Вадим Кленин – Четыреста капель крови (страница 5)
– Это что такое? Ты собираешься меня опозорить перед всеми?
Из всех, впрочем, рядом стоял только клоун-андроид, а какого бы он поколения ни был, много чести – его стесняться. Но мальчик сдержал слезы и даже промолчал.
«Что вообще сегодня происходит? – испуганно размышлял он. – Сначала олень на дороге, потом отца заглючило. Потом и мама присоединилась. Еще этот дурацкий внутренний голос, которого никто не спрашивал».
«Так обычно и бывает, когда заставляют делать то, что ты не хочешь», – язвительно откликнулся голос и снова замолчал.
И тут с севера налетел порыв теплого ветра. Он приподнял пышную прическу матери. И впервые Ефрем впервые увидел на ее правом виске точно такую же темную пластину, какая была у отца.
Он несколько мгновений ошарашенно пялился на этот девайс, пока его не вернул в реальность клоун.
– Жаль, что у тебя такой нет, – поймав изумленный взгляд мальчика, сказал продавец. – Вот тебе пульт – попробуй управлять машинкой с помощью него. Такой же есть в комплекте. Специально – для простых людей.
Ефрем машинально взял темную коробочку, не глядя нажал кнопку и стал двигать анахроничными джойстиками. Управлять таким девайсом современный дети умеют с пеленок. Потом, ощутив на кончиках пальцев шероховатость пластика, он опустил взгляд и уткнулся в миниатюрный экран. Тот показал трассу, как она бы выглядела с точки зрения настоящего пилота.
Одна из тестовых машинок снова ожила, приподнялась над прилавком и резко рванула по виртуальной трассе. Это отвлекло Ефрема от грустных размышлений. Мальчик улыбнулся и стал максимально срезать углы в поворотах, чтобы выиграть время. Первый круг, второй… Он уже предвкушал третий круг, который хотел пройти идеально. Но игра вдруг замерла. Прозвучал зычный гонг, и над комплексом раздался приветливый голос девушки:
– Дорогие гости! Гонка третьего этапа скоро начнется. Прошу зрителей проследовать на свои места. Мы вас ждем.
Виртуальная трасса мгновенно растаяла в воздухе. На Ефрема снова смотрела черная пустота. Зависшая в воздухе машинка развернулась и тихо подлетела к столу. Разочарованно пыхнув дюзами, она плавно присела на поверхность, разметав выхлопами крошки от съеденной недавно кем-то булки.
Расстроенный Ефрем протянул пульт продавцу. Тот его взял, но взгляд остановил не на девайсе, а на самом Ефреме, оглядев с ног до головы. В висках у мальчика вдруг потеплело, а голову сжало – как совсем недавно, на въезде в комплекс.
– Подумай над моими словами: сила мысли быстрее рук, – сказал продавец.
Но ответить Ефрем не успел.
– Нам пора, – отец положил руку ему на плечо, и необычное тепло в висках исчезло.
Глава 3
Поначалу гонка заворожила. Яркие краски самого ристалища дополнили разноцветные, монотонно гудящие флайеры, выплывающие из боксов и прогревающие двигатели в ожидании старта. После представления участников и удара гонга они рванули с места, словно маленькие разъяренные пчелы, образовав хаос из ревущих турбин, световых пятен и самых немыслимых перестроений. Собравшись поначалу в кучу, уже через секунду они вытянулись длинной стрелой – не иначе собрат-разведчик указал им на цветочную поляну прямо под боком, полную свежайшего нектара самой высокой пробы.
Первая пара устроила зрелищный инцидент уже на третьей секунде. Не поделив довольно широкую трассу, машины столкнулись бортами. И если первый флайер еще сумел кое-как выправиться и в конце концов нырнуть в крутой поворот, продолжив гонку, хотя заминка стоила ему сразу трех позиций в рейтинге, то вот второй… Как подбитый самолет из старинных фильмов про большую войну, он по вытянутой дуге заскользил вниз, оставляя за кормой жирный коптящий след. К счастью, пилот успел вовремя катапультироваться, взлетев свечкой вместе с креслом. Его парашют подхватило ветром и отнесло в сторону – за пределы трибун. Корпус же, объятый яростным пламенем и антрацитовым дымом, рухнул на прозрачную поверхность трассы. Две стихии – лед и огонь – сцепились за неожиданную добычу. Кристаллизованный азот начал быстро плавиться, запарил, вскипев двумя белоснежными фонтанами газа. А пламя, словно разъяренная мамба, шипело и кусало противника с самых неожиданных ракурсов, пытаясь надавить, продавить и задушить. Металл корежило – он то покрывался инеем, то принимался краснеть и плавиться, роняя капли сгорающих краски и пластика на ледяную поверхность.
