Вадим Картушов – Стазис (страница 20)
Часть II
Разрушенный катехон
9
Дометиан
К вечеру Дометиан вошел в Горно-Алтайск.
Горно-Алтайск управлялся крепким кланом, который называл себя Храбрецами. Руководство клана сидело в Новосибирске и контролировало южные от себя земли вплоть до границы Территории. Название не вполне соответствовало философии клана. Укрытое горами горноалтайское наместничество надежно укрепилось на своей земле и с миром контактировало довольно редко, в войнах почти не участвовало, в Великий Совет кланов посылало всего одного делегата. У него даже была своя политика обращения с национальными меньшинствами – местный наместник новосибирского князя выделил отдельную слободу для трех десятков выживших телеутов и алтайцев. Это место было своеобразной зоной рекреации. Клановые бойцы приезжали сюда в отпуска, если могли себе это позволить. Наместник развивал собирательство, бортничество и мелкое фермерство, благо природа Алтая способствовала, слыл демократом, экспортировал мед и лечебные сборы, вел сдержанную внешнюю политику и строил свое маленькое государство в государстве, хотя мало кто из его людей помнил, что это значило.
Южные территории клана Храбрецов привлекали мигрантов – считалось, что жить здесь сытно и безопасно. Отчасти это было правдой, но в последние два-три года набирали силу сепаратистские субкланы с агрессивной военной риторикой. Горные командиры время от времени устраивали локальные восстания.
Все это Дометиану с использованием брани и красочных эпитетов рассказал веселый постовой. На посту он был один, и ему очень хотелось с кем-нибудь поговорить. А проведший годы в затворе молчаливый скимник оказался благодарным слушателем.
Дометиан заплатил за вход на территории клана вяленой олениной, жестом попрощался с таможенником, так и не проронив ни слова.
– Может, еще чего рассказать, отец? – спросил постовой участливо. – Ты не стесняйся, спрашивай.
«Я и про клан-то у тебя не спрашивал», – подумал Дометиан.
Он ткнул пальцем в щит, переделанный из рекламного билборда. На щите красовался герб Храбрецов – схематично нарисованная пчела с полосатым брюшком и в шлеме. На фоне – перекрещенные меч и колос пшеницы. Ниже шел девиз: «ХРАБРЕЦЫ. ТРУДИСЬ И УМНОЖАЙ».
Но Дометиана интересовала не клановая символика. Он показывал на нижнюю часть щита, где была набросана схематичная карта Горно-Алтайска. Потыкав для наглядности несколько раз, он пальцами изобразил над куколем корону.
– Постричься хочешь, отец? – спросил постовой. – Знаю мужика одного, он как Эдуард-Руки, сука, Ножницы, упоротый всегда. Скажешь, что Николай прислал, он тебе дешево застрижет все.
Дометиан вздохнул.
– А, как ты скажешь, ты же немой, – расстроился постовой. – Ну, ничего, я тебе записку напишу.
Дометиан помотал головой и изобразил новую пантомиму. Сначала показал на себя и опустил ладонь низко. Потом на постового и поднял ладонь чуть повыше прежнего. Потом снова на карту и задрал ладонь совсем высоко. Для убедительности еще раз изобразил корону.
– Где наместник сидит? – спросил постовой.
Дометиан закивал.
– Раньше сидел в курултае, это вроде как наш Кремль, – сказал постовой. – Вон он на карте, смотри. Но недавно в музей переехал. Отмыли там стекла, подчистили все. Музей не меньше курултая, зато красивый. А из курултая сделали большую таверну с ночлежкой и бабами занедорого. Еще там в дартс играют.
Дометиан с благодарностью пожал локоть постовому. Потом снова показал на карту и изобразил, будто пьет из бутылки.
– Поддать где хорошо можно, спрашиваешь? – сказал постовой.
На этот раз он понял сразу.
– Ну так в курултае же и нажраться можно, – сказал постовой. – Вот он на карте, смотри. А разве святые отцы пьют? Я думал, там это самое, молитва, мясо не есть, вот это все. Пост, туда-сюда. Нет?
Дометиан неопределенно пожал плечами.
«Скимники не пьют. Но я больше не скимник. И пить не собираюсь», – подумал он.
– Только садись там в уголок, отец, – сказал постовой с беспокойством. – Я же говорю, в дартс играют. Прилетит дротик в глаз или вообще куда не надо. Был немым, еще и слепым станешь, куда же это годится.
Дометиан еще раз поблагодарил его кивком, забрал транзитный номер и пошел в сторону города.
Город был обнесен ладным деревянным забором. В некоторых местах секции ограждения усилены металлическими листами. Парень с автоматом на привратной вышке спросил транзит и без лишних вопросов пропустил скимника в город – видимо, был впечатлен одеянием и статью.
Горно-Алтайск Дометиану понравился. Правда, раньше он почти не бывал в клановых городах, но люди здесь улыбались, оружия на улицах было куда меньше, чем он ожидал, и базар на центральной площади работал до вечера. Там он сменял часть своих запасов оленины, варенья, сушеных трав и собственноручно выточенных ножей на местные деньги. Они были не напечатаны, а нарисованы на специальной гербовой бумаге, которую выделял кланам Великий Совет, снабжены обязательным гербом клана Храбрецов и личной печаткой князя.
