Вадим Гнаденберг – Второй курс (страница 31)

Лучше бы я этого не делал. От осознания того, во что превратилось моё тело, я от всепоглощающей паники чуть было не потерял сознание. На мне не то что живого места не было. Я вообще больше походил на кровавую отбивную. Почти все кости сломаны, большинство сосудов порвано, крови во мне осталось чуть. Левая нога, как и правая рука, наполовину отсутствовали. То есть по локоть и по колено. Ребра частично торчали из грудной клетки, частично – из спины. Челюсть была сломана в трёх местах. Про внутренние органы вообще молчу, они превратились буквально в кашу. Более-менее функционировало только сердце, в которое ровно по центру вошло одно из рёбер. И как это тело смогло выжить, я совершенно не понимал.

Однако я до сих пор был жив. Более того, я даже боли как таковой не чувствовал. Понятное дело, что радости это не приносило в силу того, что говорило о серьёзных проблемах с нервной системой. Но я чувствовал, что моё тело было окружено каким-то странным полем. Оно-то, скорее всего, и поддерживало во мне жизнь, одновременно латало понемногу тело, в силу своих возможностей, разумеется.

Пользуясь своим состоянием и навыками в контроле энергии, я стал направлять её потоки, всё ещё поступавшие в мой организм, в нужные места. Не знаю, сколько в итоге прошло времени. Я вообще перестал что-либо отслеживать, полностью сосредоточившись на своём восстановлении, которое теперь сильно ускорилось.

Да, выздоравливал я медленно, но в разы быстрее, чем сих пор. О чём тут говорить, если это странное поле, в которое я был погружён, действовало по принципу «что проще, то и восстанавливаю». Вот скажите, зачем мне в таком состоянии слух или вставленная на место кость в мизинце правой ноги?

Сумев взять под контроль своё собственное восстановление, я начал с критически важных моментов. Вытянул кость из сердца, попутно подлатав его и восстановив нормальный ритм. Восстановил кровообращение мозга, что резко прибавило мне не только сил, но и возможности в контроле. Помимо физических повреждений это поле позволяло восстанавливать и своё тонкое тело. И чем дальше, тем проще и легче шло моё восстановление. А в какой-то момент организм сам начал генерировать энергию. Вернее, это я так подумал, но на самом деле впоследствии выяснилось, что это просто стал появляться излишек, который я уже самостоятельно направлял на дальнейшее излечение.

Как я уже говорил, я не знал, сколько на это ушло времени, но явно не пара дней. Когда же моё восстановление подошло к концу, а защитное поле, что окутывало меня всё это время, пропало, я просто и без затей отключился. Но напоследок мозг все-таки выхватил звуки из окружающего меня мира. Они были странными. Создавалось ощущение, что вокруг меня песок, буквально везде. Особенно остро это почувствовалось, когда я услышал чей-то разговор. В тот момент мне вообще показалось, что это говорит сам песок.

Осознать, что я услышал, у меня не было никакой возможности, так как мой разум банально переутомился за всё то время, что провёл в сознании. Так что я отключился, и сколько я проспал, также не могу сказать. Но пробуждение стало не менее тягостным, чем в тот момент, когда я очнулся после катастрофы. Я хотел есть и пить. Нет не так. Я хотел ЖРАТЬ и НАЖРАТЬСЯ.

Глаз мой открывался с трудом. Помимо того что совсем не было сил, казалось, что он был засыпан изнутри песком. Но, приложив максимум усилий, я всё-таки смог не только его открыть, но и осмотреться. Лежал я в каком-то гроте, который был засыпан жёлтым песком, однако неподалеку росла какая-то зелень, а до моих ушей доносилось журчание воды.

Сил на то, чтобы разлепить свои уста и попросить попить, как и вообще на какое-либо другое действие, у меня не осталось, а потому я сделал это мысленно, просто закричав во весь голос внутри своей черепной коробки. Не знаю, что именно помогло, то ли мой мысленный посыл, то ли за мной просто наблюдали, но буквально через пару секунд после того как я проснулся в поле зрения появился мой спаситель, закутанный в какие-то поношенные тряпки.

В тот момент я совсем не обратил внимания ни на то, что было надето на нем, ни на то, как он выглядел. Всё моё сознание поглотила чаша в его руках. Чаша, в которой плескалась вода. И вот её понесли к моим губам, по которым тут же пробежал обжигающе холодный ручеёк. Какие-то мгновения мои слипшиеся и запёкшиеся губы не размыкались, и вода просто скатывалась по лицу. Только мне кажется, ни одна капля воды так и не упала с моего тела на землю. Она начала впитываться прямо сквозь высохшую от жажды кожу. А потом губы я сумел разжать, и этот обжигающе холодный ручей устремился по моему горлу внутрь обезвоженного тела.

