Вадим Крабов – Колдун. Из России с любовью (страница 31)

– Все нормально, держись там, мы учитывали реакцию прокуратуры.

– За меня не беспокойся. После допроса я к тебе. Это самое раннее часа через три, мне еще в отделение заезжать.

– Тебя не арестуют? – я забеспокоился.

– И что? Ты же меня вытащишь! Шучу. Нет, не должны. По крайней мере, немедленно. Слежку могут отправить. Но я всех оперов знаю, да и сам бывший опер, уйду.

– Ничего не понимаю! Ты-то каким боком можешь быть причастным?

Сергей тихо усмехнулся:

– А откуда я узнал о стрелке? Зачем заранее командира ОМОНа подговорил? Чем пахнет? Работой на одну из сторон или на третью неизвестную, но тоже жутко криминальную.

– Почему раньше молчал?!

– Тихо, не кричи. А что бы это изменило?

Я посопел в трубу и неожиданно спросил:

– А у вас ФСБ есть?

– Да, целых пять человек, занимаются в основном заводом, но о них не слыхать. Все, жди меня, я и так в туалете слишком долго. Вызов сотру. Пока. – Вызов отключился.

Настроение испортилось, но откладывать работу не стал. С Богом!

Закинул сахар в рот и приступил. Захват прошел на удивление беспроблемно, не считая кило сахара и жуткого голода, который утолил сразу, как только закончил сбрасывать видео. Странно, но за десять минут сегодняшней работы жизненной энергии я израсходовал меньше, чем в первый раз за десятки секунд. По крайней мере, кишки на лезвие не наматывались. «Девочки» на мой немой вопрос не ответили, теряясь в догадках. Закономерность перехода жизненной энергии в ману, как показал этот, более длительный эксперимент, расчету не поддавалась. Потом спокойно, вдумчиво обреза́л, фильтровал, сжимал ролик, синхронизировал звук. Получилось сорок «метров» восьмиминутного видео вполне приличного качества, даже неожиданно приличного. Это из-за изначально качественного материала. Чай, не электроника. Я позволил себе немножечко погордиться.

Через два прокси-сервера зашел на Ютуб и заплакал: скорость… точнее сказать, отсутствие таковой. Делать нечего, два часа придется подождать. Засомневался: может, зря поддаюсь паранойе? И одернул себя: нет, не зря. Раз решил обезопасить Зину, то надо идти до конца. Ни к чему ее ай-пи светить.

Щелкнул входной замок. Явился Сергей.

– Зинка сегодня дежурит, пьем, – передал мне пакет с водкой и какой-то снедью.

– Да есть чем закусить! – слабо возразил я, невольно оказавшись в роли хозяина.

После второй стопки «за здравие» Сергей предложил «за упокой».

– Что это ты расчувствовался? Они все равно в аду, – заверил я. Так сказать, со знанием дела.

– Та-ак, а чего это ты зашифровался? Телефон выключил. Мне Зинка все уши прожужжала: мобильник не в сети, городской не берет. И телевизор, и радио не смотрел?

Я выключил сотовый и звонок городского, чтобы ничто не отвлекало. После, когда приступил к работе за компьютером, забыл включить.

– По нашему делу, значит, упокой, – догадался я.

– Седого, оказывается, одна из ОПГ похитила, а вторая застрелила. Он был им как кость в горле, боролся с преступностью не покладая рук! Во как. Потом сами банды что-то не поделили. Не удивлюсь, если тело нашего неподкупного спикера.

Я расхохотался до слез. Вот это вывернули!

– Смейся-смейся, меня тоже сначала хохотать тянуло. А потом появились показания братков из СИЗО, подтверждающие эту версию. Ни я, ни омоновцы начала стрелки не видели! – Сергей с силой треснул по столу. – Насильно привезли гражданина Седулина или он сам, во главе своей своры прибыл, которую все зовут седовскими, следствию, видите ли, не ведомо, и оснований не верить признавшимся бандюганам тоже нет.

– Не переживай, все равно они сидеть будут, раз признались, – выдавил я, еле успокаиваясь. – Не выпустят. Подумаешь, дадут поменьше! Славик точно не вернется, а это даже лучше, чем откинулся бы лет через десять.

– Понятно, ты только за этим и лез, но я-то здесь живу! Мне обидно, понимаешь, обидно! Если хочешь, то как гражданину обидно.

Я не стал шутить. Этого взрослого человека не сломала жизнь, он до сих пор верит в справедливость. Несмотря ни на что. Я ему искренне позавидовал. Да, таких людей легко обмануть, на их чувствах просто играть, но все же на них, на честных «Сергеях», не побоюсь высокого пафоса, земля Русская держится. Иначе Родина, толкаемая стяжателями и циниками, свалилась бы в болото безмолвного большинства. А если Россия ухнет в жижу с размаху, уйдет по макушку, то такая волна поднимется, что мало не покажется никому. Захлестнет всех без разбора – примеры в истории имеются.

