Вадим Крабов – Защитник и Освободитель (страница 73)
Что интересно, проверка ольвийских Следящих вообще и их начальника в частности — подтвердила его предположение! Максад в числе прочих «подкармливал» и местного начальника корпуса Следящих. Тем не менее, Бориса сняли с официальной должности, оставив «консультантом». Его это конечно задело, но он перетерпел. Деньги за долгую службу скопил, детей на ноги поставил… чего еще желать в его возрасте? Так что царские пороги оббивать не стал, а с удвоенной страстью окунулся в литературную деятельность, надеясь изредка «развлекаться» на «консультациях».
В один из вечеров, буквально на следующий день после снятия домашнего ареста, Бориса отвлек старый слуга Филоний:
— Господин, тебя спрашивает какой-то молодой человек. Назвался купцом Максимом из Кафарии. И по виду — небогатый купец или приказчик…
— Передай ему, что я занят. Пусть приходит завтра с утра, — бывший Следящий не хотел отрываться от только-только пришедшей мысли, грозящей украсить сюжет «Приключений». Имя Максим — ни о чем ему не говорило.
— Хорошо, передам, — Филоний шаркающей походкой направился к выходу из кабинета и вдруг на его лице проступила досада, — прошу прощения, господин Борис, но он тоже просил передать тебе какое-то простое имя или прозвище… Чик, господин! Совсем меня память подводит.
— Что? — поэт отвлекся от пергамента и повернулся к слуге, — повтори…
— Чик… вроде бы…
— Зови немедленно! — Борис нервно вскочил.
— Ага… — старый слуга удивился перемене решения. Обычно хозяин так не поступал, — я пошел?
— Как можно быстрее, Филоний, — подогнал его нетерпеливый литератор. Когда он находился в ипостаси Следящего, терпения хватало с избытком, а тут…
Борис принял гостя там же, в кабинете. Убрал в выдвижной ящик все записи и распорядился принести вина.
Увидев незнакомца, сделал заключение:
«Не купец, не приказчик, а скорее охранник. Движения четкие, на ладонях мозоли. Посмотрим, зачем ему легенда…», — он полностью взял себя в руки и выглядел безразлично-спокойным.
Поприветствовали друг друга, сели, пригубили вина и Максим, смущенно кашлянув, заговорил:
— Прошу прощения за поздний визит, но дело не терпит отлагательств.
Не совсем так — терпело. Полдекады прождал снятия ареста, мог бы подождать еще день-два. А как он обрадовался, когда по Месхитополю пролетел слух о снятии Бориса с должности Главного Следящего! А то и не знал, как подступиться.
Максим заторопился потому, что случайно натолкнулся на знакомого, знающего его как раба. С трудом удалось убедить кафарца в ошибке, но до конца в том уверен не был. Надо быстрее уходить из города. А планировал зайти завтра с утра, как принято у приличных людей.
— Дело в том, что я занимаюсь беглыми рабами. Неблагодарное это занятие, скажу я тебе, уважаемый Борис… — чувствуя спокойный взгляд умных глаз, которые видят тебя насквозь, Максим терялся. «Кажется, ухмыляется краешком губ… нет, это кажется… не верит ни единому слову…», — нарастала неуверенность, переходящая чуть ли не в панику и неожиданно для себя, бывший раб, в конце концов, заявил:
— Тебе передает привет Сергий. Помнишь такого философа-раба, уважаемый?
— Из школы уважаемого Саркита? Помню. Ему от меня ответный, — в голове Бориса всё сложилось. Склерозом он не страдал, дела помнил, а то, связанное с его героем — особенно. — Сумасбродный наставник. По-моему, школа многое потеряла. М-да. Так в чем, собственно, дело?
Ни грана удивления не мелькнуло на его лице. А ведь перед ним сидел первый человек из Леса: беглый раб, заимевший наглость явиться в Месхитополь, где их активно ищут и казна обещает награду за любые сведения.
Царь жестко боролся с непрекращающимся бегством, которое уже подорвало экономику многолюдного царства. Цены на любые товары неуклонно ползли вверх… а на «одушевленное имущество» падали. Их теперь клеймили, часто приковывали, но… невероятным образом побеги не прекращались. В обществе набирало ход «движение за освобождение», возглавляемое влиятельными археями, сообразившими, что лучше платить малую толику свободным, чем терять всё. Они первыми официально освободили собственных рабов. Половина, конечно, ушла в манящее пятно, зато половина осталась и выполняла ту же работу.
Жрецы и ордена объявили о появлении на благословенной Гее нового Бога, вобравшего в себя Силу пятен и благосклонно принятого богами — «старожилами». Его имя узнали из уст тех же самых рабов — Эледриас. Это их божество: «Защитник и Освободитель» (так он им представлялся во снах) и с его помощью бежали прикованные невольники — иного объяснения Следящие не находили.
Царь пока упорствовал. Слишком грандиозный шаг — отмена рабства, шаг, ломающий коренной уклад жизни целой страны с тысячелетней историей.
— Мне нужен Чик, — прямо сказал Максим, а в уме лихорадочно мелькали варианты бегства, если бывший Следящий надумает его сдать.
— Чик… Чик… это прозвище или номер?
— Ты должен его помнить, господин Борис, ты разыскивал его по какому-то громкому делу, — Следящий никогда не посвящал сторонних «консультантов» в причину розыска, поэтому Сергий не знал характера преступления, — тогда не видел, но может позже встречал? Невысокого роста. Сухощавый, мускулистый… нет, скорее жилистый. Лицом… типичный этруск, только кожа смуглее, но и не такая, как у нас с тобой…
— Ты же его знаешь, — перебил Борис, сразу поняв, что такое неуклюжее, но точное словесное описание можно рассказать, только встретив человека лично, — где-то разошлись? — спросил очень доверительно.
— Он ушел от Дигона в гладиаторы и больше я его не встречал… — «Какого дарка! — думал Максим во время ответа, — я на допрос попал?».
— Вот это да! — Следящий обрадовался очень искренне и придвинулся поближе к гостю, чем совсем запутал «лесного посланника», — А до этого купчишки он настрадался, — сказал, сочувствующе вздыхая, — м-да… не позавидуешь парню…
— Еще бы! — согласился с ним Максим, — в рабстве у лоосок ничего хорошего нет…
Ни один мускул не дрогнул на лице Бориса. Он, как и любой хорошо образованный человек, знал, что лоосское рабство необратимо. Однако поверил сразу:
«Рус, я знал, что ты по-настоящему божественных кровей. Так… выходит, что и «Ссора Богов» прошла с твоим участием? Невероятно! Да кто ты на самом деле? Только ли «пасынок Френома», как уверяешь сам с изрядной долей юмора? Я полагал, что разобрался в тебе, ан нет! Последняя глава еще не написана… хитрец», — думал он, еще больше влюбляясь в своего «персонажа».
— Да что ты, Максим! Успокойся, присядь. Я давно это знал. У жрецов и магов это, возможно, и перевернет мировоззрение, но я воспринял вполне нормально. Сергий просвещал меня, у него любопытная теория. А Гея как стояла, так и стоит, и не думает разваливаться.
— Так ты знаешь, где его можно найти? — лже-купец со стыдом спрятал кинжал в ножны. «Совсем я дерганым стал, — подумал он, — столько дней в напряжении и ту сволочь встретил… но как я мог сболтнуть такие сведения? Ох, если бы я попал к нему на настоящий допрос! Палача не надо…».
— Знаю, Максим, и скажу. Только ответь на один вопрос: вам-то он зачем нужен? — при этом выделил слово «вам».
— Точно не ведаю, но Сергий и сам Аригелий связывают с ним какие-то надежды. Считают, он нужен… Сильвалифирии! — это уже сознательно выдал, гордо подумав: «Пора уже Месхитии знать своего соседа!». Правда, не по адресу высказал. Всего лишь отставному Следящему.
— Э-эх, молодой человек, — досадно протянул Борис, — учиться тебе и учиться. Ну да ладно, будет на то воля богов — научишься. А пока… во-первых, переночуешь у меня, во-вторых, тебе надо переодеться и изменить внешность. Ты наверняка много дней в Месхитополе, а горгонских купцов у нас полно… путь тебе предстоит дальний…
История любит повторяться. Есть такой грешок у престарелой дамы. А еще она ничему не учит. Но это как сказать. Рус, например, внял её уроку и стал входить в «яму», обязательно закрываясь «пыльной стеной»…
Только не в этот раз. Не хотел портить эффект от «браслета невидимости». Могли его встречать? Вполне. Те же служанки-уборщицы или нетерпеливые секретари, на коих и рассчитывал, активируя браслет. И о засаде немножечко думал. Для злодеев тоже сюрприз: «яма» есть, а никто не выпрыгивает. Вот смеху-то! Сомнений в том, что справится — не испытывал. На случай, если Духов снова «изгонят» — в «личном астрале» висела полу наполненная «пыльная стена». Миг — и она окутает. К счастью, не понадобилась. Одних только Духов хватило за глаза — заговорщики не удосужились организовать шаманский «круг изгнания».
Когда Руса пронзило острейшее чувство опасности, то он не испугался, а с ленивой досадой подумал: «Опять?!», — причем с сильным ощущением дежа вю. Его тело пыталась оплести рыбацкая сеть, пронизанная мощными структурами из Силы Гидроса, а он с чувством легкого сожаления о судьбе заговорщиков, грустно вздыхал: «Да сколько можно-то!..».
Скучающие, уставшие ждать злоумышленники несказанно обрадовались, когда на ковре появился долгожданный желтый круг, да еще и точно под крепкой рыболовецкой сетью. Четверо взялись за концы, готовясь затянуть «крупную рыбешку», лучники встали и натянули луки, а маг принялся вливать Силу в давно заготовленную структуру «ледяной стрелы». Каналы решил не жалеть, лил «по полной» — придется пробивать этрусских Духов. Дело знакомое и в успехе не сомневался. Тем более сеть, в которой сидела дружественная «ледяной стреле» структура «обездвиживания», усилит воздействие. Какого же было его удивление, когда сеть поймала… пустое место, отдаленно напоминающее тело человека. «Маскировочный плащ?..», — удивился маг и пропустил пару сердечных сокращений. Дело в том, что изделия из шкуры Засадника становились видимыми, едва их касались посторонние структуры, и тем более они не могли сохранять активность в Звездной тропе. Было от чего открыть рот. В итоге, «стрела» сорвалась слишком поздно и полетели в ревущее пламя Духа Огня. Возможно, и пробили бы, но… «неизвестно кто» ушел с линии поражения, причем с совершенно нечеловеческой грацией: как-то плавно и одновременно стремительно. И лучники, тоже прошляпившие первый момент, промахнулись с пяти шагов — стыд и позор! Обугленные остатки сети остались лежать на дорогущем ковре, обещая безнадежно испортить искусно вытканную шерсть, а тот, кто попадался в рыбацкую снасть — исчез. А попадался ли?..