Я, наверное, закашлялся бы от переживаний, только у меня не было сил на это. Мне вообще казалось, что всё это время я даже не дышал. Как только вода в чаше закончилась, и её убрали от моих губ, я глубоко вдохнул палящий, обжигающий воздух. Не выпей я воды до этого, он точно ободрал бы мне горло своей сухой жарой.

После первого, такого долгого вдоха я начал дышать, постепенно успокаиваясь. Мой организм был ещё слишком слабым и просто мог не выдержать подобных нагрузок. Что-то вроде этого со мной происходило в то время, когда я только попал в этот мир. Но сейчас у меня уже были и опыт, и знания, а потому я быстро успокоил своё дыхание, делая плавные и осторожные вдохи и выдохи.

К тому моменту, как я смог привести своё дыхание в норму и повторно открыть глаза (в какой-то момент я, оказывается, их закрыл), беглый осмотр пещеры показал, что я опять остался один. И хотя я чувствовал, что рядом со мной кто-то есть, этот кто-то в поле моего зрения старался не попадать.

Тогда я ещё не знал, что таким образом мои спасители хотели уберечь меня от паники, хотя, если быть честным, именно тогда мне было плевать, кто они и как выглядят. Меня в то время заботили всего четыре вопроса: как попросить ещё попить? Да и поесть не мешало бы… Как поблагодарить за своё спасение? И наконец, самый главный вопрос: что, чёрт возьми, с моими друзьями и где они? Хотя это, наверное, всё-таки два вопроса, а не один.

Однако в тот день долго пробыть в бодрствующем состоянии я не смог и отключился буквально через пару минут. Очень уж уставшим и вымотанным я был. Очередное пробуждение стало менее печальным. И хотя прослеживалась общая слабость, но я уже мог мало-мальски двигаться. Ну как двигаться? Шевелиться…

Говорить, правда, ещё не мог, так как лёгкие не были способны создать достаточную нагрузку на гортань для извлечения звуков. А потому просить попить пришлось опять мысленно. Как бы удивительно это ни звучало, но данный метод каким-то магическим способом работал. В этот раз я уделил больше внимания своим спасителям. То, что это не один человек, я понял уже давно.

Так вот, мужчина, что поил меня в этот раз, так же как и первый (я сам себе ответить не могу, как сумел их различить, но был уверен на сто процентов, что это разные люди), вид имел странный: он был весь закутан в балахон, из-под которого не видно ничего, даже рук. Только глаза сверкали из глубины капюшона, если только тряпьё, накинутое на голову, можно было так назвать.

Более-менее двигаться я смог только на пятый день, когда после пробуждения меня не только напоили, но и дали пожевать какую-то кашицу. До этого два дня помимо воды мне давали ещё какой-то наваристый бульон с травами. На пятый день я смог даже сесть самостоятельно и осмотреться уже более основательно.

Ну что я могу сказать? Как и в первый день, да и в последующие, моё мнение не изменилось. Я находился в каком-то гроте, достаточно хорошо освещённом, чтобы тут росли невысокие растения и даже несколько деревьев. А ещё я увидел источник воды, до этого я его только слышал. Оказывается, что из одной из скал, что сформировали тут стену, пробивался небольшой источник, стекающий вниз по каменной стене. Он-то и формировал тут небольшой пруд.

Вполне себе уютное и одновременно обширное убежище. Единственное, меня настораживало, что видел я чаще всего только одного человека, который и приносил мне воду и еду. Видел-то одного, а вот ощущал ещё как минимум с десяток. И это было странно, потому что спрятаться им тут было просто негде. Места, конечно, предостаточно, да только оно было пустынно.

В тот день я перенапрягся, а потому сразу после того, как поел, тут же заснул. В дальнейшем я оставил свои попытки двигаться, по крайней мере ещё на пару дней точно. А вот заговорить я попытался. Да только мне никто так и не ответил. И хотя через сон я слышал какие-то шепотки, но разобрать, кто и о чём говорит, было невозможно.

Только на десятый день со мной впервые заговорили. Да и то, наверное, потому, что я ухватился за руку, протянувшую мне чашу с едой. Естественно, без злого умысла, да и не смог бы я сейчас никому навредить. Вот только на своём пути моя рука ничего кроме тряпок не встретила. Чаша же, которую держал спаситель, так и продолжала висеть в воздухе, пока рука пыталась нащупать её хозяина. А потом я услышал голос.

«Не бойся», – прозвучал странный голос, больше похожий шуршание песка.

– Да я как бы и не боюсь, – медленно произнес я. – Я больше удивлён.

«Мы – племя дервишей, – прошуршал этот же голос, после чего прямо из песка поднялась ещё одна фигура, завернутая в поношенную ткань. – Мы – призраки пустыни».