Вадим Исмагилов – Я фотографировал туман в Подмосковье, а на снимках оказались дети, которых там не было (страница 2)

Когда я уходил, баба Клава окликнула меня с порога:

– Сергей! Будь осторожен. Они чувствуют горе и боль. Тянутся к таким, как ты. Хотят помочь по-своему, да только их помощь… – она не закончила фразу, просто перекрестила меня издалека.

Вернувшись домой, я долго думал над ее словами. Рациональная часть меня отказывалась верить в призраков и проклятия. Должно быть какое-то разумное объяснение и странным фотографиям, и голосам в тумане.

Я решил проверить информацию о детском доме и бомбежке. Интернет в поселке работал с перебоями, но мне удалось найти несколько упоминаний о трагедии в архивных документах. Действительно, 17 ноября 1941 года при эвакуации детского дома погибли двадцать три ребенка и двое воспитателей. Автобус был обстрелян немецким самолетом на дороге рядом с поселком.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Туман не появлялся, и я почти убедил себя, что все произошедшее – игра воображения и случайные совпадения. В школе шли обычные уроки, я знакомился с учениками и коллегами. Дети в поселке оказались любознательными, особенно когда речь заходила о войне и местной истории.

В среду я решил провести для шестиклассников необычный урок – предложил нарисовать карту поселка времен войны, отметив на ней исторически значимые места. Одна из учениц, тихая девочка по имени Ксюша, подняла руку:

– А можно нарисовать то место, где автобус с детьми разбился?

В классе повисла тишина. Я заметил, как несколько учеников обменялись встревоженными взглядами.

– Конечно, – ответил я, – это важная часть истории поселка. А ты знаешь, где это произошло?

– Бабушка показывала, – кивнула Ксюша. – Там сейчас густой лес, но тропинка есть. Иногда там венки оставляют на День Победы.

После уроков ко мне подошла школьная уборщица, Галина Петровна, пожилая женщина с добрым морщинистым лицом.

– Зря вы про автобус детям задали, – сказала она без предисловий. – У нас не принято об этом говорить в школе.

– Почему? – искренне удивился я. – Это же часть истории.

– История историей, а примета плохая. Теперь туман придет, – она вздохнула. – Всегда так бывает, когда про них вспоминают.

Я хотел расспросить ее подробнее, но Галина Петровна заторопилась по своим делам, только напоследок бросила:

– Окна на ночь закрывайте плотнее, Сергей Андреевич. И двери проверяйте.

Ее предсказание сбылось – к вечеру погода испортилась, поднялся ветер, а после заката поселок снова окутал густой туман. Я сидел дома, проверяя тетради, когда услышал стук в окно. Тихий, почти неразличимый – словно кто-то прикоснулся к стеклу кончиками пальцев.

Я отодвинул занавеску. За окном клубилась белая мгла, но никого не было видно. Я уже хотел вернуться к работе, когда стук повторился – на этот раз в другое окно, выходящее на задний двор.

Сердце забилось чаще. Я прошел через комнату, вглядываясь в запотевшее стекло. В этот момент на поверхности окна изнутри начали проступать буквы, словно кто-то писал пальцем по конденсату. Я застыл, не веря своим глазам.

"ПОМОГИ НАМ"

Буквы появлялись одна за другой, хотя в комнате никого, кроме меня, не было. Затем ниже проступила еще одна надпись:

"МЫ ЗНАЕМ ПРО МИШУ"

От ужаса у меня перехватило дыхание. Никто в поселке не знал имени моего сына – я не рассказывал о своей трагедии. Как… как такое возможно?

Я бросился к выключателю и зажег свет. Надписи исчезли, словно их и не было. Но стук повторился – теперь уже в дверь, негромкий, настойчивый.

Преодолевая страх, я подошел к двери.

– Кто там? – мой голос прозвучал хрипло.

Тишина. Затем детский голос, удивительно четкий, произнес:

– Откройте, пожалуйста. Мы заблудились в тумане.

Что-то в этом голосе было неправильным – он звучал слишком старомодно, с особыми интонациями, как в фильмах сороковых годов.

– Кто вы? – спросил я, не решаясь открыть.

– Дети, – ответил голос. – Нам холодно. Мы хотим домой.

Я прижался лбом к двери, лихорадочно соображая. Если это розыгрыш местных, то жестокий до невозможности. Если нет… Что, если за дверью действительно заблудившиеся дети?

– Сколько вас? – спросил я.

– Много, – последовал ответ после паузы. – Все мы. Все, кто в автобусе был.

По моей спине пробежал ледяной ужас. Я попятился от двери.

– Уходите, – прошептал я. – Пожалуйста, уходите.

– Мы не можем, – голос стал печальным. – Нам некуда идти. Мы хотим домой, но не помним дороги. Ты учитель, ты должен помочь. Ты сам заблудился, как и мы.

Стук стал громче, к первому голосу присоединились другие – детские голоса разного возраста, мальчики и девочки. Они звали меня по имени, просили открыть, говорили, что Миша ждет меня.

Не помню, как я пережил эту ночь. Кажется, в какой-то момент я просто отключился, сидя на полу в углу комнаты, обхватив колени руками. Проснулся я на рассвете от пения птиц. Туман рассеялся, и ничто не напоминало о ночном кошмаре.

Я бы решил, что все это мне приснилось, если бы не одна деталь – на пороге дома лежала детская варежка. Старая, вязаная, с выцветшим узором. Такие не носили уже много десятилетий.

Глава 2. Голоса из прошлого

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.