Вадим Климов – Достоевский проездом. Барнаул 1857—2021 гг. Пьеса-экскурсия (страница 2)

ФМ. Благодарю. Сами добыли такого зверя, Пётр Петрович?

ПП. История случилась в экспедиции на озеро Иссык-куль. Выехали мы 2-го сентября. Кроме моего крепостного слуги и двух киргизов, к нам присоединились ещё два казака из бессрочно отпускных, и один юноша, не достигший ещё служебного возраста. Они пожелали ехать с нами в горы на охоту за тиграми. Казаки-охотники не обманулись в своих ожиданиях. Когда мы выехали из зоны фруктовых деревьев в зону хвойных лесов, мы действительно выпугнули из густых зарослей двух тигров. Все бросились их преследовать, но, конечно, безо всяких шансов на успех. Проехав версты три в горы, я решил повернуть назад. Встав поутру после утомительных переездов прошедшего дня, я узнал о печальном исходе тигровой охоты, в начале которой мы пытались принять участие. Преследуя тигров, три охотника напали, наконец, на их следы, которые в одном месте расходились, так как, очевидно, оба тигра побежали по разным тропинкам. По верхней тропинке отправился один из двух старших и опытных охотников с собакой, по другой пошёл столь же опытный старый казак с молодым, ещё никогда не бывавшим на тигровой охоте. Обе партии не теряли друг друга из виду. Казак, шедший по нижней тропинке без собаки, заметил тигра, притаившегося в кустарниках, уже слишком поздно для того, чтобы иметь время в него выстрелить. Тигр бросился на охотника так стремительно, что ударом лапы выбил у него винтовку из рук. Опытный казак, не теряя присутствия духа, стал перед тигром, который в свою очередь тоже остановился и лег перед охотником, как кошка, которая ложится перед мышью. Молодой казак спешил на выручку товарища, но руки его так оцепенели от страха, что сделать выстрела он не мог. Тогда старший казак потребовал, чтобы он передал ему свою винтовку, но и это молодой казак не был в состоянии сделать. Старый обернулся и сделал шага два или три для того, чтобы взять у молодого его винтовку. В этот момент тигр бросился, и, схватив казака за плечо, повлёк его сильным движением вперед, так как заметил, что третий казак, шедший с собакой по верхней тропинке, быстро бежал наперерез его пути. Тигр уже успел перебежать место пересечения тропинок, но собаке удалось догнать его и вцепиться ему в спину. Тогда тигр, бросив свою добычу, пробежал немного вперед и начал вертеться для того, чтобы сбросить и разорвать своего маленького врага, что ему и удалось. Но тут он был поражён двумя смертельными выстрелами преследовавшего его охотника. Однако он имел ещё достаточно силы для того, чтобы спуститься до ручья, напиться и испустить на его берегу своё последнее дыхание. Но победоносному стрелку было уже не до тигра. Он бросился на помощь своему товарищу, у которого одна рука была перегрызена выше локтя, а у другой сильно повреждены два пальца. Потом пострадавшего с трудом перевезли в Верное, где я только по своём возвращении из двух своих поездок на Иссык-куль посетил его в госпитале, и нашёл выздоравливающим, хотя рука у него уже была отнята. Трофей их охоты, эта тигровая шкура, был передан мне, а сумма, данная мной охотнику, убившему тигра, была великодушно уступлена им пострадавшему товарищу.

ПП. Печальная история, но шкура удобная, тёплая.

ЧЕЛОВЕК. Ваше благородие, я вас покрывалом верблюжьим накрою. И мёду в чай положу.

