Вадим Храппа – Руины (страница 3)
"Черт с ней, с работой", – подумал он неожиданно для себя. Хотя еще можно было бы успеть.
"Черт с ней!"
Чувство безразличия, смешиваясь с каким-то беспокойством, покалывало изнутри. Одежда казалась лишней, натирала кожу складками, покусывала, как войлок.
Он походил по парку королевы Луизы, вкапываясь ботинками в толстый слой листьев, и те пересыпались, шурша желтым снегом.
На скамье под старой дуплистой липой сидела и курила крепенькая розовощекая девушка. Кругля пухлые губы, она выпускала колечками дым, и бездумно пинала ногой в ярком полосатом вязаном чулке кучку листьев. По привычке он, было, подумал подойти и познакомиться, но позыв был вялым и безжизненным, как листья под ногами, и угас.
Девушка подняла голову, и он махнул ей рукой. Та улыбнулась и ответила, поводив в воздухе пальчиками с сигаретой. Они прощались, не встретившись, и обоим было немного жаль несостоявшейся игры в любовь. Но было и приятно оттого, что можно испытывать сожаление к тому, чего нет.
Листья все сыпались и сыпались с лип, с кленов…
На асфальтовую дорожку они падали со стуком, на кожу куртки – с шелестом, поглаживая сухими, как у старой любовницы, руками. Сухими, жаждущими и бесплодными.
– Котя, Котя!.. – услышал он высокий, уставший звать, голос.
Из-за бурой, поросшей мхом эстрады вышел мальчик лет четырех. У него, как у осени, были длинные волосы цвета скошенного поля и светлые глаза.
– Котя, Котя!.. – звал он, чуть не плача.
– Кого ты ищешь?
– Цветок. Маленький такой и синий. Незабудка. Вы не видели?
«Видел, – хотел сказать он. – Я видел сегодня много маленьких синих цветов, – хотел бы сказать он. – Я их тоже ищу».
Но он этого не сказал. Только сочувственно помотал головой. У этого мальчика наверняка был свой цветок, не из тех, распахнутых.
– Твой цветок зовут Котя?
– Да, Котя. Если Вы где-нибудь увидите его, скажите, что я ищу, ладно?
– Скажу.
– Я уезжал к бабушке и забыл его полить, а он обиделся и ушел. Его зовут Котя.
Мальчик мог расплакаться.
– Хочешь жевательную резинку?
Тот отвернулся и пошел. Листья взлетали из-под его маленьких туфель.
– Твой Котя вернется, вот увидишь! Ты только не забывай чаще его поливать!
Мальчик повернулся, не останавливаясь, и кивнул.
Сыпались сверху листья.
Под аркой у самого выхода он встретил ее.
Она разглядывала чахлые розы на коротких стеблях в окне киоска. Молодая раскрашенная продавщица зевала большим ртом.
А она, ничего не купив, отошла в сторону.
Она стояла спиной, но он сразу понял, что это Она.
И Она тоже его почувствовала и обернулась, и они встретились глазами.
Это была Она. Только со времени сна она состарилась лет на двадцать. От поля незабудок остался только легкий шарфик.
Он хотел уйти, но не смог и подошел.
Она хотела сделать вид, что не знает его, но у нее не хватило сил.
Пустыня шелестела под их ногами своими осыпавшимися лет двадцать назад коричневыми листьями. Пустыня шириной в двадцать лет пути.
Потом Она пошла, зная, что он пойдет за нею. И шла все быстрее и потом побежала.
Прохожие оглядывались на них.
Шрама уже почти не было видно, только бледное пятнышко напоминало о нем.
– Принеси попить.
Она встала с постели и направилась к кухне, но, заметив, что он смотрит на ее тело, накинула халат и стянула его поясом. Халат был махровым в больших красных маках.
Он отвернулся.
Она принесла воды.
«Хорошо бы пива», – подумал он.
Незаметно стемнело.
В сумраке комнаты он почувствовал, что ей хочется провести рукой по его лицу, но она не решается. Он взял ее руку и положил себе на глаза. Она его целовала, и ее лицо было мокрым и соленым, а руки – сухими.
Он ушел, когда она еще спала. Магазины были закрыты, но очень хотелось пива. Он думал, что если не выпьет пива, то, наверное, умрет. Язык прилипал к небу, как к топору в мороз, и во рту был отвратительный медный привкус. Он сел на ящик у входа в магазин и стал ждать.
Когда полез в карман за сигаретами, рука нащупала ее шарфик.
Пламя накинулось на незабудки так жадно, что он едва успел отдернуть руку.
Когда открыли магазин, оказалось, что пива там нет.
– О, Боже! – сказал он продавщице. – Как же вы живете тут без пива?!
Потом пошел в другой магазин, но пива там тоже не было.
Он ходил по магазинам в полуобморочном состоянии, и в голове красным сгустком бултыхалась одна мысль: «Да как же теперь жить без пива?» Во рту было солено от ободранного кровоточащего языка.
– Котя! Котя! – плакал где-то мальчик с волосами цвета скошенного поля.
Руины
Не пел соловей.
Не пахло фиалками.
Не кружилась голова.
Где-то блеяла коза. Казалось, почему-то, что она рожает. Вряд ли. Наверное, должна была бы блеять громче. Впрочем, может, и рожала. А когда они рожают? В какой-то определенный сезон или круглый год?
Внутри развалин стоял крепкий, на века, запах испражнений. Он преследует все развалины – и старые, и не очень. Этому запаху до лампочки, в каком веке эти развалины основали и кто.
"Хочешь, я покажу тебе самое старое здание в этом городе?"
"Ну, покажи".
"Нет, если ты не хочешь…"
"Да показывай, показывай…"
"Вот. Этим стенам семьсот лет, ты представляешь?"
"А чем они отличаются от тех, которым семьдесят?"