Вадим Калашов – Ни тени стыда. Часть 1 (страница 2)

— И это всё? Кто ты, откуда? Одета как охотница.

— Ну, раз одета, как охотница, то и считай за охотницу. А ты лучше о себе расскажи.

— Что? Заинтересовал?

— Возможно.

Хохотун начал свою историю простого крестьянина, чьи ссоры с богатым соседом однажды перешли грань законности. Хмаи слушала вполуха. Он искала по кустам Вэра — что-то он долго.

-...Как бы весь сказ. Так я и оказался в ночной армии. А куда ещё?

— Ну, например, ты мог выпросить крепостной надел у какого-нибудь рыцаря, он бы за тебя заступился. И в моей стране, да и во всём мире, наверное, большая часть крестьян получает защиту господ в обмен на оброк или барщину. Чем ты лучше других?

— Э, да разве вынесет душа на чужой землице-то работать, когда счастье свою обрабатывать знал? Ну, подруга по несчастью, а теперь давай думать, как дальше быть.

— По какому несчастью? Я не жгла ничьих угодий в отместку за то, что оттяпали в суде последнюю землю.

— Ну, кто ж знал, что он там пьяный среди репок лежит, успех отмечает! Благодарил бы, дурень, что живой остался. Нет же, под покушение на убийство подвёл, скотина! А друзья мы по несчастью потому как оба заблудились.

— Я? Я заблудилась?!

Женщина захохотала.

— Ладно. Давай, собирайся. Выведу тебя к своим. А по дороге про магов расскажешь.

Теперь настал черёд хохотать Хохотуну.

— Насмешила. Смотри какой лес дремучий. Как солнце увидишь, определишь, где север, а где юг? Да и, думаешь, я помню, с какой стороны шёл?

— Ну, ты же шёл, а не летел по воздуху. Значит, оставил следы. Вот по ним и вернёшься.

Женщина стряхнула крошки с колен, и подошла к краю полянки. Хохотун, кряхтя и посмеиваясь, убирал остатки трапезы.

— Ну, что, красавица? Нашла мои следы?

— А чего их искать? Вот они.

Брык подошёл к Хмаи, набросил ей на плечи её плащ, и недоумённо посмотрел на землю.

— Где?

— Да, вот, трава примята.

— Где она примята? Она вся ровная.

Хмаи закатила глаза, словно бы Хохотун смотрел при ней в открытую книгу и спрашивал, где буквы.

— Пошли, горе-поджигатель. Верь мне, я знаю толк в следопытстве.

— Угу. Я тебе поверю, а ты заведёшь по самоуверенности в Буреломные Дали или Гнилые Болота. Есть здесь такие места....

— Знаю, я только что с Гнилых Болот, хотя и была мысль пройти Буреломными Далями.

— Да ты в своём ли уме, красавица? Места гиблые. Туда если попал, всё, навеки пропал. Ни тропиночки.

— Тропиночка всегда найдётся, если хорошо искать.

Хмаи пошла по лесу быстро и уверенно. Чтобы увидеть следы Хохотуна ей даже не надо было наклоняться. Хохотун семенил сзади и пытался навести мосты в плане личного.

-...Вот и думаю, а не составишь ли ты компанию, такая одинокая, другому одинокому? В блуде жить не будем, у нас тут и священник есть, обвенчает.

— Прости, но я уже венчана. И муж мой оказался таким мерзавцем, что отбил на много лет охоту любить и быть любимой. После всего, что со мной произошло... в общем, даже не предлагай.

Хохотун растерялся, но ненадолго.

— И что? Вечно что ли из-за одного скота одной бедовать? У меня, если хочешь знать, тоже был неприятный опыт по части женитьбы. И ничего, в монахи не записался. Наш священник парень славный, хоть по пьяни и горяч на руку, за это его и выперли из церкви. Хочешь развестись? Разведёт за хорошее вино и закуску. Ну, так что? Станешь моей подругой?

— Нет.

— Да почему?

— Ты мне не нравишься. Неужели непонятно?

— И что? Разве это причина? Мужчина я справный, добрый, никогда не обижу. А понравиться всегда успею.

— Замри.

— Что?

— Замри! Вэр, свои, свои!

