Вадим Крабов – Защитник и Освободитель (страница 38)

Борис волей-неволей взялся за расследование. Вечером он и Рус сидели в беседке внутреннего дворика и слушали испуганные оправдания Фармана, Главного Следящего Тира и недоброго знакомого Руса.

— Господин Рус, я не отвечаю за стражу! — говорил он подобострастным тоном, — позавчера к ним поступило сообщение, что готовится покушение на князя и с его одобрения усилили охрану дворца!

— Он сам приказал отозвать охрану отсюда? — уточнил Рус.

— Что ты, господин Рус, это командир городской стражи, полковник Мирхан лично! Я указывал ему на недопустимость этого решения, — голос Следящего превратился в гордо-пренебрежительный, — а он настоял на своем, дурак. «Там нет госпожи Гелингин» ответил он мне. Я его еще тогда предупреждал…

— Были основания? — неожиданно спросил Борис.

— А-а-а, — Фарман покосился на уверенного в себе незнакомца-месхитинца и перевел взгляд на княжеского зятя. Из-за «гостя» разговор велся на гелинском.

— Отвечай, как и мне, — приказал Рус.

— Какие основания, уважаемый! Господина Руса все «ночные волки» уважают, мне агенты неоднократно докладывали…

— Тогда кто, по-твоему, ограбил виллу? И зачем были нужны предупреждения?

— Как зачем?! Случилось же, а я предупреждал! Нет, уважаемый, на что ты намекаешь?! — Следящий чуть не задохнулся от возмущения, — приказ на охрану виллы давал лично князь и ему её убирать! Это своевольство, вот я и предупредил Мирхана: «Как бы чего не вышло, тебе отвечать». Не знал я ничего, могу поклясться!..

— Успокойся Фарман, — оборвал его Рус, — не стоит впутывать богов. Ты уверен, что это не местные?

— Как я могу быть уверенным?! Я знаю одно: эолгульский «ночной князь» Гафур приказывал своим «волкам» не приближаться к «Закатному ветерку» на полет стрелы! Может изменил решение, я не знаю! Я непременно с ним поговорю!

— Как поговорю? — Рус возмутился, — а почему он еще на свободе, если ты с ним запросто общаешься?

— Э-э-э, господин Рус, — растерялся Главный Следящий Тира, — так, видишь ли… «ночные князья» неизбежны и если будет другой, то…

— Ясно, можешь не продолжать, — остановил его оправдания пиренгуловский зять, — короче, мне плевать как, но чтобы тех, кто это исполнил и принимал хоть небольшое участие — нашел! Желательно живыми, — и на мгновение оскалился. Фарману хватило.

— Да, господин Рус!

— Все осмотрел, всех допросил, список похищенного составил? Людей по следам отправил? — Следящий закивал, — иди, ищи. И чтобы я тебя без предупреждения на вилле не видел!

— Строго ты с ним, — произнес Борис, когда Фарман поспешно удалился.

«И это — Главный Следящий княжества, которое разбило сильнейшую армию?! — искренне недоумевал он, — куда смотрит князь?! Не верю в его недальновидность! Скорее это их местные интриги, борьба кланов. Но не до такой же степени! А как он перед Русом держался? Как перед самим князем… хм. Не всё рассказал он о себе, далеко не всё. Но и того достаточно для новых «приключений»…».

— Не думай о князе, как о глупце, — подал голос Рус и Борис еле сдержался от вздрагивания. Показалось, что он услышал его мысли, — преступность в столице низкая и Фарман «Главный» только по названию. Просто… — чуть не назвал имя Максада, — тот, кто на самом деле следит за порядком, пока в отъезде. А с этим Следящим у меня особые отношения. Он меня в темнице держал и теперь боится мести. Я, по-моему, рассказывал про убийцу из гильдии? — Борис кивнул, — да дарки с ним, очень он мне нужен! А что скажешь ты?

Месхитинец заговорил сразу:

— Грабителей было, судя по показаниям служащих и следам, примерно два десятка. Прибыли на единорогах и двух подводах. Привратники открыли ворота сами, значит либо были в сговоре, либо их обманули. Обмануть ночью мог только человек, которому они доверяли. Сломать ворота, как я понял, без применения магии невозможно, значит, преступники твердо знали, что им откроют.

— Согласен, действовали по наводке. И забрали действительно самое ценное, правда, вперемешку с разным хламом. Кстати, наводка была посредственная, — Рус счел нужным дополнить рассуждения Бориса, — во-первых, добра взяли едва ли на одну подводу, а надеялись на две; во-вторых, привратников пытали. Надеялись узнать у них о моих «сказочных богатствах».

— Вообще-то, логичнее было бы пытать домоправительницу, не так ли? А допрашивали привратников. Почему? — и сам ответил на свой вопрос, — Есть несколько вариантов. Первый — создать им видимость непричастности. Подожди, не возмущайся. Они ведь живы? Бывали в моей практике такие случаи, поверь мне. Второе — грабители полагали, что именно они знают, где находятся твои «сказочные богатства», а не Асмальгин. Здесь остаются два невыясненных момента: почему их оставили в живых и чем они отличаются от других слуг?

— Точно, Борис! Из всех слуг только они были вместе со мной, когда я помогал Пиренгулу завоевывать венец! Я не рассказывал? Расскажу! — холодное бешенство морозило сердце и Рус решил отвлечься, передохнуть, а заодно немного охладиться… точнее, «нагреться». Чувствовал — перебор, мешает мыслить.

А Бориса завтра придется сдать Пиренгулу. Нахождение его на вилле — тоже перебор. Найдет он тех козлов и без него, «ночная братия» поможет. Только месхитинскому Следящему не стоит знать эту сторону его жизни.

К тому же он прочитал память вахтеров. Глубоко не залезал, снял последние двое суток. Этого хватило для усиления холода: словно самого пытали. Поэтому, в присутствии Бориса, их воспоминаний коснулся самым краешком сознания. Анализировал длинной бессонной ночью.

«Правильно я решил со своими фотиками — только на самый крайний случай. Невыносимо же страдать за других! Блин, скоро теряться начну где — кого — кто…», — эта мысль скользнула мимолетно, а в голове засели две фразы:

— Не перестарайся, Длинный! За смерть он нас из земли отроет! Забыл предупреждение? На вещи и золото ему насрать…

В ворота постучали и сразу раздался заплаканный голос соседа, живущего рядом с семьей сына:

— Осбан, открой! С Осбагулом беда! Привезли его раненного, прожженного насквозь! Женщины мечутся, меня за тобой послали… открой, он тебя требует… проститься, — говорил через частые всхлипы.

Сердце старика сжалось и он, не обращая внимания на неуверенные предостережения Серенгула, которого тоже проняло: «Да подожди, Осбан… не по правилам это…», дрожащими руками распахнул калитку. Там действительно оказался бледный от страха сосед, которого сразу отпихнули в сторону и в ворота ввалились воины с замотанными лицами, словно стояла не тихая ночь, а выла песчаная буря.

Выпытывали у вахтеров одно: вы ходили с хозяином к Сарматам, где золото? Вы помогали его перепрятывать, мы знаем! Верные слуги от боли ни дарка не понимали. Зато сам «сказочно богатый» проанализировал поведение и вопросы «волков»: уши растут из давнего грабежа виллы «Апила», так как называли сорок талантов…

Информация пришла из-за моря, возможно вместе с эмиссаром, а наводчик — кого-то из слуг. Причем он либо сам всерьез верил, что привратники знают место хранения и оно находится на вилле или неподалеку, либо лично ненавидел этих привратников, либо… наврал «волкам». Он же и страху напустил, чтобы не убили ненароком… или она? Двум десяткам память читать?! Придется, если иные варианты не сработают. А Серенгул каков молодец! О груженых и пустых княжеских подводах не рассказал! О них он сам догадался, поэтому под клятву эти сведения не попадали. Впрочем, о крытых военных повозках, снующих туда-сюда, его не спрашивали, но по решимости «хранить государеву тайну» — не открыл бы, хоть и кожу бы с него сдирали! Образ воображаемой пытки сидел в голове вахтера едва ли не ярче реальной картины отбиваемых пальцев. Боль и в том и другом случае — непередаваемая!

Но в реальности и он, и Осбан рассказали все, что знали. Описали мощь Руса, как мага (преувеличенно) и ничего о золоте: «Уходил «тропой» и приносил неведомо откуда». Выли, возмущались, молили о пощаде, боялись умереть и хотели избавиться от боли. Осбан, бедный старик, искренне жалел, что не ведает, где хозяин хранит основное богатство.

«Порву козлов! — Рус сжимал кулаки. Имел в виду «волков» и «своего» предателя, — хоть и живы все — из земли отрою!..», — об имуществе и деньгах не думал. Мелькнуло сожаление о заготовках для амулетов и прошло. Невелика потеря. А готовые артефакты были самыми обычными, купленными в местных лавках. Изучал их, когда оставалось свободное время.

Прав был тот советчик. Только не стоило пытать его людей, может и плюнул бы за неимением времени. Хотя вряд ли.

Рано утром, в дворцовом парке, где стояли шатры для высокопоставленных пленников Рус простился с Борисом.

— Что, Рус, не захотел отправлять меня вчера с тем жадным глупцом Фарманом? — усмехнувшись, спросил месхитинец.

— Ты прав. Посчитал это оскорблением не только для тебя, но и для себя.

— Точно моя помощь не нужна?

— Да сколько можно, Борис! Справлюсь, не переживай. О себе подумай. Вернешься домой, к тебе возникнут вопросы. А что ты делал с Главным шаманом? Может вы и раньше были знакомы? Так и до предательства дело дойдет.

— Не дойдет, — не согласился Борис, — скажу правду — нашел преступника по делу виллы «Апила», напросился допросить и разговорились. Обо мне сложилось особое мнение — люблю разгадывать головоломки. Тебе, княжескому зятю и все остальное, это ничем не повредит. А военных секретов я не знал, так что не мог предать и при желании. У меня там жена, дети, внуки. Как я их брошу?