Вадим Кузнецов – Проклятье гномов. Клинки и розы (страница 2)
– Следующий по фамильному древу – Франциск! – тряхнул серебристыми волосами Металлиум. – Он самый старший после Карла. Сыновей он не имеет, он не сможет узурпировать и не сможет узурпировать трон.
– Узурпировать как раз может. Но основать новую королевскую династию – нет! У него нет детей мужского пола. – поправил Террос. – Но что нам даст правление Франциска? Время Металла? Это не лучшее решение на данный момент. На западных пределах вновь собираются темные силы. Фринцландия затевает новый передел мира. Как бы не разразилась война!
Аква прекрасно понимал, что все маги хотят получить преимущество. Ведь от того, чья стихия будет признана правящей – зависит статус. Правящая стихия дает своему магу определенные привилегии. Магические эманации увеличиваются, да и поступления кролов в храмы правящего Святого возрастают. Но, как указал Террос, от выбора стихии зависит и будущая судьба Империи. Земля, уходящая стихия, предоставляла время для зарождения нового, сеяла семена будущего урожая, несла мир и покой. Стихия Дерева дала бы стране шанс преумножить то, что имеется и вырастить новое. А вот Огонь и Металл сулили эпохи войн или иных бедствий. Хотя, иногда и это нужно. Если государство долго пребывает в скверне, очистить ее может только пламя войны. Время Воды же чаще всего предполагало ровное течение жизни, без особых перемен.
– Вы забыли про старое пророчество? – уронил Аква, внимательно осмотрев всех.
– Какое? – удивился маг Дерева.
– Неужели ты думаешь… – начал Террос, но Аква перебил:
– Да, ни король, ни любой из его трех братьев не смогут править Империей долго. У нас много молодых принцев и принцесс. Среди них зреет и скоро войдет в полную силу тот, что принесет стране много страданий. Трон Империи проклят, вы забыли про это.
Террос многозначительно посмотрел вверх и на столе образовался магический звуковой кристалл. Он осветился разноцветными гранями и раздался голос, записанный на этот предмет много лет назад.
Последняя строчка прозвучала невнятно, но все прекрасно поняли, что один брат должен свергнуть другого и забрать власть.
– Неужели среди молодых принцев найдется тот, кто отринет Старца, Великого Учителя? – удивился Игнис.
– Всем нам известно, как появились на земле люди и другие расы. Людей, гномов, эльфов и даже ужасных чудовищ, всех создал великий творец, а потом он погиб. Мы все, хоть и принадлежим к разным стихиям, веруем в него. В Великого Учителя или, как еще его называют, Старца. Мы знаем, что он совершил для людей. Старец обучил и сделал сильными Пятерых Святых. Однако, Учителя схватили слуги зла, долго и мучительно истязали. Главным из них был Палач или Инквизитор, враг человеческий. Когда злодеи натешились, Учителя повесили на столбе на Железной цепи. Деревянный столб стоял на Земле, его жег солнечный Огонь…
– А уже мертвого Старца оросила небесная Вода, – добавил Аква, сложив лодочкой руки. – Лишь после этого он воскрес и дал миру шанс на искупление грехов.
– Истинно так! – воодушевленно произнес Террос, – Но кто же из молодых вам кажется наиболее опасным? Любой из них не прочь занять Проклятый трон.
– Один займет трон, но другой должен снять проклятье. Так говорит пророчество. – вставил Игнис.
– Желательно избежать этого. Лучше иметь Проклятый трон, чем проклятую всеми землю! Иначе – мы нарушим равновесие. А что бывает с миром, в котором нарушается равновесие? Он погибает.
– За кем же нам следить? Кого желательно устранить?
– Дайте подумать? Карл, сын Карла Тринадцатого? Я не думаю, что он очень опасен.
– Тогда остаются сыновья третьего королевского брата – Антония. Робер и Людвиг. Огонь и Вода.
– Еще есть Эдуард, сын четвертого брата, – вмешался Металлиум.
– Нет, это последний, кто может получить Проклятый трон. Тем более, он слишком глуп и самонадеян. – Террос многозначительно поднял вверх палец. – Робер или Людвиг… Вода или Огонь…
– Вода редко бывает жестокой, магистр. – вмешался Аква, естественно, преследуя свои интересы.
– Робер? Этот шалун и шут мечтает о власти? – удивился Игнис.
– Осторожнее со словами, самое страшное время приходит, когда на трон садится шут! – прошептал Аква, однако Террос уже принял решение:
– Значит… Робер… Следите за ним, и при случае снимите эту фигуру с доски… Только не убивать! Ведь мы можем ошибаться!
– Уж я за этим прослежу… – затаив улыбку, прошептал Игнис.
