Вадим Каргалов – Свержение монголо-татарского ига (страница 11)

Однако были страны, которыми завоеватели управляли по-иному, оставляя у власти местных правителей. Плано Карпини писал далее, что они «берут дань также с тех народов, которые находятся далеко от них и смежны с другими народами, которых они до известной степени боятся и которые им не подчинены, и поступают с ними, так сказать, учтиво, чтобы те не привели на них войска или также чтобы другие не страшились предаться им». Правителям таких стран после признания верховной власти монгольского хана разрешали вернуться, сохранив за ними непосредственное управление своими землями. Однако за деятельностью их бдительно следили особые представители хана — башафы, которых на Руси называли баскаками. «Башафов или наместников они (монголы) ставят в земле тех, кому позволяют вернуться; как вождям, так и другим подобает повиноваться их мановению, и если люди какого-либо городи или земли не делают того, что они хотят, то башафы возражают им, что они неверны татарам, и таким образом разрушают их город и землю, а людей, которые за ней находятся, убивают при помощи сильного отряда татар, которые приходят без ведома жителей по приказу того правителя, которому повинуется упомянутая земля, и внезапно бросаются на них. И не только государь татар, захвативший землю, или наместник его, но и всякий татарин, проезжающий через эту землю или город, является как бы владыкой над жителями, в особенности тот, кто считается у них более знатным. Сверх того, они требуют и забирают без всякого условия золото и серебро и другое, что угодно и сколько угодно».

Северо-Восточная Русь и относилась к числу стран, которые были завоеваны, но не попали под непосредственное управление монголо-татарской администрации.

Решающую роль в этом сыграло героическое сопротивление русского народа, непрекращающаяся борьба народных масс против завоевателей. Хан Батый оставил в русских землях прежних князей, которые признали свою зависимость от него и обязались собирать дать в пользу монголо-татарских феодалов. Вскоре после возвращения из похода на запад хан Батый вызвал в город Сарай, столицу своего нового государства Золотой Орды, князя Ярослава Всеволодовича, брата убитого великого князя Юрия, и, по словам летописца, «почтил Ярослава великою честью и мужей его, и отпустил, сказав ему: «Ярослав! Будешь ты старшим всем князьям в русском языке!». Следом за великим князем потянулись в Орду за «ярлыками» на свои «отчины» другие князья — ярославские, ростовские, углицкие. За всеми ими хан закрепил их прежние княжества. Так определилось юридическое положение русских земель по отношению к Золотой Орде. Русь не вошла непосредственно в состав Золотой Орды, не превратилась в монгольский «улус», но, признав верховную власть ордынских ханов, русские князья попали в зависимость от них и обязались выплачивать дань.

Однако иноземное иго, даже осуществляемое руками собственных феодалов, было тяжким. Завоевателями была разработана целая система ограбления покоренных стран: известно 14 видов различных ордынских «даней» и «тягостей»! Основным среди ордынских поборов была «царева дань», называемая также «ордынский выход», «дань десятинная», или просто «десятина». «Царева дань» была постоянным налогом, который собирался в пользу хана со всего городского и сельского населения, в городах — с дома, в сельских местностях — со двора или деревни. Постоянными данями были также «поплужное» (с плуга), «ям» и «подводы» (извозные повинности), «мыт» и «тамга» (торговые сборы). Кроме того, было множество единовременных поборов. Это прежде всего так называемые «запросы», т. е. единовременные требования хана выплачивать крупные суммы на военные и другие расходы. Иногда «запросы» были настолько велики, что буквально разоряли население. Далее, существовали различные «дары» и «почестья» — подарки, которые отсылались в Орду или передавались на месте ханским послам. Таких «даров» или «почестий» было множество: «поминки», «поклонное», «выходное», «памятное», «становое», «выездное» и даже «мимоезжее». В пользу ханской семьи собиралась особая «пошлина»: «царева пошлина, царицына, князей, рядцев, даруги, посла». Тяжелой обузой для крестьянского хозяйства был «корм», который получали с населения ордынские послы и баскаки. Кроме того, русские княжества обязаны были по приказу хана «рать собирать, где восхочем воевать», и присылать людей на ханскую охоту. От уплаты ордынских даней было освобождено только духовенство, которое завоеватели хотели привлечь на свою сторону и использовать для укрепления власти Орды над Русью.

В результате из русских земель ежегодно выкачивались в Золотую Орду огромные суммы, в основном в виде серебряных монет и слитков. А серебро было основным денежным металлом Руси, и его нехватка мешала развитию товарно-денежных отношений. Крестьянское хозяйство разорялось, ряды феодально зависимых людей пополнялись за счет обедневшего крестьянства. Феодалы, вынужденные делиться своими доходами с ордынскими ханами, старались возместить это усилением феодальной эксплуатации.