Я тоже, в принципе, не из конформистов. Только циничнее Сергея. У меня имеется опыт управления маленьким баронством в пятьдесят тысяч душ населения и проблем в «госстроительстве», как я убедился, гораздо больше, чем я полагал дома, смотря телевизор, читая газеты, ища работу, считая зарплату, ужасаясь растущим ценам или встречаясь с наглым гаишником. Простой рецепт «Не воровать!» (в глобальном масштабе, включая коррупцию) – недостаточен и, увы, практически невыполним. Люди есть люди. Там они такие же, как здесь, разве что кредитами не задавлены и цивилизацией не испорчены, поэтому проще, искреннее и честнее. Но в целом общество все же страдает болезнями, похожими на земные. Есть «болото», есть неравнодушные, есть бюрократия, есть «Паровозы». Власть и преступность, правда, четко разделены: «Седых» я в Эгноре не встречал. Ну и магия накладывает отпечаток, и я бы сказал, в лучшую сторону. Но в общем-то…

– Пойдем, – неожиданно для себя я потащил Сергея в свою комнату.

– Ты в отцовской спишь, что ли? – констатировал он с приятным удивлением, до этого всерьез полагая, что мы с Зиной спим вместе.

– Видишь, на Ютуб файлик заливается? Включаю, смотри.

Спустя восемь минут он сидел на полу, и его губы шептали: «Откуда?!» Через пять минут задал этот вопрос вслух. Его лицо выражало смешанные чувства: от радости до откровенного испуга.

– Паровозу Славик камеру установил, Седому – телохранитель, а на поле – я сам. Все очень просто.

– Действительно… просто. Когда ты рассказал… Так ты кто? – Его раскосые глаза совсем сузились, и он стал похожим на фарфорового китайского болванчика. Только не смеющегося, а предельно серьезного.

– Дело в том, что… – начал я, медленно соображая. Я запретил «девочкам» разлагать спирт раньше времени, поэтому в голове, успевшей отвыкнуть от опьянения, сильно шумело. – Я не могу тебе всего рассказать… Видишь ли, есть некая немногочисленная группа людей, которая кое-что может, но не хочет себя афишировать. Я из этой группы. Здесь я оказался действительно случайно: неудачный эксперимент. Амнезия была, но прошла быстро. Большего рассказать не могу. Да ты знаешь остальное.

– Э-э-э, нет, расскажешь… кто такие, что задумали, – медленно, растягивая слова, потребовал Сергей, с плавностью настороженного хищника поднимаясь с пола.

– Успокойся! Никакие мы не масоны, не заговорщики; мы… Ты слышал о магах? – Плюнув на все, я решился поведать часть правды. Сергей стал мне близок.

– Колдуны, что ли? – возмутился он, скривившись, будто жабу лизнул. – Теперь другого Ваньку валяешь, Егор? Или как тебя там…

– Смотри. – И над моим пальцем загорелся яркий «светляк».

Сердце бешено заколотилось, на лбу выступила испарина, сильно, до тошноты захотелось ощутить во рту вкус сахара – самой восхитительной вещи на свете, но я терпел, заставляя огонек немножечко полетать. Маны Света выработал всего на четверть первого уровня, а подо мной пол ходуном ходит и в голове калейдоскоп резвится. Возможно, спиртное повлияло. Надо заметить, что «светляк» относится к простейшим заклинаниям, на него дискретность не распространяется, как и на управляющие узорчики, которыми «девочки» в астрале оперируют, например, для перевода колебаний стихии в электрический сигнал для тюнера. Нет, «закон ключа» в коротких плетениях по-прежнему действует, только шаг срабатывания уменьшается до величины одной единицы, то есть практически им можно пренебречь.

Сергей смотрел во все глаза.

– Это, типа, шаровая молния? – наконец хрипло выдавил он, когда я погасил огонек.

– Давай поедим, – прохрипел я в ответ и, шатаясь, направился на кухню.

Сразу набросился на конфеты. В жизни ничего слаще не ел!

Милиционер сидел на стуле, не шевелясь, не обращая внимания на выпивку. Застыл как изваяние, с таким же каменным выражением лица. Что только он не чувствовал! Фиона затруднилась с определением. Пожалуй, лучше всего подойдет слово «каша».

Я насытился и подождал, когда он соизволит оттаять. Не выдержал:

– Хватит, Сергей, очнись. Все путем, это я, Егор. Давай выпьем! Э-ге-гей! – крикнул я, тряхнув собутыльника за плечо. Мне порядком надоело находиться в «музее мадам Тюссо».

– Что? А… давай. – Его взгляд постепенно обретал осмысленность.

Мы выпили. Потом еще и еще.

– Так ты на самом деле Комес? – пьяно спросил Серега. Теперь я так его называл. Или Серым.

– Да, только в базах меня нет.

– Поня-а-атно… – Выпили еще. – А может, ты мне тот огонь внушил, а фаербола никакого и не было?

– Давай на видео снимем, убедишься, – фыркнул я, безразлично пожимая плечами. – Стой! Подожди, я отлучусь на секунду, – предупредил его, вспомнив о ролике-«бомбе».

Сходил, поменял ресурсы. Теперь файл загружался в «Мобильный репортер». Должны власти зачесаться после такого сюжета. Здесь, в маленьком Закутке, должны разрулить ситуацию. Но если нет, то… не знаю, что сделаю! В крови бурлил алкоголь, желание порвать всех негодяев всех миров, вместе взятых, жгло чуть ли не физически. Но разум не терял и никуда идти-ехать-лететь-перемещаться не собирался. И Фиона была ни при чем: в пьяном виде я никогда буйным не был.