Людвиг. Ядовитый цветок
Солнце только-только начинало свой путь по небосводу, а старая Столица Империи уже просыпалась. За время правления Карла страна пережила многое. Хотя, эпоха Земли и подразумевает посев, зарождение нового, бедствия и катастрофы происходили чаще. Особенно, когда король начал слабеть и часто болеть. За последнее десятилетие каждый второй год посевы пшеницы поражала засуха, за ней следовали разорительные пожары. Несколько малых сел и деревень выгорели дотла, оставив людей без крова. Власти умело справлялись с бедствиями, но амбары королевства стремительно оскудевали, лишая столицу продовольствия. Это сказывалось на общей экономике государства, повышая цены и обрушивая стоимость имперского крола. Обитатели Столицы: сам король, члены его семьи и дворяне, приближенные ко двору почувствовали, что им на десерт перестали подавать мороженое, а вместо дорогих вин лакеи приносят перебродивший сок. Да и обычные горожане, по большей части – столичные франты, не хотели отказываться от сытой довольной жизни. Чтобы поддерживать роскошь Карл решительно увеличил налоги и подати. Он провернул это очень хитро. Сначала глашатаи всем раструбили, что поборы, наоборот, уменьшаются, и это было в точности исполнено. Но через четыре месяца в Малый совет протолкнули грабительский закон, что сбор налогов будет проводится не раз в год, а три. Кроме золота, в имперские закрома теперь стали собирать пшеничное зерно и мед. Мед, конечно, больше нужен для продажи за границу, а зерно пополняет исключительно имперские амбары. Так король решил свои задачи. Налоговое ярмо для народа потяжелело. Конечно, это не могло не сказаться на положении самых бедных людей: мелких торговцев, ремесленников и землепашцев. Они разорялись, залезали в долги, слабые сводили счеты с жизнью, а самые отчаянные – уходили в леса промышлять разбоем. Имперская стража справлялась с преступностью в Столице и других крупных городах, но, что делать, если за крепкими коричневыми стенами вас может ожидать удар по голове и потеря всего, что есть при себе, вплоть до штанов. За стенами Столицы начиналась совсем другая страна, а праздник заканчивался. Краски тускнеют, и вместо парадной помпезности вас ожидают старые покосившиеся избушки, старики с протянутыми руками, грязные продажные женщины и голодные оборванные мальчишки.
Солнце играло лучиками по стеклам столичных домов, заглядывая за портьеры. По блестящей брусчатой мостовой шел красивый молодой человек в роскошном фиолетовом плаще. Да и вся остальная одежда выглядела аккуратно и богато. Идеально подогнанный по фигуре камзол, плотно обтягивающие ноги кюлоты, прочные сапоги из выделанной свиной кожи. Левая рука лежала на эфесе шпаги, инкрустированном алмазами, а голову венчала широкополая шляпа с перьями. Под этой шляпой скрывалось узкое скуластое лицо с небольшим аккуратным носом и голубыми глазами. Над узкими губами росли черные усы под цвет заботливо уложенных волос. Этого столичного франта звали Людвиг, и сам король являлся ему родным дядей.
– Милорд! Не желаете зайти? – заискивающе произнес вылезший из подвального трактира толстопузый кабатчик. – Опрокинуть стаканчик красного? Нового урожая!
– Спасибо, приятель. Вам и без меня скоро забот хватит. Я бы на вашем месте основательно отоспался, а то трое суток вам покоя не дадут! Только подставляй карманы. А сегодня мне не до вас, – отпарировал Людвиг, чуть поправляя шляпу, ибо солнце, отражаясь от оконных стекол, стало заглядывать прямо в глаза.
– Удачи, милорд, – не скрывая разочарования, уронил толстяк и тут же, заметив в глубине своего заведения отлынивающего от работы мальчонку, громогласно взревел: – Что расселся, негодник! Быстро на кухню!
Действительно, скоро в столице будет праздноваться столетняя годовщина в Прибрежной битве. По указу короля вся страна отдыхает от трудов три дня и три ночи. Кроме увеселительных и питейных заведений, конечно. В кабаках и трактирах работы прибавится. Богатые господа отчаянно примутся тратить свои кролы, напиваясь до безумия, уничтожая продукты, еще не съеденные крысами. Кто-то, вероятно, и останется ночевать. Поэтому и отдельные комнаты должны быть готовы. Беднота же пойдет пить в места попроще, без роскошных столов и кабинетов. В рабочих кварталах и порту для них будут открыты распивочные с минимальной закуской. Там не пошикуешь, но все одно, каждая лавочка, торгующая хмельным, в накладе не останется. Поэтому и гонял старый кабатчик своих поварят с самого раннего утра.