Иноземное иго усложнило и политическую обстановку на Руси. Политика ордынских ханов была направлена на разжигание феодальных усобиц. Феодальная раздробленность страны усилилась. Все это затрудняло борьбу против монголо-татарских завоевателей, мешало накапливанию сил для свержения монголо-татарского ига. Кроме того, завоевание значительно осложнило международное положение Руси — внешние враги усилили давление на западные рубежи.

Глава 9.

Народ не покорился

Формальное признание великим владимирским князем Ярославом Ярославичем и другими северо-восточными князьями зависимости от ханов Золотой Орды еще не означало установления прочного иноземного ига. На Руси еще были силы, не желавшие подчиняться завоевателям. Против власти Орды выступали города на западной и северо-западной окраине страны, уцелевшие во время «Батыева погрома»: Новгород, Псков, Смоленск, Полоцк. Продолжал сопротивление князь Даниил галицкий, который нанес завоевателям несколько серьезных поражений. И, что самое главное, народные массы не покорились, были готовы на новые битвы с ненавистными монголо-татарскими завоевателями.

В этих условиях великий князь Ярослав Ярославич, признав власть завоевателей, начал исподволь готовиться к борьбе с ними: заново собирал войско, начал переговоры с западными соседями о военном союзе (известно о посольстве Ярослава Ярославича в Лион). Видимо, это и послужило причиной гибели великого князя — его отравили в ставке монгольского хана.

Новый великий князь Андрей Ярославич уже открыто противился власти хана. Прекратились поездки русских князей в Орду, «дани и выходы» хану уплачивались «не сполна». Андрей Ярославич заключил союз с князем Даниилом галицким, цель которого не вызывает сомнений: князья объединились для выступления против монголо-татарских завоевателей. К. Маркс так оценил политику Андрея Ярославича в своих «Хронологических выписках»: «Андрей пытался противиться монголам». В летописи сохранились гордые слова этого смелого князя: «Лучше мне бежать в чужую землю, чем дружить с татарами и служить им!». Батый направил в 1252 г. на Русь большое карательное войско во главе с царевичем Нерюем. Татарские полки «под Владимиром перебродили Клязьму и пошли, таясь, к городу Переяславлю». Полки великого князя вышли навстречу ордынцам. Летописец так рассказывал о жестокой битве, разгоревшейся под стенами «отчины» Андрея Ярославича — Переяславля: «Собрав воинство свое, встретил их князь великий Андрей со своими полками, и сразились полки, и была сеча велика». Первая попытка с оружием в руках выступить против завоевателей не удалась: слишком неравны были силы, Русь еще не оправилась от «Батыева погрома». Кроме того, часть князей не поддержала выступления великого князя Андрея Ярославича, считая более выгодным для себя сговориться с монголо-татарскими завоевателями.

Несмотря на то, что открытое выступление против Орды не удалось, прошло еще несколько лет, прежде чем монголо-татарские ханы сумели наложить на Русь регулярную дань. В 1257 г. на Русь приехали монгольские переписчики — «численники» — и, по словам летописца, «изочли всю землю Суздальскую и Рязанскую а Муромскую», обложив все население ордынской данью; от дани было освобождено только духовенство. Ордынская перепись русских земель встретила сильное сопротивление — народ не хотел давать «число». Дольше всех противился переписи Новгород, не разрушенный ханом Батыем во время зимнего похода 1237/38 г. Летописный рассказ о новгородских событиях — яркий документ, показывающий антиордынские настроения народных масс. Когда в 1257 г. «пришла весть злая, что хотят татары взять тамгу и десятину с Новгорода, возмутились люди». Посадник Михалка, склонявшийся к признанию дани, был убит, а приехавшим «послам татарским», которые «начали просить дани», новгородцы не подчинились и вместо дани предложили «дары». Ордынские «численники» уехали ни с чем. В 1259 г. снова приехали ордынские послы «Беркай и Касачик и иных много». Их сопровождал с дружиной сам великий князь. И снова «был мятеж великий в Новгороде». Новгородские «низы» не испугались ни грозного имени ордынского хана, ни мечей и копий великокняжеской дружины и подняли восстание. По словам летописца, «начали окаянные (татары) бояться смерти» и «попросили у великого князя: «Дай нам стражу, потому что изобьют нас». Великий князь «повелел стеречь их сыну посадника и всем детям боярским по ночам». Основной силой этого движения была новгородская чернь, городская беднота. «Чернь не хотела дать число, — отмечал летописец, — по решила: умрем честно!». Наоборот, новгородское боярство открыто поддержало великокняжескую администрацию, и это вызвало внутренние раздоры в Новгороде. «Тогда раздвоились люди», потому что «большие велели меньшим явиться по число, а они не хотели». В конце концов ордынские послы, великокняжеская дружина и собственные бояре подавили выступление новгородской бедноты: «Пересилили бояре чернь, и явились новгородцы под число, творили бояре себе легко, а меньшим зло». Великий князь сам принимал участие в проведении переписи. «Утром съехал князь с Городища и окаянные татары с ним, и начали ездить окаянные по улицам, считая дворы». Вся Русь была обложена тяжелой ордынской данью.