Вадим Картушов – Стазис (страница 55)

За узким длинным столом в штабе сидел сам Ингвар и пара приближенных офицеров. Знакомый Синклеру монах находился чуть позади Ингвара и внимательно смотрел на бумаги в его руках. Офицеры, которые докладывали своему командиру ситуацию, изредка с вопросом в глазах оборачивались на монаха.

Филин аккуратно проводил Лизу и Горбача и усадил за стол. Синклер обратил внимание, что Лизу он посадил ближе к Ингвару, чем остальных, и насторожился. Свой стул он выбрал сам.

– Спасибо, что пришли, – сказал Ингвар. – Времени у нас мало, поэтому будем говорить предметно.

– Ты оставил выбор? – уточнил Синклер.

– Для беседы – нет, – ответил Ингвар хмуро. – Но я хочу предложить вам залезть в глотку к дьяволу. Если вы не согласитесь, я могу вас, конечно, расстрелять, но какой в этом толк? Мне не нужны помощники под дулом автомата.

Сзади аккуратно кашлянул монах.

– Кстати, прошу любить и жаловать, – сказал Ингвар. – Это великий скимник Дометиан, самоотверженный и святой человек. Именно он является сердцем нашей с вами маленькой операции – если, конечно, вы согласитесь участвовать.

– О чем идет речь? – спросил Горбач.

Синклер обратил внимание, что ему не по себе. Он нервничал и оглядывался.

– Речь о походе в Москву, разумеется, – сказал Ингвар обыденно.

– И зачем мы вам? – спросил Горбач. – Мы только ушли оттуда.

– Самоубийство, – сказал Синклер твердо. – Мы отказываем.

– Погодите, погодите, уважаемые, я же ничего не успел рассказать. Беседа дальше пойдет деликатная, – сказал Ингвар. – Ребята, по оперативной части задачи вы получили. Приступить к подготовке немедленно. Смерть – вежливость храбрых!

– Слава Храбрецам, – синхронно ответили офицеры.

Они встали, забрали свои папки и покинули зал. Синклеру очень хотелось заглянуть в эти папки, где наверняка были оперативные планы Ингвара. Но сейчас ему все расскажут и так. Отказ последует непременно, идти в Москву – довольно неприятный способ покончить с собой. Но послушать-то можно?

– Я прошу меня извинить, юноша, – сказал Ингвар. – Александр, правильно помню? Когда я сказал «дети в первую очередь», я имел в виду одного ребенка – Елизавету. Вы можете быть свободны и распоряжаться своим временем как заблагорассудится, комната остается за вами.

Он встал, пожал Горбачу руку и посмотрел в сторону двери. Горбач ответил на рукопожатие немного удивленно, но остался сидеть. Идти он явно никуда не собирался.

– Я вас больше не смею задерживать, – сказал Ингвар.

– Я сам себя смею задерживать, если вы позволите, – сказал Горбач.

– Вы можете отдохнуть, пока…

– Я остаюсь здесь, или мы уходим вместе с Лизой, – сказал Горбач.

Ингвар замялся. Он бросил короткий взгляд на монаха. Тот успокаивающе кивнул. Горбач продолжил сидеть с непреклонным выражением лица и даже немного развалился на стуле, хотя было очевидно, что ему не по себе. «Молодец парень», – подумал Синклер. Он едва не употребил в мыслях выражение «мой парень», но успел одернуть себя.

– Ладно, молодой человек, дело ваше.

– Мое. Я понятия не имею, зачем вы собрались куда-то ее тащить, но я буду рядом, – сказал Горбач.

– Хорошо, я вас услышал, – сказал Ингвар. – Оставайтесь, мне все равно.

Синклер протянул руку к папке Ингвара. Тот вежливо усмехнулся и отодвинул ее подальше.

– Там технические термины, не очень интересные. Я своими словами, если позволите. Мы и мой духовник пришли сюда за тридевять земель не просто так.

– Но зачем? – спросил Синклер.

– Мы хотим уничтожить Стазис и объединить все земли Территории, – сказал Ингвар.

– До обеда? – уточнил Синклер с доступной ему иронией. – Вы недавно говорили. Что я психованный. Не перепутали?

– Понимаю, что это звучит странно и даже, пожалуй, слишком смело, – признал Ингвар. – Но дело в том, что у нас есть план. Мой духовник увидел его в вещем сне. И вас мы нашли не случайно. Юная Елизавета нужна нам в Москве, потому что она одна знает точно, где расположено сердце тьмы. Она маяк.

– Я? – спросила Лиза. – Вы чего вообще? Вы нормальный или не очень?

– Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладезя бездны, – сказал Дометиан из-за спины Ингвара.

Ингвар немного смутился и вновь обернулся на монаха. Тот слегка коснулся его руки, улыбнулся и кивнул. «Они словно общаются без слов, – подумал Синклер. – Как телепаты».

