Вадим Крабов – Склонный к Силе (страница 27)
Оставшись один, огляделся. Все астральные тела в данное время находились в термах и за пределами забора. Никто не видел их ухода и, хотелось верить, сражения. Живых свидетелей, кроме Текущего, не осталось. Прыгнул в «яму», на всякий случай кинув в колодец несколько нитей Силы, который опустел почти на треть. А неслабо тянет Силу длинная тропа с большим «грузом»!
Всадники влетели в «Закатный ветерок» через несколько секунд после исчезновения «ямы». Последние полстатера гнали как угорелые. «На глазах» у магов астральные следы людей исчезали в непонятной структуре из Силы Геи!
На территории виллы их ждали только трупы. Слуги выбежали из терм и попытались спрятаться в саду, но их быстро переловили. Без толку, они ничего толком не видели. Кроме странного отношения хозяев друг к другу, будто все они друзья детства, да описания «желтого круга» (без сомнения, Звездной тропы, способной преодолевать блокировку), ничего необычного не рассказали. Князь сгоряча чуть не казнил Главного Следящего. Обошлось.
Падая в «песочном лабиринте» и несколько статеров после выхода из него, Рус анализировал произошедшее. Пришел к выводу, что не сглупил.
Правильно сделал, что приказал не стрелять в спины «волкам», – они поверили в его искренность. Правильно, что не стал связываться с бакалавром.
Ладно «пирамида», это даже Андрей может, но с какой скоростью он оперировал сложнейшими структурами! Казалось, Текущий (Карпос – всплыло из памяти «волка») думает ими, перебирая варианты. А силища? А на подмастерье сколько времени убил? Нет, пока даже с «близнецами» на Флорину идти рано, она и вовсе магистр. Знал это и раньше, и опасения оправдались. Одних «кубов», «дубины» и «пыльной стены» маловато. Одно порадовало: он, как и предполагал, может обходить блокировку памяти. Легко увеличил в своем воображении вязкую, упругую «стену» работы Целителей, нашел-таки «разрывы» в переплетении «сухожилий и связок» и пустил туда тысячи маленьких фотоаппаратов. Довольно просто все вышло. А блокировка Целителей, между прочим, практически не уступает блокировке Родящих.
«Спасибо, друзья», – поблагодарил он Духов.
Они в очередной раз не поняли «за что». Помогали «большому другу» по «велению сердца», как само собой разумеющееся. Прикрыли от холода и давления и, как только лед стал «обычным» и «большой друг» пожелал: «Пора!» – разорвали пирамиду. Зачем люди любят благодарить друг друга? Человеческих отношений они не понимали, но… было приятно. Это определение не точно, но лучше других описывает их странное чувство.
И правильно Рус первой отправил Гелинию.
В столице кочевых сарматов стояла ночь. Столица – слишком громкое слово, скорее, постоянное поселение Галанатал, где каменные строения – только храмы. Девушку выбросило в комплексе семейных шатров вождя, в специальном особо охраняемом месте открытия Звездных троп для членов его семьи. К тому же остальной «дворцовый комплекс» полностью перекрывался от путей Эребуса.
– Назовись! – первое услышанное ею слово.
– Гелингин, младшая дочь вождя Пиренгула! – ответила быстро и четко.
Порядки строгие. Ранит ее стража, отец только похвалит за бдительность. Стрелы были с двойными Знаками, пробивающим и усыпляющим. Дорогие и нестойкие, но на безопасности семьи вождь не экономил.
Загоревшийся световой амулет осветил огороженное частоколом поле. Вышки с лучниками, лучники и мечники на земле. Дежурный маг узнал ее по астральному слепку (вживую в глаза не видел) и подтверждающе поднял руку.
– Со мной еще… – тут девушка запнулась, и круг выбросил слугу. – Он, – быстро показала на него рукой, – и еще…
Снова не успела, выбросило второго слугу, но стража поняла – маг держал руку поднятой.
– Девять человек, – подсчитала девушка, уставшая за беспокойный вечер, который тянулся целую вечность.
Сказала и облегченно опустилась на землю. Давно не была дома и, если честно, не скучала. Разве только по отцу. Мать, рано отдававшую младших детей кормилицам и нянькам, не любила.
Глава 9
Карпос открыл глаза и долго не мог прийти в себя.
«Я у Тартара!» – ужасался он, вспоминая, как падал сквозь песок, а потом шлепнулся всей спиной в какую-то жижу.
Лишь через два-три статера решился открыть глаза. В небе загорались обычные вечерние звезды.
«Великий Гидрос, где я?!» – взмолился он, постепенно осмысливая реальность.