«Я не смогу пойти в Москву без людей. Мне нужны люди. И транспорт. И оружие. Мне нужна дружина», – подумал Дометиан.
Серая коробка здания курултая высилась на небольшом постаменте. Даже издалека было слышно, как шумно в кабаке. Окна приветливо светились. Дометиан проверил оружие – стилеты уютно лежали в рукавах, тяжелые вериги успокаивающе давили на плечи. Огнестрельное оружие Дометиан признавал, но не любил. В любом случае у него не было ничего огнестрельного.
С вывески отодрали все буквы, оставив только «Эл Курултай». На букве К висели чьи-то безразмерные трусы.
Дометиан поморщился и вошел в здание.
Курултай оказался незаурядным заведением. Не унылый бар со вздыхающими бродягами, не чавкающая харчевня. Можно сказать, развлекательный центр с бурной внутренней жизнью.
Перегородки первого этажа были снесены. Остались только колонны. У дальней стены располагалась барная стойка, за которой одновременно работали три парня: разливали брагу по мутным стаканам, выдавали низкие стопки с самогоном и самодельным виски, метали по натертой поверхности стойки тарелки с простыми закусками. На стенах висели медвежьи головы и мишени для дартса, как и предупреждал постовой. Остальное пространство было занято хаотично расставленными столами и скамьями. Между столов бродили девушки в ожидании приглашения. Они подсаживались к пьющим мужчинам и вели милые светские беседы. Потом, по обстоятельствам, либо вставали и прогуливались дальше, либо поднимались на второй этаж, где располагались номера, либо шли отдыхать. Отдыхали девушки справа от барной стойки, где стояли потрепанные гобеленовые диваны. Слева от стойки работали музыканты.
Картину завершал закопченный транспарант с пчелой, колосом и мечом. Вышитый на тряпке девиз клана «Трудись и умножай» в условиях «Эл Курултая» выглядел иронично.
Дометиан полной грудью вдохнул запах кабака. Терпкий мужской пот, сладкие девичьи духи из местных трав, кисловатая брага, дымок, тянущийся с кухни, режущий нос табак. Шум, галдеж, смешки и повизгивания, плохая музыка местного оркестра, гармоничная какофония света, тьмы, запахов и звуков. Здесь пахло жизнью. Дометиан хотел вдохнуть именно такой запах.
Он подошел к барной стойке и задумчиво посмотрел на ряд бутылок за плечом бармена.
– Бери брагу, мужик, свежая, вкусная, только что новый бочонок прикатил, – сказал бармен. – Духовному лицу первые полкружки за счет заведения. Но вторые полкружки по двойной цене, к сожалению. Профессиональный юмор. Не обижайся.
Дометиан покачал головой и показал на баночку с брусничным вареньем. Потом изобразил, как доливает в него воды.
– Морсу развести? – догадался бармен. – Морс дерьмо. Но как скажешь. Тебе что, язык отрезали, дядя пастор? Откуда ты вообще такой нарядный?
Дометиан неопределенно махнул рукой.
Бармен внимательно рассмотрел его. Хмыкнул, увидев куколь. Уважительно покивал, глядя на вериги. Не упустил из внимания бумажник, плотно набитый купюрами, которые Дометиан обменял на свои запасы. Дометиан показал его, расплачиваясь за морс.
«Все увидел, сынок? Смотри внимательно», – подумал он.
Дометиан забрал свой морс и ушел в угол залы, где еще на входе заприметил небольшой столик на пару человек. Он сел спиной к стене и стал тянуть морс, уютно вытирая бороду после каждого глотка. Он ждал.
Подкатила девочка. Рыжая красотка в юбке до колена и с вырезом, который иного скимника мог возмутить до инфаркта. Даже выбитый зуб не портил ее улыбку.
– Можно присесть, мужчина? – спросила она. – Тут так скучно. Не с кем поговорить. Настоящих мужчин не осталось в клане. А ты такой загадочный. Ты не местный? Я тебя раньше не видела. А зачем нужна такая шапка? Такая смешная.
Девушка присела напротив Дометиана, забросив ногу на ногу. Она говорила хрипловатым голосом. Попыталась накрыть руки Дометиана своими, но он спрятал их под столом и укоризненно покачал головой.
– А двум юношам, высматривавшим землю, он сказал, пойдите в дом оной блудницы и выведите оттуда ее и всех, которые у нее, так как вы поклялись ей, – сказал Дометиан.
– Кому поклялись? Чего? – переспросила девушка.
– И пошли юноши и вывели Раав и отца ее и мать ее, и братьев ее, и всех, которые у нее были, и всех родственников ее вывели, и поставили их вне стана израильского. А город и все, что в нем, сожгли огнем, только серебро и золото и сосуды медные и железные отдали в сокровищницу дома Господня.