– Я предлагаю вам поверить мне на слово, потому что мое слово стоит дорого, и это вам подтвердит любой мой друг и любой мой враг по обе стороны от Урала, – сказал Ингвар. – Скимник Дометиан ни разу не ошибся в своих видениях. Синклер нужен нам как самый профессиональный проводник и человек… скажем так, тонко чувствующий Стазис. Елизавета же лично знакома с существом, которое и есть Стазис.

– Можно я обратно в казарму поеду? – спросила Лиза. – Очень много бреда сразу, я устала.

– Выражайтесь яснее, – потребовал Синклер. – Это грань отказа. Это правда бред.

Ингвар встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину. Закатный свет сделал его похожим на картину с древним военачальником перед боем.

– Не верите мне? Елизавета, вы мне не верите? – спросил Ингвар.

– Не очень. Если честно, вообще ни разу, – ответила Лиза.

– Елизавета, вы помните свой сон? Обрушенный мост, церковь под холмом. Многоквартирный дом. Спящий в нем человек. Вы тогда заснули и заблудились. Вам знакомы эти образы, Елизавета? Они не похожи на бред?

Лиза побледнела. Горбач посмотрел на нее взволнованно. Синклер нахмурился.

– Этот человек… создание, которое спит там. Он действительно существует, – сказал Ингвар. – Его видел и скимник Дометиан в своем вещем сне. Дометиан видел и вас, Елизавета, и тогда понял, что вы – маяк. А в доме находится бесконечно одинокое великое существо, которое спит и видит бесконечный великий кошмар.

В углу звякнуло железом. Это скимник Дометиан расправил и снова свел плечи, прозвенев своими веригами. Когда он поднял голову, Синклер успел рассмотреть его лицо – узкое, сухое, немолодое. Глаза горели ненавистью, а крылья носа раздувались.

– Мы знаем, что такое Стазис, – повторил Ингвар. – И предлагаем вам возможность, которой не предложит больше никто в мире. Уничтожить его.

– Этот человек – Стазис? – спросила Лиза.

– Это не человек, – сказал Ингвар. – Не надо думать о нем как о человеке. Это, если хотите, божество.

– Его надо разбудить? – задумчиво уточнила Лиза.

– Ни в коем случае. Никто не знает, что будет, если оно проснется. Его надо убить. Уничтожить во сне. И мы знаем, как это сделать. Если мы это сделаем, земля очистится, – сказал Ингвар.

– Он не Стазис? Тогда что такое Стазис? – спросил Горбач.

– Стазис – это кошмар, который он видит, – сказал Ингвар.

Над длинным узким столом повисло молчание. Синклер хотел возразить Ингвару, но осекся, посмотрев на лицо Лизы. Она плакала. Не слишком сильно, просто шмыгала носом.

– Ты чего? – спросил Горбач.

– Мне жалко его, – сказала Лиза.

Синклер вздохнул.

Я хорошо помню этот ноябрь. Все всегда заканчивается с ноября и оканчивается ноябрем.

Тогда были пепельные небеса и облака, похожие на пену. Мы гуляли в парке рядом с домом, мимо барбарисовых деревьев, дубов и осин. Хотелось бы увидеть рощу тополей, но они редко растут рощами. Тополь – одинокое дерево.

На выходе из парка зачем-то стояла горящая бочка. Помню, я здорово разозлился на нее. От нее шел очень едкий дым. Зачем здесь эта бочка? Кто ее поджег на ночь глядя? Самого бы его поджечь.

Меня прямо взбесил этот огонь. Мне захотелось его избить. Как глупо бить огонь. Он горел, словно вынуждал перепрыгнуть через него. Как будто огонь был сильнее меня и сильнее всех нас, и я ненавидел его. Я так долго смотрел на него, что наверняка пропах гарью. Я был загипнотизирован.

А потом ты подошла и вылила в бочку бутылку минералки. Вот, просто так. Почему я не догадался сделать это сам? Наверное, потому что без вас я никогда не был полноценным. Не знаю. Это же так просто. Огонь зашипел и погас. Я сразу успокоился.

А потом все это и случилось. Ты предупреждала, но я смеялся и не слушал. Мы пошли туда все вместе. Нас было четверо. Какая уже разница. Это все моя вина и моя ошибка.

Опять. Становится душно. Я быстро. Тяжело говорить.

С тех пор. Я застыл. В ноябре. Мое время отматывается. Только назад. Как пленка. На кассете. Никогда не закончится. А я бы. Так хотел. Чтобы закончилось. Я зову всех. Кто может помочь. Мне закончиться. Пожалуйста, можно. Это время закончится.

25

Крувим

Они долго шли пешком. Вскоре Владимир скрылся за спинами. Крувим хотел было обернуться на родной город в последний раз, но передумал. Зачем? Пусть с ним. Наверное, уже дотла догорел. Пусть горит. Нечего там любить. Иногда Дмитрий вел его мимо крупных трасс, перелесками и рощами, проселочными дорогами. Крувим вяло думал, что это опасно. Всех с детства учили, что между городами можно двигаться только по крупным дорогам, потому что всегда есть шанс нарваться на диких эмиссаров и кукол. Однако Дмитрию, кажется, плевать на это.