Вадим Казанцев – Когда ангелы спорят. Философские притчи и рассказы (страница 3)
Не озоном после грозы, не пылью древних фолиантов – а едким, лекарственным смрадом, въедающимся в перья. Ариэль стоял перед Разломом, и его крылья, обычно невесомые, будто сотканные из теней и лунного света, теперь тяжелели, как пропитанные свинцом.
За кровавой пеленой Разлома пульсировала лаборатория – холодная, вылизанная до стерильности. Сталь, стекло, сияние голубоватых ламп. И в центре – узкая колба, в которой клубилась жидкость.
Она переливалась, как гниющее болото: ядовито-зелёная, с чёрными прожилками.
«Эликсир», – прошептал Эфириум.
Не вирус, не формула – просто эликсир. Потому что именно так думал о нём человек в белом защитном костюме, склонившийся над столом. Звали его Сергей Вольский.
Ариэль видел его нить – толстую, упругую, но с одним уродливым узлом. Там, где сегодняшний выбор раскалывал судьбу на «до» и «после».
– Доктор, параметры стабильны, – сказал ассистент.
Вольский не ответил. Его пальцы сжали колбу так, что суставы побелели.
Ариэль закрыл глаза – и шагнул в его *память*.
***
– Вы уверены?
Голос звучал точно, до мурашек – хрипловатый басок профессора Лебедева. Наставника, тогда ещё молодого, Вольского. Умершего от банального гриппа, потому что мир иногда убивает гениев обыденно.
Вольский (здесь – молодой, без морщин, без этой вечной складки между бровями) стоял у окна. За стеклом бушевала буря.
– Это спасёт тысячи, – пробормотал он.
Ариэль показал ему правду:
– Города, где люди с зелёными прожилками на шее бродят, как сомнамбулы.
– Ребёнок в инкубаторе, чья кожа просвечивает, как пергамент.
– Сам Вольский – седой, сгорбленный, стоящий у двух могил. Жена. Сын. Их лица на фотографиях покрыты теми же зловещими зелёными узорами.
– Нет… Этого не может быть… – учёный схватился за голову.
Ариэль вырвался обратно в реальность так резко, что кончики его пальцев почернели – заражение человечностью, цена за вторжение в чужую боль.
***
В реальности Вольский дышал часто и мелко.
– Уничтожить, – прошептал он.
– Но доктор, мы…
– Всё. Сейчас же.
Чернота на нити дрогнула – и начала таять, как чернильное пятно в воде.
– Опять копался в их головах?
Лаэль возник из ничего, будто всегда стоял за спиной.
Ариэль молча разглядывал свои почерневшие пальцы – отметины человеческих страданий, въевшиеся в ангельскую плоть.
– Он сделал выбор, – наконец сказал он.
– Только сейчас, – Лаэль усмехнулся и ткнул в нить Вольского. Где-то в будущем уже зрел новый узел. – Они всегда наступают на одни и те же грабли.
Он исчез. Ариэль остался один, глядя в багровую рябь Разлома.
«Временная развилка уничтожена», – шепнул Эфириум.
Но Ариэль думал о другом.
О том, что голос Лебедева звучал слишком реально.
Как будто Эфириум хранил не только нити судеб, но и эхо тех, кто их оборвал.
Глава 4: Девушка и цена лжи
Эфириум, вздрагивал как живое существо. Ариэль смлтрел на ту сторону Разлома, чувствуя тяжесть предстоящего выбора. Спасти душу – ценой правды. Остаться чистым – ценой жизни.
***
Сквозь пелену реальности проступала кухня в хрущёвке – жёлтые обои, пузырящиеся от сырости, линолеум, протёртый до дыр.
Татьяна.
28 лет. В руке – нож.
Она уже не дрожала. Она ждала.
– Сегодня он ответит, – прошептала она, и слова падали на пол, как капли яда.
В углу комнаты извивалась Тень – не просто тьма, а такая же сущность, как сам Ариэль. Такая же древняя. Такая же реальная.
Она обвивалась вокруг запястья Татьяны, шепча прямо в её сознание:
«Он заставил её… Сломал… Она умоляла оставить ребёнка…»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.