Грязь, травяные склоны… Овраг? Текущий резко сел и огляделся. Гея… Войдя в астрал, увидел неподалеку знакомое свечение. Приблизившись, взревел: «Это Эолгул! Проклятый Хранящий! Угодить в элементарную ловушку, стыд и позор! Но где колебания Силы?! Не может ученик владеть астральным колодцем, даже у меня его нет!» – от возмущения заревел в голос и, только услышав себя, успокоился.
Отряхнулся, как мог, раздраженно плюнул и окатил себя структурой чистой воды. Поднялся на склон и снова окатил, смывая грязь до конца. Быстро высушился и пошел в сторону города, размышляя, как пройти закрытые ворота, и ругая себя и ловкого ученика Хранящих, наверняка завладевшего амулетом с раскопок, которые так любят эти снобы – «каменные».
Досадовал, что упустил Андрея, но успокаивал себя: «Ничего, мальчишка, борковский выкидыш, если ты не умер – от меня не уйдешь!» – связать Хранящего с одним из участников ограбления не пришло в голову, так как его человек буквально на днях сумел разузнать в секретариате самого Главного Следящего: Хранящий в деле не фигурировал, там присутствовали Текущий, этруск и однорукий.
Карпос побывал и у «Закатного ветерка», который оказался на противоположной стороне города. Андрей и ученик Хранящих с виллы пропали, зато появились люди, сверкающие Знаками, – военные.
«Далеко не ушли, раз меня рядом закинуло…» – продолжил успокаивающие размышления.
Рус передумал отправлять бакалавра в пятно. Слишком близко к границе, выйдет и задумается. Решил зашвырнуть в тот самый овраг с грязью, где сам в свое время измазался по колено. Пусть охладится.
Стригант, посланник этрусского царя Гросса Пятого, долго размышлял о странной встрече на малом приеме у князя. Внешность Руса Нодаша, так называемого кузена одной из родственниц князя, очень походила на описание предполагаемого беглого принца. Ну прямо вылитый портрет. И имя – Рус.
С самой осени этот портрет показывали всем выезжающим за пределы страны верным законному государю этрускам, а посланникам – особо. И даже поиски этого человека (живого или мертвого) включались в высший приоритет работы посланников. Из-за этого «юноши» царь отправлял своих представителей и в те места, о которых образованные этруски и слыхом не слыхивали. Дотянется государь до края карты, ткнет наугад пальцем – готов посланник. Из благословенной Этрусии – к варварам. Заносчивых «археев» в странах центральной ойкумены еще можно терпеть, привыкли, но на окраины! Считай, Аргосту[8] на закуску. Он после чарки огневички[9] любит человечину.
Кому это понравится? Вот и добавляет Гросс сам себе проблем. Мало ему, что грусситы активизировались, подняли мертвого принца на щит. То одну провинцию захватят, то другую. Царь из одной их вышвырнет, они две займут. Так и скукоживаются верные ему земли. А тут еще и эти «посольства» из одного-двух человек. Из всех близких семей повыдергивал представителей, взялся за дальние семьи. А этрусские кланы посылать своих сынов за границу не любят, недовольство зреет.
Может, поэтому и идут у Гросса дела ни шатко ни валко? Нет, открыто не предают – не любит Френом предательства, но саботируют. Чтобы понял царь, что не надо так с родами. Не понимает. Образ очередного Грусса застилает ему взор, очевидных вещей не замечает и самого простого не разумеет.
Ну, найдут «принца», привезут его голову – и что? Грусситы на это навалят огромную кучу, заявят: «Фальшивка» – и продолжат кусать царя. Им этот «принц» нужен как символ, а символ убить невозможно. Гросс сам раздул пламя, поверив своему кафарскому посланнику, так вот сам бы и задувал. Да и теперь еще не поздно! Стоит ему в любом храме заявить во всеуслышание: «Жду моего брата в Главном доме Френома на суд его!» И все – перемирие на неопределенное время. Правда, такие события в пятитысячелетней истории Этрусии случались… по пальцам одной руки можно пересчитать, но было! Суд проходил, и никто не возражал против высшего правосудия, все присягали выжившему. На жизнь одного царя (после суда обычно долгую) хватало, а потом… не важно. Зато после вызова грусситам землю рыть придется, самим принца своего искать, раз подняли знамя, а гросситам останется терпеливо ждать и посмеиваться. Государь знает «божественное завещание», но не идет в храм с вызовом. Как же! Это означает признание мятежника равным себе. А верные кланы думают не только о признании, у них невольно закрадываются сомнения – царь боится.
Когда болит голова, опускаются руки, не говоря уж о пальцах. Небольшой род Шантроссов как раз относился к «пальцам», то есть являлся дальней семьей партии «гроссов».
Стригант, верный сын своего рода, две декады сидел посланником в Тире. Взвешивал «за» и «против» и в конце концов решился. Взял и написал письмо своему старому приятелю по учебе и юношеским попойкам Эрлану. Пусть он из партии «груссов», но торговые дела на пользу общей родины важны всем этрускам, правда?