Вадим Картушов – Стазис (страница 41)

– Синклер, – позвал Филин. – Ладно, ладно, убедили вы меня, зайду с козырей. Серьезный козырь! Вам должно понравиться.

– Слушаю, – сказал Синклер.

– Во-первых, через Орехово-Зуево просто так не пройдете, нужна маскировка, я знаю людей.

– Я тоже. Знаю людей.

– Времена поменялись. Мои знания актуальнее. Город оккупирован, там все на шухере, ушки на макушке. А вы вообще клановый преступник. И, я извиняюсь очень, немного эмиссар.

– Я не эмиссар.

– Ну, самую чуточку. Вы широких достоинств мужчина, это вас совсем не портит.

– Чтоб вас. Дальше, – потребовал Синклер.

– Вам нужен Коршун и князь. Князь напуган. Он думает, вы идете его убить. А Коршун организовал засады.

– Дальше, – сказал Синклер.

– Я давно работаю по Хлеборобам и знаю лазейки. Без меня вы не доберетесь до князя.

– Зачем он мне? – спросил Синклер.

– Ой, ну прекратите, да? Мы же взрослые люди, профессионалы, все понимаем. Коршуна вы точно хотите убить, я читал отчет о том, что было в Красноармейске. Я понимаю, что у вас атрофирована, так скажем, часть эмоционального спектра. Но отомстить вы хотите?

– Допустим.

– Я помогу подобраться к Коршуну на расстояние удара саперной лопатки по кадыку.

– Я сам смогу.

– Не сможете, – уверенно сказал Филин. – Вам понадобится много времени. Прийти во Владимир. Все тайно, все скрытно. Узнавать детали, готовить операцию, очень много работы. Не представляете, как сейчас князь и его мастера пекутся за свою жизнь. Они, если можно так сказать, в стрессе из-за быстрого переезда и сопутствующих обстоятельств.

– Я не тороплюсь, – сказал Синклер.

«Мне надо дойти до Владимира, передохнуть и понять, насколько сильна волна, – подумал он. – Если сильна, то бежать дальше. Если нет, то пристроить куда-то детей… детей? Пристроить куда-то ребят, залечь на дно и понаблюдать. Коршун никуда не убежит».

– Боюсь, вы торопитесь.

– Почему?

– Очень скоро от Владимира ничего не останется. По крайней мере, Хлеборобов там не будет.

– Думаете, волна?

– Про волну не знаю, – сказал Филин.

– Есть сведения? Князь разрушит город? Пойдет дальше?

– Едва ли. Ему наплели, что волна остановится около Орехова-Зуева. Князь собирается делать там новую столицу, во Владимире. На самом деле никто не знает, когда остановится волна. Даже княжеские юродивые в ужасе. Говорят какую-то чушь, все эксперты, но никто ничего не знает.

– Тогда что случится? – спросил Синклер. – Скорее давайте. Вы балабол.

– Случимся мы, – ответил Филин и поклонился.

– Кто мы?

– Храбрецы. Город возьмет клан Храбрецов. Мы вырежем Хлеборобов. Всех. Ничего вы не успеете, – сказал Филин.

– Зачем? Откуда здесь Храбрецы?

– Я мог бы рассказать, но вы же торопитесь, – сказал Филин с грустью в голосе.

– Садитесь в машину, – сказал Синклер.

Бак был заправлен почти под завязку.

Поездка обещала быть спокойной. Дорогу впереди зачистили. Филин рассказал, как Хлеборобы шли от Красноармейска – безжалостным маршем, опаснее самой волны Стазиса, от которой бежали. Оказалось, что князь даже не стал тратить время на переговоры со Щипачами. Сразу протаранил ворота и взял город штурмом. Значимых потерь избежал. Синклер любил водить военные грузовики. Они плохо управлялись, в них трясло, как черт знает где, они бешено жрали топливо. Но за рулем приходило нездешнее спокойствие. Можно было ненадолго представить, что все нормально. Все по-старому. Наслаждаться мешали только трупы на обочине. Филин объяснил, что редкие патрули Щипачей уничтожали без вопросов и разговоров. Патрульными по умолчанию считались все, кто встретится на дороге.

