намного больше, но самая подлость кассетного снаряда была ещё и в том, что чем больше снарядов, тем больше вероятность что будет больше неразорвавшихся, которые могли сдетонировать уже после того, как выжившие ребята после основного обстрела пытались укрыться за развалинами. Увы были те с кем этот сценарий сработал…
Сайга аккуратно встал на точку, и заглушил танк. Медленно покинув боевую машину, они присоединились к остальным чтобы осмотреть местность. И в итоге пришли к тому, что в живых остались только десять человек.
Издалека деревня казалась намного меньше, но когда стены домов разнесло на десятки метров от фундамента, деревня и вправду визуально расширилась. Несколько боевиков еще были живы, с ними поступали гуманно. Чтобы не мучались.
И когда казалось бы, можно выдохнуть, и сделать долгожданный привал, Сашка, самый молодой среди всего взвода, единственный кто увидел, как к танку, на одних руках подпозл боевик.
Сашка вскинул автомат, и прицелился. Боевик повернулся и посмотрел своим окровавленным лицом на Сашку.
– Ва Алла,– прочитал по губам Сашка.
Боевик закрыл глаза, и из его руки под танк покатилась граната.
– Ложись! – крикнул Сашка.
Слава Богу, никто не пострадал, кроме, конечно, самого танка.
Собственно последствия этого взрыва, они и пытались устранить ближайшие три дня, параллельно делая вылазки, и продумывая план дальнейших действий.
Утро следующего дня началось ещё до рассвета. По деревне стали мелькать люди облаченные в халаты и арафатки. Навесив тяжёлый замок на деревянную дверь, дед вместе со своим внуком двинулись в сторону рынка. Мальчик бежал немного впереди, постоянно подгоняя дедушку.
– Не торопись, все мы успеем, потому и раньше встали. – отвечал дедушка.
И вправду, он шёл медленно не от старости лет, а от собственного мировоззрения, которое пытался передать и внуку. Дедушка был образованным человеком, вернувшимся на родину ещё семь лет назад, когда отца и мать мальчика забрали боевики. До этого он жил и работал на вполне цивилизованную страну, и не плохо разбирался в том, что происходит в мире. Но от того и грусти было больше. Он понимал, что все жители его родной деревни, не видевшие ничего кроме песка, быков и боевиков, не смогут изменить свою жизнь. Но и уехать с мальчиком возможности не было, потому сам мало чем отличался от остальных.
Каждое утро они ходят на рынок, торгуют чем попало, а затем идут в сторону коровника. Однако мальчик не понимал, почему они каждый раз прячутся, как только кто то из охраны попадается им на глаза.
– А что ты рисуешь? – спрашивал мальчик.
– Ферму.
– А зачем ты ее рисуешь?
– Все не зря, внучек.
По вечерам, под светом свечи, дедушка учил мальчика языку, грамоте и чтению. Мальчик был способный, однажды ему пришлось даже сбегать за новой свечкой в чулан, настолько жажда к знаниям не давала ему спать.
Итак, в очередной раз придя на рынок и продав только вчера связанный шарф, дедушка неожиданно обратился к внуку: