Вадим Кузнецов – Проклятье гномов. Клинки и розы (страница 6)

Немного в стороне, за отдельным столиком сидел Террос, как представитель правящей Земли. У мага на столе находился графин с темным вином, хрустальный бокал и позолоченная тарелка с небольшим набором закусок, указывая на скромность Великого магистра. Изредка Террос прикладывал к губам изогнутую трубку, выпуская из нее золотистый, резко пахнущий дымок. Магистры остальных стихий не пришли. Скорее всего, это было подстроено самим Терросом а, может, являлось простым совпадением.

За другими столами угощались менее именитые дворяне, владельцы поместных земель и окрестных замков. В зале играла легкая музыка, танцевали эльфийские прелестницы, а на полу, у самых ног короля, примостился гномик Стради, играющий на дудочке. Рыжий дурачок с длинным носом. Этот королевский шут постоянно дурачился и веселил всех, хотя обладал острым умом, великолепно владел магией и шпагой. При случае он мог сыграть роль и судьи, и кавалера, и толкового советчика. Но сегодня – праздник, поэтому гномик смешно пыхтит в дуду, с усердием надувая красные щеки.

Вообще, именно гном проклял Карла Тринадцатого и его трон. Десять лет назад король вторгся в пограничные Уроченские горы на востоке и перебил большое количество местных жителей. Жажда взять под контроль золотые шахты заставила пойти на массовое истребление малого народца. Гномий король перед своей смертью произнес слова проклятия в адрес Карла и его семьи, предрекая недолгое правление и быструю смерть любого, кто займет престол. С тех пор трон и называют Проклятым. Хотя, прошло уже десять лет, и многие не верят в силу проклятия.

Стради же появился во дворце пять лет назад. Считалось, что имея в шутах личного гнома, король оберегал себя от чужой вредоносной магии. Он всячески опекал Стради, словно извиняясь перед убитыми гномами. А так как гномы росли и взрослели быстро, то придворный шут сейчас выглядел, как двадцатилетний юноша, хотя и маленького роста.

Когда все приглашенные уселись на свои места, король обвел царственным взором зал и величественно поднял вверх правую ладонь, призывая к тишине. Гости притихли, танцовщицы поклонились и удалились, но Стради настойчиво продолжал дудеть. Возмущенный король слегка пнул сапогом своего любимца, только тогда музыка прервалась.

– Дорогие мои верноподданные! Вы все здесь со мной! Братья мои и племянники, блистательные герцоги, маркизы и графы! Мой любимый сын, Карл! Моя царственная супруга, Анна! Верховный магистр Террос! Также я приветствую и остальных своих вассалов. Вы, держатели замков и вотчин, вы – опора государственной власти! Сегодня мы празднуем столетие победы над подлым и коварным врагом! Мой славный предок, Карл Девятый, разгромил брайтов, морских разбойников, потопил их корабли, взял вражеские крепости и гавани, откуда осуществлялись грабительские набеги. Король создал могучий Северный флот, надежную армию, и с тех пор наша страна не знает поражений в войнах! Мы дадим отпор любому неприятелю и стремительно сокрушим его! Да здравствует наша великая Империя!

Вообще, королевство называлось Империей лишь на словах. Когда-то давно под рукой властелина, занимающего престол в Столице, было гораздо больше земель, включая Полонию и Фринцландию, южные каганаты и острова брайтов. Но со временем Империя потеряла все сопредельные земли, кроме трех больших провинций, и теперь вместо императора на троне сидит король.

Карл Тринадцатый замолчал и тут же зал огласился восторженным ревом людей, которые встали со своих мест и подняли заздравные кубки. Но король знаком остановил всех и продолжил:

– Я много лет служил этой стране, неустанно отдавая свои силы и годы. Мы стали крепки и могучи! Золотой запас державы увеличился многократно. Города растут и процветают, мои подданные радуются. Однако, время Земли проходит. Если господа маги хотят узнать мое мнение, то я считаю, что с моей смертью должна наступить эпоха Дерева. Эпоха роста. Время моего единственного сына.

В зале раздался едва слышный ропот и трусливые шепотки, но король гневно сверкнул глазами и произнес:

– Сегодня я позволю тебе, мой дорогой сын, впервые испить из царской чаши! Скоро ты заменишь меня и на троне.

С этими словами король протянул дорогой золотой кубок принцу, забирая себе его серебряный.

– Отец! – молодой Карл чуть поклонился и взял в руки кубок. – Я не ожидал такой чести. Живи, отец, правь долго! Возможно, ты слишком спешишь на тот свет? Я пью за твое здравие!

– Спасибо, сын, – король усмехнулся. – Тогда я выпью за твое будущее! Ибо, кому, как не тебе править после моей смерти?!

Карл Тринадцатый поднес серебряный кубок к губам и сделал большой глоток. И тут произошло странное. Внезапно король закашлялся, закачался, и показалось, что на сизых губах выступили кровавые пузыри. Карл медленно опустил руку на стол, все заметили, как глаза властителя выпучились, а лицо бросило в краску.

– Король отравлен? – прошептала королева, хватая мужа за руку. – Негодяи, вам что, не дождаться, когда он умрет сам?

– Спокойно, Анна, – Карл Тринадцатый ожил и нежно погладил пальцы жены. – Возможно, ты ошибаешься. Однако, придворного лекаря сюда! Живо!

Вскоре в зал притащили сухенького старичка в очках с медной оправой. Лекарь дрожал, как сирая березка на ветру в чистом поле.

– Герман, возьмите этот кубок и проверьте на яды в своей лаборатории. Я зайду к вам после пира.

– Государь, а как вы себя чувствуете? Может стоит вас немедленно осмотреть? Это не займет много времени! – пролепетал Герман.

– Я здоров и голоден как океанский кашалот! Мы будем праздновать! – прорычал король и стукнул кулаком по столу. Кубок с остатками вина опрокинулся, заливая белоснежную скатерть.

Герман тяжело вздохнул, быстро подошел к столу и осторожно забрал злосчастный кубок. Заглянул вовнутрь.

– Капля осталась. Может, даже не одна. Не беспокойтесь, моих магических способностей достаточно для определения состава этого напитка!

– Отлично! Ступай… Гости! А что вы все не пьете? Не хотите пить за мое здоровье? За молодого принца? Немедленно всем пить! Всем пить!

Подданные держали свои чаши и кубки, боясь их, словно ядовитых змей, многие дрожа и трясясь, сделали первые глотки. Король медленно обвел взором своих близких, все оставались внешне спокойны, Террос хмурил брови, а принц Карл казался немного бледным. Несколько мгновений гости ожидали, что им тоже сделается плохо, но только толстяк Генрих оглушительно чихнул, утирая толстый нос. Король-же усмехнулся, вновь пнул Стради тяжелым каблуком, и гномья дудочка заиграла вновь.

Через пару часов пир разгорелся вовсю, словно костер. В зал вернулись эльфийские танцовщицы, затем их заменили бородатые фокусники и другие артисты. Музыка играла громко и непрестанно, развлекая гостей. Однако, вся эта праздничная атмосфера прекрасно скрывала от посторонних ушей те разговоры, что велись за столом у короля.

– У нас что, действительно увеличился золотой запас? – осторожно спросил Антоний, поигрывая кубком. – У меня, как у хранителя казны, другое мнение. Красив сундук, да дно крысы съели.

– Неужели? – усмехнулся король, услышав замечание Антония. Этот герцог любил говорить иносказательно.

– Народ постоянно жалуется на нехватку самого необходимого! Военные ветераны получают очень небольшую пенсию, едва покрывающую расходы.

– Ну и что? – хмыкнул Карл Тринадцатый. – Их не так уж и много осталось. Я же издал указ об единовременной выплате им по пятьдесят кролов!

– Но они получают каждый месяц всего по двадцать! Может, стоит увеличить ежемесячные выплаты хотя бы до двадцати пяти? Лучше каждый день по зерну, чем раз в год мешок. Это будет мудро и справедливо. Ты не боишься бунта, мой брат?

– Нет, дорогой Антоний, этих ветеранов с каждым годом все меньше. Они не представляют серьезной угрозы. Кто вспомнит меня, если я разово подниму пенсии? А вот каждый год получать эдакий пряник приятно любому! Кстати, Генрих, что у нас по урожаю?

Толстый герцог мирно посапывал, утомившись роскошным обедом, но, услышав голос короля, мигом открыл глаза:

– Кто, что?

– Сколько у нас запасов зерна? Каков урожай?

– Эмм… – Генрих устало потянулся за куриной ножкой, – Хуже, чем в прошлом году, летние ураганы причинили определенный ущерб.

– Слышал, Антоний? Мы не можем рисковать. Если мы увеличим пенсии, то казна быстро оскудеет. Ведь у нас в этом году меньше зерна и меда для продажи соседям. А что будет в следующем году? И где нам брать столько золота? – вопросы короля били не в бровь, а в глаз. Однако Генрих, отчитавшись, хлебнул вина, отведал курочки, и снова заснул, теперь уже с недоеденной ножкой, торчащей из угла рта.

– Быть может, дорогой… – подала голос королева Анна. – Нам стоит увеличить чеканку монеты, уменьшив в ней содержание золота? Или…

– Нет! Этого нельзя делать! – вскричал Карл Тринадцатый. – Это приведет к большему обвалу цен! Это грозит проблемами и во внешней политике! Но, стой, «или», что ты имела ввиду под этим?

– У нашего брата Франциска две дочери, не пора ли их выгодно пристроить? Сколько можно этим сударыням сидеть в девках? Постоянно проводят время в безрассудных пирушках! А сюда они даже не заявились! – Анна чувствовала себя несколько одинокой, оказавшись единственной женщиной за королевским столом. Супруги братьев короля также не пришли на пир, посвященный военной победе.