Вадим Кучеренко – Завещание волхва (страница 14)

Неожиданно за его спиной раздались невнятные звуки, словно кто-то раздраженно засопел. Алехандро резко обернулся и ожидаемо никого не увидел. Но вдруг крышка сундука пришла в движение и со всего размаха прищемила его руку, которую он не успел убрать. Алехандро взвыл от боли. Только чудом его пальцы не отрубило тяжелой крышкой, превратившейся в гильотину. Этому помешала кисть, принявшая на себя основной удар, но она тут же распухла и посинела, к ней было невозможно прикоснуться. Алехандро остался с одной рукой, да и та была занята тем, что придерживала покалеченную. Он снова вспомнил придорожное кафе и все понял. Теперь он уже не сомневался в том, что его беды будут продолжаться, пока он не выколет глазливому парню зрачки.

Но лучше – вырезать сердце из его груди и съесть, чтобы снять с себя сглаз. Это было бы уже наверняка, подумал Алехандро. А все остальное – только полумеры, которые его все равно не спасут.

Алехандро, скрипя зубами от ненависти, без труда убедил себя в том, что продолжать поиски книги в его состоянии – только даром тратить время и силы. Сначала следовало обратиться в травмпункт, где ему подлечили бы руку. Потом он вернется в этот дом. А в промежутке между этим у него появится возможность обезопасить себя на будущее, ликвидировав причину своих бед. Это было бы только разумно. Иначе бедствия будут только нарастать, как снежный ком, и, в конце концов, так или иначе, он погибнет. Умереть самому или убить другого – такого выбора перед ним даже не стояло. Он не сомневался ни мгновения. Участь парня из придорожного кафе была решена.

Алехандро почти выбежал из комнаты, а затем из дома. Когда он оказался на крыльце, дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.

– Я еще приду, – злобно сказал он, обращаясь неизвестно к кому. – Рано радуетесь!

Колено болело все сильнее, каждый шаг давался с трудом. Алехандро прошел по двору, вышел за ограду. И замер в нерешительности. От калитки вели две тропинки, но он забыл, по какой из них пришел. Они были одинаковы с виду и, извиваясь, словно змеи, исчезали в сумраке, расходясь в противоположные стороны. Алехандро попытался вспомнить, но вскоре понял, что это ему не удастся. Надо было положиться на авось или ждать рассвета.

Однако его терпения, как обычно, хватило ненадолго. Одна из тропинок показалась ему знакомой, и Алехандро пошел по ней, подумав, что если ошибся, то вернется к калитке и пойдет по другой, на этот раз верной. Если бы не покалеченная рука и ноющее колено, то прогулка была бы пустяковой и даже приятной после душной затхлости заброшенного дома. Только пройдя несколько десятком метров и споткнувшись о камень, лежавший на тропинке, Алехандро вспомнил, что забыл в доме фонарь. Но возвращаться за ним не стал. Луна светила достаточно ярко, чтобы освещать путь вместо фонаря. А он все равно еще вернется в дом, чтобы закончить начатое дело.

«И на этот раз никто мне не помешает», – подумал Алехандро со злобой.

Внезапно ему в голову пришла мысль, что было бы неплохо – после того, как он найдет книгу, – поджечь этот проклятый дом. Пусть сгорит вместе с капищем Велеса и всей чертовщиной, которая в нем творится. Идея понравилась Алехандро, и он даже рассмеялся, предвкушая, как претворит ее в жизнь. Это была прекрасная месть, и, обдумывая ее, он на время забыл и о мучившей его боли, и о Белозаре, который, конечно же, не одобрил бы этого.

Тропинка уводила Алехандро все дальше от усадьбы и заводила в лес, оставаясь все такой же проторенной. А потом она внезапно резко вильнула в сторону, но он, размечтавшись, прошел достаточно далеко, прежде чем заметил это. А когда захотел вернуться, то не смог ее найти. В этом месте луну скрывали верхушки густо растущих деревьев, и тропинка будто затерялась в обступившей его тьме. Алехандро раньше никогда не бродил по лесу, тем более, ночью. Ухоженные городские парки отличались от лесных зарослей настолько же, насколько домашняя кошка – от своего дикого сородича рыси. Он что-то слышал о поросших мхом с северной стороны деревьях, которые могли стать ориентиром для того, кто заблудился, но это едва ли могло помочь ему сейчас. Даже если бы Алехандро определил, где север, а где юг, он все равно не знал, откуда и куда он шел – с севера на юг, или с юга на север. А, может быть, это были восток и запад. Алехандро знал одно – он находился в незнакомом ему лесу, и где-то была тропинка, которую он потерял. А еще он догадался, что это была не та тропинка, по которой он дошел до Усадьбы Волхва. Она вела в лес, а не к оврагу, где он оставил свой автомобиль. И он бы давно заметил это, если бы не размечтался о том, как спалит дом. Эта фантазия сыграла с ним злую шутку. И как все это можно было объяснить, если не тем же сглазом?