Синклер отправил Горбача и Лизу в кузов, а Филина посадил рядом с собой. Во-первых, надо было поговорить. Во-вторых, он ему не доверял. О каком доверии может идти речь? Это агент-провокатор. Профессиональный, улыбчивый убийца. Некоторое время ехали молча.

– Как вам погода вообще? – спросил Филин. – Знаете, ноябрь, а еще вроде как тепло. Не правда ли, чудесно, когда теплая осень?

Синклер посмотрел на дорожный знак. Там сообщалось, что Орехово-Зуево уже близко. На знаке болтался висельник – милый привет от Хлеборобов. «Я уже и подзабыл, какие они приятные люди», – подумал Синклер.

– У меня кончились темы для светских бесед, – сказал Филин. – Вы действительно такой нелюбопытный или используете психологический шантаж молчанием?

– У вас. Темы кончились. Не верю, – сказал Синклер.

– Правильно делаете. Болтать на любые темы я могу часами, иначе в доверие не войти. Но мне почему-то кажется, что с вами социальные трюки не пройдут.

– Почему? – спросил Синклер.

– Вы сломанный. Вас как будто били кистенем по суставам. Снять плащ, и вы в разные стороны рассыплетесь. Снаружи вроде человек, а внутри одно крошево. Знаете конфеты с дробленым орехом? Вот вы как конфета.

– Спасибо.

– Это не комплимент, – сказал Филин. – С вами рядом физически тяжело.

«Я знаю, – подумал Синклер. – Если даже рядом тяжело, то, что творится внутри, ты и представить не можешь». Бестолковая метафора Филина его немного расстроила. Как и тот факт, что по сути Филин был прав.

– Давайте о деле, – сказал Синклер.

– Это мы завсегда пожалуйста. Можно на «ты»? Так быстрее будет.

– Нет. Почему быстрее? Те же слова.

– Ладно, черт с вами, проще согласиться, чем объяснить, – сказал Филин. – Что вас интересует в первую очередь?

– Храбрецы. Откуда Храбрецы?

– Штаб-квартира в Горно-Алтайске. Но вообще клан под Новосибирском. Знаете, горы там всякие. Клан спокойный, торговый, – сказал Филин.

– Знаю, – сказал Синклер. – Откуда здесь. Алтай очень далеко.

– Этого я пока сказать не могу. Я мог бы наврать, но не уверен, что вы поверите. Странно, потому что обычно я вру без каких-либо проблем. А с вами не хочется.

– Верю.

– Вы постоянно такими рублеными фразами говорите? – спросил Филин. – Для эффекта? Интересничаете?

«Я долго вообще не мог говорить, – подумал Синклер. – После Исхода. Сейчас я давлю по два-три слова, редко четыре, когда волнуюсь. Словно в горле камень или кто-то душит. Так что скажи спасибо и за три слова, балабол».

– Хотя вряд ли, – сказал Филин, подумав. – Извините. Едва ли вы из таких людей. Вам хочется говорить нормально, но вы не можете, правильно?

– Про Храбрецов. Зачем здесь, – сказал Синклер, оставив вопрос без ответа.

– Чтобы занять Владимир.

– Зачем вам Владимир? – спросил Синклер.

– Мне лично вовсе не нужен. Пропади он пропадом, терпеть не могу вольные города. Никакой организации, порядка не хватает. Но нам нужно закрепиться поближе к Москве. Изначально планировали забрать Красноармейск, но он скоропостижно провалился к черту в место, о котором при детях не говорят. Я сам шел с обозами оттуда.

– Давно при князе? – спросил Синклер.

– Хлеборобов? Не очень. Но связями оброс, успел даже сделать кое-какую карьеру. Ваш князь любит казнить, а у меня с фантазией хорошо. Конец ему скоро, князю вашему.

– Помогал вешать, – сказал Синклер и поморщился.