Пёс, громадный волкодав северной масти, сбил бывшего крестьянина на землю, но вонзить клыки в горло не успел — Хмаи вовремя окликнула. Отпустив Хохотуна, он начал ластится к ногам хозяйки. Хозяйка с тревогой заметила, что на его боках кровь.

— Так вот чего ты задержался! С кем же поцапался? Местные волки обидели?.. Забери меня лесные духи! Росомаха! Не поделил убитого зверя? Не стыдно? Тебе уже одиннадцать лет, пожилой, хоть и крепкий мужчина, а всё как мальчишка готов зарубиться по пустякам с первым встречным.

Эти длинные раны от когтей росомахи нельзя было спутать ни с чем. К счастью, Вэр то ли одержал победу, то ли вовремя ретировался, поняв, что силы неравны, и лекарская помощь требовалась по минимуму.

— Хороший у тебя пёс, красавица, — Брык показал, что совсем не таит обиды на Вэра. — А он чистых кровей или...

— Или. Четверть волка.

— А погладить можно?

— Попробуй, если не жалко руку.

Хохотун засмеялся и предложил продолжить путь. Предупреждая новую волну его крестьянского флирта, Хмаи напомнила, что была мысль обсудить в дороге магов, которых он видел.

-...И вообще, ты уверен, что это были маги? Знаешь, сколько шарлатанов ходит под их личиной?

— Да какое там шарлатанство! Ни один арбалет в цель не попал. А уж как он начальника поста поднял над землёй. Трое их было. Чёрный, серый и белый.

Хмаи остановилась и сглотнула ком.

— Скажи... а не было ли с ними... ребёнка... мальчика лет одиннадцати-двенадцати?

— Я не видел, издалека стоял. А вот начальник поста сказал, что да, был.

Следопытка опёрлась на лук, у неё подгибались колени.

— Расскажи подробней.

— Жуткое зрелище. Сколько злодейств видел почтенный офицер ночной армии, но чтоб такое... В тесной клетке как зверь сидит, прутья грызёт, видно свихнулся в заключении. Прямо среди трупов птиц разных и крыс, и играется ими, словно в солдатики. Вокруг трупья уже мухи летают, а ему хоть бы хны.

Хмаи выпустила лук и села на траву. Брык, не замечая, какое впечатление его рассказ производит на женщину, рассуждал:

— Вот зачем магам сподобилось так над малышом издеваться? То ли месть его родителям, то ли готовят в жертву принести, дабы силы тёмного колдовства получить. Наш начальник сказал, что головы не пожалеет, но освободит мальца. Да так и сложил голову. Говорят, в столице его мёртвым нашли.

— Скажи... а... не появлялся ли в столице... какой-то жестокий убийца? Не из ваших, ночных.

— Ну, до Тропы слухи-то не сразу доходят. Вроде появился, Безжалостным прозвали. Всех убивал, без разбора. И детей, и девушек, и даже собак. Да как появился, так и пропал. Говорят, ночная стража его по-тихому пристрелила.

— Пристрелила?!

Хмаи внезапно закрыла лицо руками и зарыдала. Хохотун сел рядом и обнял её за плечи. Вэр зарычал, но Хохотун не обратил внимания.

— Красавица... да успокойся, красавица! Если тебя так расстраивают рассказы о всяких убийствах, чего ж расспрашивала? И вообще, зря я тебя сватал, получается. Жене ночного солдата надо привычной к жестокости быть. Особенно с новым королём Тропы. Он малый справедливый, но на расправу скор. Так легко людей жизни лишает, что у многих бывалых, не то что у меня, на сердце нехорошо. Если он решил, у него бесполезно пощады просить. Вот, говорят, недавно взяли на ножи караван одного купчика. А с ним дочка его ехала. Ну, трое разбойничков и решили её попортить. Так король Тропы лично им потом головы снёс, а после досыпать обеденный сон ушёл. Представь себе, красавица, так и ушёл, досыпать обеденный сон. Забери меня нечисть! Да что ж я опять про убийства! Ты ж такая ранимая!

— Всё в порядке, — сказала Хмаи, утирая слёзы. — Я не ранимая. А почему плакала... ну... ну, неважно. Так, значит, просто говорят? Никто трупа Безжалостного не видел?