Вадим Климов – Достоевский проездом. Барнаул 1857—2021 гг. Пьеса-экскурсия (страница 5)

ФМ. Близко мне всё это, страшно и понятно.

ПП. Храм хотят восстановить.

ФМ. А памятник жертвам куда же, позвольте узнать?

ПП. Отодвинут в сторону и оставят тут же в сквере.

ФМ. Гуманно, по-божески.

ПП. Пишут в газетах, что в 2018 году в Алтайской митрополии собрали «круглый стол», участники которого единодушно высказались за то, что нужно восстанавливать Петропавловский собор. Историки и краеведы отметили, что рядом с ним было кладбище, на котором похоронен Ползунов и первый главный командир Колывано-Воскресенских заводов Андреас Беэр, поэтому надо бережно к этому относиться.

ФМ. Кладбище скорбное место.

ПП. А там дальше по улице видите дом? Это тюрьма. Говорят, там есть подземный ход. Это одна из тайн города. Люди любят тайны. В Барнауле несколько страшных тайн, про жену одного губернатора, даму в голубом, про коллекцию начальника завода и про то куда исчез Анатолий Банных.

ФМ. У меня теперь нет тайн.

Из-за угла торопливо вышел Человек. Он в шубе, такие стали популярны, когда научились красить овчину, а случилось это в 1868 году, после создания красителя для обработки овчин по методу Гуляева, такие шубы будут долго называть «барнаулкой».

ЧЕЛОВЕК. Барин, барин, погодите.

ПП. Что случилось?

ЧЕЛОВЕК. Нету мармеладу. Все лавки обошёл. А вы об чем рассказываете? Про вас, господин прапорщик, все знают. В газетах же писали, что военный суд находит подсудимого виновным в том, что он, получив из Москвы от дворянина Плещеева копию с преступного письма литератора Белинского, читал это письмо в собраниях: сначала у подсудимого Дурова, потом у подсудимого Петрашевского, и, наконец, передал его для списания копий подсудимому Момбелли, был у подсудимого Спешнева во время чтения возмутительного сочинения поручика Григорьева под названием «Солдатская беседа». А потому военный суд приговорил вас, отставного инженер-поручика, за недонесение о распространении преступного, о религии и правительстве письма литератора Белинского и злоумышленного сочинения поручика Григорьева, лишить на основании Свода военных постановлений ч. V, кн. 1, ст. 142, 144, 169, 170, 172, 174, 176, 177 и 178, чинов, всех прав состояния и подвергнуть смертной казни расстрелянием.

ПП. Согласитесь, Фёдор Михайлович редкий человек.

ФМ. И память точная. Ужасный он у вас, что там с мармеладом, говорит?

ЧЕЛОВЕК. Врут, что промёрз, пока везли из Парижу, холода-то стоят какие. А может купец, цену набивает.

ПП. Ну-ну.

ФМ. Надо найти.

Человек встал, как вкопанный, развел руками и промолчал, хлопая своими рязанскими глазами.

ПП. Так вот, Фёдор Михайлович, потом на месте тюрьмы будет филармония, но сначала будет народный дом, иногда его называли публичным, но не в том смысле. Здание будет построено в 1898—1900 годах по инициативе общественного деятеля Штильке, при содействии начальника Алтайского округа Болдырева. Кабинет Её императорского величества бесплатно передал Обществу попечения о начальном образовании в Барнауле Аптекарский сад и сгоревшее здание тюрьмы, на фундаменте которой начали строительство.

ФМ. Сгорела, значит, тюрьма? Россия встанет ото сна. И на фундаменте её воздвиг народ потешный двор.

ЧЕЛОВЕК. Сгорела к чертям. Простите великодушно, барин. (Поёт). Долго я тяжкие цепи влачил, долго бродил я в горах Акатуя. Старый товарищ бежать пособил, ожил я, волю почуя.

ПП. Я просил тебя – неизвестных пока песен не пой.

ЧЕЛОВЕК. Её напишут в следующем году. Щас спою. (Поёт).

Голуби летят над нашей зоной,

Голубям нигде преграды нет,

Как бы мне хотелось с голубями

На родную землю улететь.

Но забор высокий не пускает

И колючек в несколько рядов,

Часовые с вышек наблюдают,

И собаки рвутся с поводов.

Что мне с мармеладом делать?

ФМ. Очень народная песня. Каторжная. У нас в Омске её не пели. Мармелад очень нужен, помоги, добрый человек, ещё спросите, у всех ли нету? Продолжайте, Пётр Петрович, весьма интересно.

ПП. Пройди по всем лавкам, без мармеладу не возвращайся. Фёдор Михайлович желает невесте преподнести. Ступай уже. Так вот. По просьбе Болдырева петербургский архитектор Ропет бесплатно выполнил проект здания в псевдорусском стиле. Деньги на строительство здания собирались за счёт пожертвований. К началу работ накопилось 28 тысяч рублей, в том числе субсидия Министерства финансов – 10 тысяч, пожертвования иркутского купца Сибирякова – 5 тысяч, барнаульского купца Сухова – 2 тысячи, бийского купца Морозова – 2 тысячи, главного управления Алтайского округа – 900 рублей. Городская дума выделила кирпич, лес и другие строительные материалы на сумму 4,5 тысячи.