ФМ. Спасибо. (Пауза). Вы, Пётр Петрович, большой натуралист. Я же ничего не знаю о животных. Зато строем умею ходить. Александр Егорович рассказывал, что тигров и барсов много водится в юго-западных отрогах Алтая, в камышах озера Балхаш, и особенно по рекам Или и Чу. Это тот же тигр, что и в Индии, по величине и цвету шкуры, только зимою шерсть отрастает длиннее и гуще. Врангель как-то на даче рассказывал байку. Покончив со следствием, принял он приглашение на тигровую охоту. Зверь, очень большой, судя по следам, был обойдён в камышах. Знали тропу, по которой он выходил на охоту, и вот у этого места полукругом стали стрелки, человек двадцать, а версты за полторы, у озера, зажгли камыш. Ветер дул на них, зверь не мог не выскочить на цепь охотников. Ждали долго. Камыш, ещё довольно свежий, горел долго. Наконец, тихо, медленно, величаво, гордо, вышел зверь – огромный, красивый, сильный. Вдруг тигр прильнул к земле, вытянул передние лапы и круто подобрал задние. Все поняли, что последует прыжок, что наступил момент стрелять. Они были шагов на сто от тигра. Раздался залп. Животное сделало огромный прыжок вверх на громадный близлежащий камень и там издохло. Шкуру этого великолепного тигра Александр Егорович купил за десять рублей и отослал отцу.

ПП. Барон был совсем недавно у нас проездом по служебным делам в Бийск, останавливался, навещал дом Андрея Родионовича, виделся с Екатериной Иосифовной.

ФМ. Страдает.

ПП. Не заметно.

ФМ. Вы уже прижились в Барнауле?

ЧЕЛОВЕК. (Подаёт стакан чая). Закуски подать? Папиросы?

ПП. Фёдор Михайлович, закусите с дороги, а потом обедать пойдём.

ЧЕЛОВЕК. Коньяку в чай налить или так поднести?

ФМ. Я не пью. Благодарю, Пётр Петрович, с превеликим удовольствием перекушу. Покурю. А вы пока расскажите, как вы нашли город. Я думаю просить о переводе в него. Начальник Алтайских заводов, полковник Гернгросс, желает, если обстоятельства позволят, чтоб я перешёл служить к нему, и готов дать мне место, с некоторым жалованьем.

ПП. Отчитываюсь, коли вы так серьёзно настроились. Во время моего пребывания в Барнауле домов насчитывали до 1800, а число жителей превосходило 10000 обоего пола. Начался город с сереброплавильного завода. 28 сентября 1739 года на реке Барнаулке, в километре от её устья, началось сооружение плотины для медеплавильного завода Акинфия Демидова. После обнаружения серебра в алтайской руде, в 1746 году, предприятие было перестроено под его выплавку. Барнаульский завод находился достаточно далеко от месторождения руды – до Змеиногорского рудника 247 верст, до Салаирского – 160 верст. Его размещение на реке Барнаулке было обусловлено удачным расположением рядом с ленточным бором как источником топлива. После передачи имущества Демидова в собственность российских императоров здесь разместилась Канцелярия Колывано-Воскресенских заводов. До середины XIX века на Барнаульском сереброплавильном заводе выплавляли девяносто процентов всего российского серебра. Вы не обращайте пока внимания, дорогой Фёдор Михайлович, что я про будущее знаю, я вам потом объясню. Так вот, после отмены крепостного права в 1861 году…

ФМ. Что вы говорите, побойтесь, я же ещё под надзором.

ПП. Да, в 61-м мастеровые завода были освобождены от обязательного труда, в результате чего население города уменьшилось на тысячу человек. В 1893 году, в связи со снижением объёмов выплавки серебра и его стоимости, Барнаульский завод был закрыт. Позднее в его помещениях разместился лесопильный завод, а в советское время была спичечная фабрика.

ФМ. Уважаемый друг мой, вы говорите неизвестные мне слова. Например, что значит советский?

ПП. Простите, этого я не могу объяснить. В 1917 году в России поменяется политический строй. Настанет Советская эпоха. Я всего не понимаю, но она продлится 74 года. Забудьте пока. С начальником алтайских заводов, добрейшим Андреем Родионовичем Гернгроссом и женой его, Екатериной Иосифовной, вы знакомы. И детей их знаете.

