Вадим Казанцев – Необратимые улучшения. Публицистика души и проза жизни (страница 2)

Марк распахнул глаза. Света не было – лишь грязное, серое марево, пробивающееся сквозь засиженное мухами окно. На потолке – набухшие от сырости жёлтые разводы, напоминающие контуры каких-то уродливых материков.

Он попытался пошевелиться, но правая рука дёрнулась и застыла. Резкая боль в запястье. Марк повернул голову: его рука была намертво притянута широкой брезентовой стропой к железной спинке кровати. Койка отозвалась на каждое движение тем самым металлическим скрипом из его кошмара.

– Очнулся, «садовник»? – раздался хриплый, прокуренный голос.

На соседней койке, пружины которой просели почти до пола, сидел старик. Тот самый, из сквера. Но теперь на нём не было добротного твидового пиджака – только засаленная майка-алкоголичка, открывающая костлявые плечи, покрытые синюшной, расплывшейся татуировкой. Вместо благородной седины – сальные, слипшиеся клочья волос. Это был Степаныч… и это был не Степаныч.

– Г-где… где музей? Мой инструмент? – голос Марка был чужим, пересохшим, полным наждачной крошки. – Где мои цветы?

Старик зашёлся в лающем кашле и сплюнул на щербатый линолеум:

– Цветы… Стену ты вчера полировал, Марков. Своими руками. Орал, что можжевельник несимметрично растёт, пока санитары тебя «скруткой» не успокоили. Можжевельник он подрезал… Ногти ты себе грыз до крови, вот что ты подрезал.

Дверь в палату распахнулась с таким ударом, что со стены осыпалась полоска масляной краски. Вошла женщина. Тучная, в безразмерном, когда-то белом, халате, испачканном чем-то бурым. Ирина. Но у этой Ирины не было добродушной улыбки. В руках она держала эмалированный лоток с пластиковыми шприцами.

– Ну что, «Марк», он же Марков, пора на землю возвращаться, – пробасила она. – Хватит под вымышленным летним солнцем нежиться. У нас тут отопление в третьем корпусе прорвало, пациенты мерзнут, а ты наслаждаешься.

Сказав это, она громко заржала, чем напомнила Марку (или Маркову?) страдающую ожирением и астмой старую колхозную кобылу.

Она подошла ближе. От неё пахло табаком, пережаренным луком и безнадёгой.

– Это ошибка, – прошептал Марков, вжимаясь в вонючий, протёртый матрас. – Меня зовут Марк… у меня дома… там тепло… там пол с подогревом… там Алла, Катя…

– Алла твоя уж поди мужика здорового нашла, – отрезала медсестра, перетягивая его руку жгутом – обычным резиновым шлангом, серым от времени. – Хотя, приходила вчера. Плакала. Спрашивала, когда тебе инвалидность дадут и сколько пенсия будет. Говорит, за комуналку платить нечем. Чиновница из собеса обещала детское пособие срезать, если тебя вылечат. Но доктор сказал лечить – значит будем. Так что терпи, милок. Сейчас галоперидольчику – и сады твои снова в тумане скроются.

Она вонзила иглу. Марк зажмурился. Он чувствовал, как по венам разливается вязкий, холодный яд «реальности».

Он отчаянно пытался зацепиться за образ реки, синей и широкой. Вызывал в памяти запах хвои. Но запах хлорки, пота и старости был сильнее. Он пытался увидеть лицо Кати в жёлтом дождевике, но видел только облупившийся подоконник и кучу строительного мусора за окном больницы, возвышающуюся чуть ли не выше второго этажа, которую не убирали после окончания ремонта прошлой осенью.

Мир вокруг был честным. Уродливым, разбитым, вороватым, задыхающимся в пыли и всеобщем безразличии, но невыносимо настоящим.

Марк почувствовал, как сознание начинает плыть. Лекарство работало. Оно убивало его «болезнь» – а значит, убивало единственное место, где он был не пациентом, а человеком. Где он был счастлив.

– Нет… – простонал он, чувствуя, как его любимый город в его голове осыпается серым щебнем. – Пожалуйста… верните меня… я не хочу быть здоровым здесь…

– Ишь, чего захотел, – донёсся голос старика, уже откуда-то издалека. – Здесь здоровым быть больнее всего. Получи укольчик, Марков. Завтра ещё и таблеточки… Если доживёшь.

Марк закрыл глаза, из которых выкатились две скупые, жгучие слезы, исчезая в складках грязной наволочки. В полузабытьи почти на ощупь он начал строить первую стену. Камень за камнем. Медленно. Пока тусклый свет лампочки в палате окончательно не превратился в сияние утреннего солнца над водой.

***

Прошло три недели. Или три года, а может и три столетия – в этом месте время не текло, оно гнило.

Марк сидел на табурете, привинченном к полу в кабинете главврача. Доктор – тучный мужчина с одышкой и в золотых перстнях, которые врезались в пухлые пальцы, – листал пожелтевшую медкарту. На столе у него стоял сувенир: стеклянный шар, внутри которого шёл снег над крошечным, идеально чистеньким городком. Марк смотрел на этот шар, не отрываясь.

– Ну что, Марков, – доктор захлопнул папку. От него пахло дорогим коньяком и дешёвым освежителем воздуха. – Динамика положительная. Перестали заговариваться об «уважительном отношении человека к человеку», признали, что живёте в хрущёвке на улице Морквашинской. Это прогресс. Ещё неделя терапии, и выпишем. Пойдёте на профилактико-лечебные работы в МБУ «Чистый город». Там как раз нужны люди – канализацию с детской площадки откачивать, опять её прорвало, течёт, собака.

Марк поднял глаза. Перед ним сидел человек, который в его «идеальном мире» был тем самым вежливым водителем в очках. Но здесь, в реальности, этот «водитель» выписывал фиктивные счета на лекарства и покрывал воровство завхоза.

– Доктор, – тихо сказал Марк. – А если я не хочу?

– Чего не хотите? Выздоравливать? – врач усмехнулся, обнажив золотые коронки. – Это, милок, уже социально опасное поведение. Нам нужны здоровые граждане. Чтобы налоги платили, чтобы мусор убирали, чтобы чиновников содержали. Здоровый человек – это тот, кто видит яму на дороге и молча её обходит, делая вид, что не заметил. А не начинает бегать и требовать, чтобы её засыпали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.