ФМ. Не дорого.

ПП. Как раз из-за экономии замысел архитектора Ропета был воплощён не полностью. Обратите внимание, что фасад здания решён в русском стиле, декорирован кокошниками, мелкими витыми колонками, наличниками и другими мотивами, заимствованными в архитектуре Руси XVII века. Строительство велось без авторского надзора, с отклонениями от проекта. Сложенное из красного кирпича, оно выбивалось из строгой, в духе классицизма, застройки Петропавловской улицы. Торжественное открытие Народного дома состоялось 17 декабря 1900 года. Он достаточно быстро стал основным центром культуры в городе. Тут даже театр драмы был.

Пересекая площадь, размахивая руками, как весёлые итальянцы, к героям нашей экскурсии шли два почтенных гражданина. Одеты они были в форменные шинели горных офицеров. Они не обращали внимания на редких извозчиков, а один ломовой засмотрелся на собор, долго крестился и кланялся, и не заметил господ офицеров. Тётка, которая торговала на углу беляшами, заорала, как проклятая, из которой изгоняют дьявола. Ломовой натянул вожжи, офицеры отскочили в сторону, извозчик опять перекрестился три раза и плюнул через левое плечо. Господа остановились, крестьянин слез с возка, и, опустив голову, стал выслушивать всё, что ему говорили офицеры. Со старых тополей, громко каркнув, взлетели вороны и тучей закружились над аптекарским садом.

ПП. Вы же знакомы с братьями Самойловыми?

ФМ. Я помню этих приятных господ. Сергей Васильевич помощник управляющего Локтевского сереброплавильного завода, а его младший брат Иван Васильевич – пристав надворных работ. Они артисты-любители.

ПП. Совершенно точно, они исправно служат горному делу, оба не чуждаются семейных традиций, заметны в числе самых талантливых актёров Благородного любительского театра горных офицеров. Преданность алтайских Самойловых театральному искусству выше всех похвал ещё и потому, что связана для них с немалыми лишениями, и, возможно, значительными расходами. От Локтевского завода, где служили братья, до Барнаула 300 верст. В апреле 1857 года Сергей Васильевич будет назначен управляющим Сузунским медеплавильным заводом, и с ним туда же переедет младший брат, но от Сузуна до Барнаула тоже не близкий путь в 128 верст.

ФМ. Я слышал, у театра в Барнауле богатая история.

ПП. Сейчас они подойдут и расскажут, им лучше знать.

Подходят братья Самойловы, машут руками и что-то обсуждают. Кажется, что они спорят.

БС1. А котлеты лучше. Здравствуйте, господа.

БС2. Наше почтение, Пётр Петрович.

БС1. Здравия желаем, Фёдор Михайлович.

БС2. Я вас сразу заметил.

БС1. Я вас сразу узнал.

БС2. Я сразу заметил и сразу узнал.

БС1. Я не спорю, я тоже сразу узнал, когда заметил.

ПП. Я Фёдору Михайловичу про театр рассказываю.

БС2. Дело в том, что в Барнауле ещё с 1776 года существовал публичный светский театр. Согласно документам, длина театрального дома составляла около 28 метров, ширина – 13 метров. В зале было 22 скамьи, по пять человек на скамью. Соответственно, вместимость зрительного зала театра примерно 100 человек. А?

БС1. Более того, при нём существовало что-то вроде театрального училища, где учили молодых людей разных сословий актёрскому мастерству. А теперь любительский театр горных офицеров находится в самом расцвете, является «главной эстетической привязанностью общества». Каково?

ПП. Так их театр назовёт Ирина Николаевна Свободная в 2003 году. Она напишет, что «иные здешние господа жили и веселились, чуть ли не по-столичному».

БС1. Почтенная Ирина Николаевна Свободная, как вы сказали, видно, была чудесным человеком и большим знатоком истории театра.

БС2. Труппа местного театра состоит из горных офицеров, посвящающих свой досуг театральному искусству. Многочисленные командировки чиновников в столицы позволяют привозить новинки репертуара, заметное место в котором занимали комедии, драмы, сцены из городской жизни, картины с натуры, мелодрамы, водевили.

БС1. Мы весь репертуар Императорского Малого театра знаем. «Минутное заблуждение» – комедия Ожье, «Тайна женщины, или от рома много грома» – популярный французский водевиль, очень модный и весёлый.

БС2. Мы и драмы знаем, например, «Семейная тайна».

БС1. Но водевили лучше. «Простушка и воспитанная», «Несчастье особого рода», «Слабая струна».

БС2. Драма интереснее, возьми «Бумажник» Ушакова.

БС1. Публике больше нравятся комедии «Заколдованный жених, или Семьдесят пятая попытка», «Незнакомые знакомцы» и даже «Два с полтиной и больше ничего» Яковлевского, это, представляете, по Пушкину! Самому Пушкину! Каково?

БС2. Драмы, говорю тебе, душевнее. «Царские милости», «Нищая», «Любовь, долг и совесть».

БС1. Мы даже знаем про постановку «Свадьба Кречинского» Сухово-Кобылина и «В чужом пиру похмелье» Островского.