ЧЕЛОВЕК. Я всё про всех знаю. Гернгросс – горный инженер, с 1854 года – горный начальник Алтайских заводов. Окончил Горный кадетский корпус с большой золотой медалью, с 1834 года служил на Алтае, был смотрителем рудника, управляющим Сузунским, затем Барнаульским заводом. Выезжал в продолжительные командировки в Германию, Венгрию, Швецию, Норвегию. Вы, ваше благородие, господин прапорщик, познакомились с Гернгроссом весной 1855 года, во время поездки со своим другом Врангелем на Локтевский медеплавильный завод. Врангель писал: «В этот наш приезд в Локтевский завод, мы застали там главного начальника Алтайского округа генерала Гернгросса, образованного, любезного и гуманного. Я знавал в Петербурге близко всю его родню, и здесь мы с ним скоро сошлись. Я представил ему Фёдора Михайловича, он отнёсся к нему очень приветливо, и настойчиво приглашал его вместе со мной погостить к себе в Барнаул и Змеиногорск, где имелась великолепная казённая дача, в которой семейство генерала проводило лето». Вы посещали с Врангелем Гернгросса в Змеиногорске, в ноябре 1856 года. Как известно, вы, господин прапорщик, встречались с Гернгроссом в Барнауле, и написали, что он вам очень понравился.

ФМ. Занятно, исчерпывающе. Чаю горячего подлейте, учтивый вы наш.

ЧЕЛОВЕК. Примите, ваше благородие.

ФМ. Пётр Петрович, брат Михаил прислал мне сигары. Я давно просил прислать папиросы и сигары. Пришли в самое время. Хотите сигару?

Фёдор Михайлович закурил и задумался, смотря в одну точку. По комнате ровными полосами стелился табачный дым, и лёгкие книжные пылинки блестели в нём золотом на фоне голубого ситца стен, отражая пламя свечей в старом зеркале.

ПП. (Внутренний монолог). Тут только для меня окончательно выяснилось всё его нравственное и материальное положение. Несмотря на относительную свободу, которой он уже пользовался, положение было бы всё же безотрадным, если бы не светлый луч, который судьба послала ему в его сердечных отношениях к Марье Дмитриевне Исаевой. В браке она была несчастлива. Муж её был недурной человек, но неисправимый алкоголик, с самыми грубыми инстинктами и проявлениями во время своей невменяемости. Поднять его нравственное состояние ей не удалось, и только заботы о своём ребенке, которого она должна была ежедневно охранять от невменяемости отца, поддерживали её. И вдруг явился на её горизонте человек с такими высокими качествами души, и с такими тонкими чувствами, как Фёдор Михайлович. Понятно, как скоро они поняли друг друга, и сошлись, какое тёплое участие она приняла в нём и какую отраду, какую новую жизнь, какой духовный подъём она нашла в ежедневных с ним беседах, и каким и она, в свою очередь, служила для него ресурсом во время его безотрадного пребывания в не представлявшем никаких духовных интересов городе Семипалатинске. Во время моего первого проезда через Семипалатинск в августе 1856 года Исаевой уже там не было, и я знал о ней только из рассказов Фёдора Михайловича. Она переехала на жительство в Кузнецк, куда перевели её мужа за непригодность к исполнению служебных обязанностей в Семипалатинске. Между нею и Фёдором Михайловичем завязалась живая переписка, очень поддерживавшая настроение обоих. Осенью обстоятельства и отношения обоих сильно изменились. Исаева овдовела, и не в состоянии была вернуться в Семипалатинск, но Фёдор Михайлович думал о вступлении с ней в брак. Главным препятствием тому была полная материальная необеспеченность их обоих, близкая к нищете. Фёдор Михайлович имел, конечно, перед собой свои литературные труды, но ещё далеко не вполне уверовал в силу своего могучего таланта, а она по смерти мужа была совершенно подавлена нищетой. Во всяком случае, Фёдор Михайлович сообщил мне все свои планы. Ещё тогда мы условились, что после моего водворения в Барнауле, он приедет погостить ко мне и тут уже решит свою участь окончательно, а в случае, если переписка с ней будет иметь желаемый результат, и средства позволят, то он поедет к ней в Кузнецк, вступит с ней в брак, приедет ко мне уже с ней и её ребенком, и, погостив у меня, вернётся на водворение в Семипалатинск, где и пробудет до своей полной амнистии. И вот он сидит на диване, курит, о чём-то задумался и собирается скоро ехать в Кузнецк.