Шерсти, то бишь руна,
Море у него было.
Морем жирных овец
Заправлял своенравно
Мудрый вождь и отец
Всех ягнят и баранов.
Крез, не тая греха,
Стриг своих подопечных,
Страстно любя потроха
И шашлычки овечьи.
Все бы ему нипочем,
Но имелась превратность.
У буржуев бичом
Что является? Жадность.
Не хотел пастухов
Нанимать воротила.
Изгородь от волков
Строить — жаба душила.
Даже пастушьих собак
Брать не хотел сквалыга.
Стад ведь хватало и так.
Дескать, какого фига?..
Ну, подумаешь, волк
Парой овец разживется,
Ну, унесет поток,
Ну, с обрыва сорвется.
Все это был пустяк,
Важный, весомый? Едва ли.
Хуже всего был тот факт,
Что овцы все понимали;
Что хозяин их — псих,
Дёрнувший скипидару;
Что он хавает их
За отарой отару;
Что ему все равно,
Что приготовить — пельмени,
Плов ли; что он за одно
Мясо их только и ценит.
Ну и еще чуть-чуть
За овчину и шкуры.
В общем, властитель их — жуть!
Подлая, злая натура.
Все это очень сильно
Изверга удручало.
Сок выделялся обильно,
И в желудке урчало.
Только овечку — хвать,
Вот бы, мол, подкрепиться,
Как остальные — бежать.
И засверкали копытца.
В общем, плохо совсем
Стало житье у злодея.
А наш владыка меж тем
Был еще и чародеем.
Думал, гадал паразит,
Что б замутить такое,
Чтобы и он был сыт,
И росло поголовье,
Чтоб все овцы и овны
Без жлобства и кокетства
Шли к нему в пасть полюбовно.
И отыскалось средство.
Был далеко не дурак
И настроен серьезно
Быт свой наладить маг,