Алехандро струсил. Наведенный на него сглаз одолевал его, он чувствовал себя бессильным перед ним. Ему стало жалко себя. Возможно, он бы даже заплакал, если бы вдруг что-то не блеснуло между деревьями. Это мог быть отблеск костра, однако запаха дыма он не ощущал. Тем не менее, Алехандро направился в ту сторону, ведомый внезапно проснувшейся надеждой.

Неожиданно деревья расступились, словно пропуская его, и он вышел к небольшому озеру, затерявшемуся среди леса. На небе снова появилась луна, и в ее бледно-желтоватом свете Алехандро увидел картину, которая потрясла его. Сначала он даже не поверил своим глазам, настолько видение было необычным. На берегу озера, наполовину уходя в воду, лежал огромный валун, а на нем сидела обнаженная девушка с коротко подстриженными волосами зеленоватого оттенка и что-то тихо напевала, глядя на луну. Алехандро невольно прислушался, стараясь разобрать слова, и вот что до него донеслось:

На душе печаль,

Над землей туман.

Ничего не жаль,

Словно дух мой пьян…

Внезапно у него под ногой хрустнула ветка, и девушка, сразу замолчав, обернулась. Она не вскрикнула и не испугалась, увидев незнакомого мужчину, а только звонко рассмеялась, словно ее насмешил его изумленный вид.

– Что, никогда не видели голой женщины? – спросила она чуть глуховатым, но от этого не менее манящим голосом.

Алехандро не нашелся, что ответить. Действительно, такого он не видел никогда в своей жизни. Впрочем, все, что с ним происходило в эту ночь, можно было назвать непривычным. А если быть более точным, то необыкновенным. И к этому еще надо было привыкнуть. Но на это требовалось время. А события происходили так стремительно, что он не успевал даже осмыслить их, не то чтобы свыкнуться. Поэтому он стоял растерянный и молчал.

Девушка нетерпеливо плеснула опущенными в воду ногами.

– Вы так и будете стоять столбом и пялиться на меня? Ну, подойдите хотя бы ближе!

Подчиняясь ее завораживающему голосу, Алехандро подошел к валуну. Она похлопала ладонью по камню рядом с собой и потребовала:

– Садитесь! Я не укушу вас, не бойтесь.

Он присел на валун. Теперь Алехандро мог хорошо рассмотреть девушку. Она была красива. Но от нее веяло каким-то холодом, словно она долго купалась в озере и еще не успела согреться. Даже несмотря на то, что она была голой, Алехандро не чувствовал желания прикоснуться к ней. Она сама взяла его за руку и приложила к своей груди.

– Слышите, как бьется мое сердце? – спросила она, заглядывая ему в глаза. – Вы встревожили его. И теперь должны успокоить. Поцелуйте меня!

Алехандро ощущал под своей рукой ее мягкую грудь, но не слышал, вопреки утверждению девушки, биения сердца. Однако он подчинился ее то ли просьбе, то ли приказу, и поцеловал ее в губы. Губы девушки были влажными и холодными, как и она сама. Словно пытаясь продлить поцелуй, девушка обняла его. Ее руки обвили Алехандро, как лианы, сковали движения. Губы стали жесткими. Внезапно она опрокинулась спиной в озеро, увлекая его за собой. Но, даже оказавшись в воде, она не выпустила Алехандро из объятий, наоборот, обхватила еще и ногами. Он попытался вырваться, но его ноги и руки словно зажали в тисках. Девушка нырнула, и Алехандро ушел в глубину вместе с ней. Он попытался закричать, но в открытый рот хлынула вода, и крик захлебнулся. А затем его грудь пронзила боль, какой он еще не испытывал, легкие наполнились водой, и Алехандро уже не сопротивлялся, когда его повлекли на дно…

Только луна равнодушно взирала на происходящее. Поверхность воды при лунном свете казалась серебристой, и ничто не нарушало покоя озера, даже легкая рябь.

Глава 9. Ночной разговор в поезде

Вагон покачивало, словно колыбель. Колеса поезда мерно и усыпляюще постукивали на стыках рельсов. Но сон не шел. Олег сидел на нижней полке и смотрел в окно. Ему было как-то неспокойно и даже тревожно. Он понимал, что его жизнь меняется, и что бы ни случилось в будущем, но такой, как прежде, она уже никогда не будет. Он, Олег Витальевич Засекин, тридцати двух лет от роду, школьный учитель истории, не имеющий ни жены, ни детей, словно рождается заново. И видит окружающий его мир совсем другими глазами. Даже небо за окном вагона выглядело иным, чем еще вчера. Накануне его застилали тучи, а сейчас оно было ясным, безоблачным и каким-то бесконечным. При взгляде на него не хотелось думать, что жизнь человеческая всего лишь суета сует, и «нет смысла жить, любить и верить». Однажды Олегу довелось прочитать стихотворение, которое начиналось с этих строк, и оно запомнилось ему, потому что как нельзя более точно соответствовало состоянию его души на тот момент и показалось пророческим. Полностью оно звучало так: