Вадим Крабов – Точка отсчета (страница 51)

В ответ Грация впилась в его губы горячим поцелуем.

— Я люблю тебя, я хочу тебя… мой варвар, — возбужденно прошептала она и стала лихорадочно стаскивать с себя одежду. Под шатерной тканью это нелегко, поверьте. Здесь, под аккомпанемент храпа друзей, они впервые переспали. То есть наоборот, когда сна ни в одном глазу. Хвала богам, шатер большой, уставшие компаньоны не проснулись от возбужденного шевеления и приглушенных стонов.

Грация окончательно освободилась от власти Марка, а Чик неуловимо изменился. Получив желаемое, успокоился. Но когда ему разбираться в собственных чувствах? Устал неимоверно, поэтому не обратил внимания, что странная любовь остыла.

Чик снял кольцо во время предпоследней ходки. Интуитивно, почти не заметив своего действия. Некогда думать, когда таскаешь тяжеленные мешки. Сжал в кулаке, нашел подходящего Духа, им оказался тот же, кто открывал двери, «каменный», и приказал ему разрушить все структуры. Дух ответил ревущим камнепадом и нырнул в перстень. В голове Чика завыли вихри каменных крошек. Не дожидаясь результата, сунул перстень в карман, подумав: «Не успеет до ухода, выброшу на фиг этот антиквариат». Дух успел. В перстне не осталось и капли Силы, ни одной магической структуры. Внешне, что удивительно, нисколько не пострадал.

Отряд еще три дня шел по убранным полям и пожелтевшим лугам. Вымотались и люди, и отощавшие на одной траве единороги. А еще и груз давил нещадно. Они, совсем как люди, смотрели на хозяев с немым укором.

— Все, — решительно пробасил Леон, — надо брать борков и выходить на тракт, иначе животные падут.

— Да, — согласился с ним Андрей, — все вымотались, и ушли мы изрядно, миль на сто пятьдесят. Думаю, нас потеряли. Астральные следы я сдуваю, Чик заметает земные. Достаточно.

— Где ближайшее поселение, которое на тракте? — спросил у него Чик.

— На запад десять миль.

— Отдыхам и выдвигаемся к нему. Встанем в сторонке, а Леон сходит и купит борков с повозками. Станем купцами. Двух телег хватит?

— За глаза, — ответил Леон.

— Тогда мы купцы и с повозками и борками свалились в овраг. Пойдет?

— Не-а, — вступил Андрей, — здесь оврагов быть не может, земля ухоженная — лооски с Хранящими работают. Ошиблись бродом. Помните, речку переходили? Захотели спрямить путь и обошли мост. Глубокая осень, дождей мало, вода мелкая. Дигон так делал даже весной. Еле-еле груз спасли. Это правдоподобно. Только встать надо со стороны реки.

— Так и сделаем, — подытожил заседание командир. — Леон, ты охранник нашего маленького каравана.

— Да, — согласился Андрей, — похож. Обо всем узнавай в трактире, он обязательно есть в селении на тракте, а на груз напускай таинственность. Все охранники так делают.

— Да что я, с охраной караванов не общался? — возмутился Леон. — Без тебя знаю, как они себя ведут!

Ученик в ответ хитро улыбнулся. Специально подколол.

Скоро его заявление о найме в караван, которое он оставил в ордене, станет правдой.

Леон вернулся через две четверти. Ехал в большой телеге, которую тянули два борка. Сзади на привязи двигалась такая же колымага со второй парой животных.

— Я и зерна прикупил, — крикнул он на подъезде к компаньонам, — и еды. — Выглядел он очень довольным, буквально лоснился.

— Ура! — закричала Грация и вприпрыжку, хлопая в ладоши, побежала к повозкам. Ее больше всех достали ночевки практически на голой земле, а ночи холодали. Да и более чем скромная кормежка надоела.

— Пришлось отвалить сто пятьдесят драхм. Как я торговался! — хвастался Леон.

Андрей прыснул:

— Да тебя облапошили! В таких дырах все это добро и сотни не стоит!

— Чего? — грозно отозвался на это высказывание бывший гладиатор.

— Брось, Леон, он тебя подтрунивает, — успокоила его Грация.

— Ничего не подтруниваю, я знаю, что Леон не умеет торговаться, — не сдавался студент. — Дигон бы и сотни не заплатил. У местных денег практически нет, а скота и таких вот самодельных телег — навалом. Облапошили, — сказал и ловко увернулся от подзатыльника Леона. — Лучше бы я пошел.

— Ты у нас дальняя разведка, — напомнил Чик.

— Поговори мне еще, сопляк! — продолжал горячиться Леон. — На тебя бы посмотрел, как ты с трактирщиком по дворам ходил, они такие цены заламывали!

— Да перестаньте вы! — крикнула девушка. — Остынет все, пока вы лаетесь!

Компаньоны, начинающие грабители, а теперь купцы, с удовольствием уминали горячую кашу, ели горячего жареного поросенка — горшки с едой были заботливо завернуты в тряпье и сохранили практически печной жар. Запивали молодым разбавленным вином. Не отставали от них и изголодавшиеся единороги. Они набросились на свежий овес, позабыв свою извечную гордость. Сытые борки вяло жевали придорожную траву, с удивлением поглядывая на своих отощавших собратьев, всегда ухоженных и надменных.

Отдохнув после сытного обеда, спокойно направились на юг по, как оказалось, почти заброшенному тракту. Заброшенный — значит ухоженная твердая грунтовка, а не мостовая из каменных плит. Изредка разминались с большими встречными караванами, им все намекали, мол, вы — идиоты, на этой дороге с охраной меньше чем два десятка делать нечего, славится частыми нападениями. На что Чик важно махал рукой, мол, нас пронесет, мы не лыком шиты. Охранники, немного отъехав, крутили пальцем у виска, а торговцы посмеивались, глядя на крестьянские телеги. Попутные караваны пока не встречались, а те же торговцы советовали постоять, подождать и присоединиться. За вполне умеренную плату, как они уверяли.

Накарканные разбойники повстречались через день в редком лесочке.

— Впереди засада, двадцать пять человек, — проговорил Андрей из транса и, что удивительно, совсем не низким голосом. Еще одна особенность воина-мага. Растет мальчик.

Теперь он уставал гораздо меньше. Следы больше не трогал, только наблюдал.

— Тринадцать за левыми кустами, там, видите, дерево с обломанной толстой веткой, двенадцать за правыми, чуть дальше по дороге. Оба отряда растянуты в цепи шагов на… двадцать. Как раз удобно на малый караван нападать. Оружие не вижу, значит, без Знаков, но наверняка перед атакой ударят из луков. Стоп… в правом отряде есть склонный к Силе… Пронзающих. Точно. Он самый дальний.

— Это опасно, — предупредил Леон, — может деревьями или камнями нас закидать или животных взбунтовать.

— Нет, он не сильный, дерево не вырвет, хотя… трудно об этом из астрала судить, но борков с единорогами потревожить может, да и нам может стать… неприятно. Эфир, он везде…

— Лекция потом, — прервал его Чик, — план такой. Останавливаемся на расстоянии полета стрелы…

Мини-караван остановился. Трое мужчин спешились, а женщина-возница осталась сидеть на козлах первой повозки. Вторая и вовсе была без кучера, шла привязанной к первой. Единороги без всадников побрели назад, похоже, к ручью. Вооруженные мужчины не спеша сходили в кусты, после них туда быстро сбегала женщина и вернулась на козлы. Завернулась в плащ. Мужчины скучковались и стали что-то обсуждать. Видимо, ждали возвращения единорогов. А куда это они? Спокойно пошли вперед, не подозревая, прямо к засаде. Проверить дорогу, что ли… и оставили груз незащищенным! Это что такое творится?

Парк, «доморощенный» колдун, вышел из транса и доложил лежащему рядом атаману:

— Оружие без Знаков, люди в повозках не скрываются, и активных амулетов там нет. Самый молодой обладает Силой, но в транс не входил, значит, о нас не в курсе.

— Точно? — недоверчиво переспросил атаман. — Очень все подозрительно, или они совсем дураки.

— Да недоумки они, Черный! — горячо ответил маг. — Мальчишка шевелился, говорил что-то, а в астрале обязательно замрешь, отвечаю! И молод он для воина-мага.

— Ну смотри, Парк, если что — спрошу. Не нравится мне все это… и мечников-парников не люблю…

— Отвечу, атаман! Придурки они!

Атаман скрепя сердце решился и по цепочке передал команды.

— Слева десять, справа девять побежали, хотят окружить нас или обоз, — прошептал Андрей. В таком раздвоенном состоянии он двигался вполне сносно, но до настоящего воина-мага, как справедливо заметил Парк, недотягивал.

— Назад, — тихо скомандовал Чик и дал условный знак Грации.

— Леон, куда вы, мне страшно! — крикнула девушка.

— Да идем мы, идем, — громко ответил Леон, — тихо тут, успокойся.

Мужчины развернулись и пошли назад. Особо не торопились. Возница завозилась в телеге и громко ругнулась:

— Дарки! Мешок порвался! И что с этим добром делать, скажи мне, Леон, — встала в полный рост и показала горсть золотых монет.

— Ты совсем дура! Зашей, рассыплем золото! — зло выкрикнул Леон, и воины пошли быстрее. Девушка, тяжело вздохнув, снова зарылась в повозке.

Блеск золота поломал все планы умного атамана. Вместо того чтобы сначала окружить вооруженных людей и расстрелять их из луков, большая часть ватаги бросилась на беззащитные телеги с целым мешком такого доступного сокровища.

— Идиоты, сперва воины! — заорал Черный, гневно поднимаясь с земли. Они с магом и четырьмя приближенными продолжали лежать в засаде. Атаман все-таки, головой работать должен, а не мечом махать.

Он не был услышан. Пятнадцать разбойников, громко вопя, бросились к грузу, и только четверо лучников уже открыто вышли на вооруженную троицу. Десять шагов — убойная дистанция.

Пятнадцать разномастных удальцов, вооруженных мечами всех форм, кое-кто с щитами и в шлемах, некоторые в кирасах, с дикими криками окружили телегу. Ту, где блестело золото. Грация смело выпрямилась, и в толпу полетели три последние сонные ледышки. Туман окутал повозку, накрыв и людей, и борков…