Зрители с задних рядов ринулись в проходы, чтобы все рассмотреть. Пилот уже никого не волновал – выжил и ладно, всё равно это просто андроид. Всех интересовало, долго ли дорогущая тачка, на которых в миру ездила новая элита, продержится в битве двух стихий. Но победителя так и не выявили. Спор огня и льда довольно быстро разрешили. Мощные струи белой, как снег, пены ударили откуда-то снизу, из-под трибуны. Огонь захлебнулся, а фонтаны азота заткнулись. Уже через минуту на трассу выскочили ремонтники и стали пинать искореженный остов к ближайшей обочине. Трассу освободили еще до того, как из-за дальнего поворота показались первые гонщики, завершающие стартовый круг.
Ефрем даже выбрал, за кого будет болеть. Впрочем, особо напрягать извилины и не пришлось. В гонке участвовал лишь один человек, остальные были такие же искусственные AGI-«Эйджи», на которых он насмотрелся в школе. Только одеты они были не в учительские костюмы, а в несгораемые комбинезоны. Фантазеры прошлого надеялись, что AGI станет эквивалентом среднестатистического человека. Но ни у одного живого не было такой памяти и такой реакции. Лишь модифицированные люди могли составить им хоть какую-то конкуренцию в гонках – да и то лишь отчаянно рискуя собой, полностью отключив инстинкт самосохранения.
Там, где роботы пасовали, высчитывая вероятности катастрофы до десятитысячной после запятой, эти безумцы рвались вперед, проявляя чудеса бесстрашия и везения. Тем самым они показывали всем, что наличие суперкомпьютера в башке еще никому не прибавило ни хитрости, ни храбрости, ни гордости. И сейчас этим человеком был аргентинец по имени Аннес Нойтра, достойный наследник испанских конкистадоров древности. Словно блистательный тореро, он принял вызов перекормленных информацией быков и одного за другим «закалывал», изящно обходя на поворотах и виражах. Как сказал отец, Нойтра тоже был тюнингованным – со вживленным чипом. Но при отсутствии выбора Ефрему сгодился и такой смельчак. На экране напротив уже тридцатой строчки рейтинга гонки улыбался именно этот смуглый красавец в новенькой фиолетово-белой униформе, и титановой пластины на его виске видно не было.
Синие, красные, черные, желтые, зеленые вспышки пролетали мимо трибуны так быстро, что в конце концов слились в пеструю ленту, похожую на морскую змею, пожиравшую собственный хвост. За какой-то надобностью она вылезла из прекрасного моря и с шипением, переходящим то в визг, то в рык, убегала от монстра, одновременно догоняя свою добычу.
На очередной прямой Аннес Нойтра обошел уже шестнадцатого робота и продолжил рваться к победе. За спиной Ефрема раздался ободряющий рев, и кто-то прокричал:
– Давай, Аннес, жми! Покажи этим ржавым железкам!
Флайер аргентинца пронесся мимо, сверкнув, словно сапфир. Кто-то из зрителей радостно засмеялся и захлопал в ладоши, а информационный экран показал напряженное лицо пилота, у которого на переносице собирались первые капельки пота.
Над кричавшим болельщиком загорелся желтый столб света, и в его персональном коммуникаторе что-то дзинькнуло. Бородатый мужчина в темном свитере удивленно взглянул на запястье, где висели «часы» личного коммуникатора. Прочитал сообщение и махнул рукой.
– Предупреждение выписали, – пояснил он обернувшемуся на звук отцу Ефрема. – За недостойное поведение. Оскорбление, мать их, нового вида жизни. Нарушение пятого параграфа Конституции. Я, признаться, и не помню, что там прописали правозащитники. Да и плевать!
Несмотря на браваду, мужчина все-таки подавил эмоциональный порыв и сел, скрестив руки на груди. Его спина заметно ссутулилась. А сам он стал похож на недовольного филина.
– Я болею за тебя, Аннес! – писклявый женский голос поддержал прерванный было кураж, и трибуна вновь ожила. Многие стали на разный лад костерить «искусственных» и подбадривать человека-пилота. Возможно, эмоциональный посыл дотянулся до нервной системы гонщика – он продолжал обгонять соперников. Но практически над каждым креслом на трибуне сектора «С» зажглись желтые предупреждающие огоньки, а треньканье коммуникаторов стало похоже на сбившийся с ритма военный марш. Двое бедолаг и вовсе докричались до штрафа, сопровождаемого противным кряком сирены и красной подсветкой. Чуть остыв, люди стали смущенно переглядываться, пожимать плечами и постепенно они угомонились.
«Не скучно тебе? Может пройти, прошвырнуться? Где-то там наверняка есть автоматы с бесплатной пиццей», – с ехидцей вдруг снова спросил долго молчавший внутренний голос Ефрема. И хотя его опять хотелось послать, аргумент с перекусом мальчик счел разумным. Хотя, конечно, отцу причину назвал другую.
– Пааа… Мне надо отлить, – шепнул Рема в ухо родителю, одному из немногих, кто на трибуне не поддался зову толпы.
– Иди, конечно, – быстро и даже с заметным облегчением, будто сбрасывая тяжелый груз, ответил тот. – Только поспеши, а то Аннес выиграет гонку уже без тебя.