Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 94)

Когда реальные бомбежки германских городов только начинались весной 1942 года, перед нацистским руководством встала дилемма – как объяснить происходящее немецкому народу. В сердцах обычных граждан на тот момент еще боролись два чувства – отчаяние и месть. Большинство все еще верили в скорую победу Великой Германии, а потому были готовы потерпеть. Как всегда, нацисты обратились к самым низменным человеческим инстинктам, попытавшись разжечь среди обывателей чувство мести и ненависти к англичанам. Весной 1942 года Гитлер громогласно объявил о «рейдах Бедекера» против исторических британских городов, но замысел провалился из-за слабости люфтваффе, которые не справлялись с войной на два фронта. Эффективных военно-воздушных средств у нацистов для борьбы с английской авиацией не имелось. Большую часть 1942 года Гитлер еще жил уверенностью в том, что вермахт разгромит Красную Армию до конца года, после чего геополитическая ситуация полностью изменится, и люфтваффе сможет перебросить свои основные силы с Восточного фронта для борьбы с английской авиацией. Когда же зимой 1942 года случился Сталинград, угроза воздушной войны приобрела иные масштабы, и задача стала абсолютно нерешаемой. Иных мер борьбы с авиацией союзников, кроме оголтелой пропаганды, у нацистов после поражения под Сталинградом не осталось.

Англо-американское военно-воздушное командование тем временем наращивало свои бомбардировочные возможности и действовало все более жестко. В мае 1943 года они уничтожили плотины в Рурской области, после чего огромная территория оказалась затопленной. В конце июля 1943 года союзники сожгли Гамбург. Бомбардировку Гамбурга по количеству жертв и нанесенному ущербу можно сравнить с атомной бомбардировкой Хиросимы. После случившегося в Гамбурге нацистское руководство настолько испугалось, что по тревоге были подняты все силы безопасности Третьего рейха. Гитлер боялся народного восстания. Восстания, однако, не произошло. У немецкого народа на то время не осталось даже чувства ненависти к англичанам, иначе бы всех британских летчиков, падавших с неба из подбитых самолетов немецким обывателям на голову, линчевали бы на месте. Летчиков же просто избивали, а затем передавали военным.

Единственное, что осталось у немцев к концу 1943 года, – это желание выжить. Люди все понимали. Они осознавали, что Германия проиграла войну, для них было очевидным, почему англичане их так жестоко бомбят, а еще все помнили, что гестапо рядом и русские идут. Ни у кого в Германии не имелось иллюзий касаемо того, что немецкая армия натворила в Советском Союзе, а также куда делись все евреи из Германии и остальной занятой нацистами Европы. После войны простые немцы упорно твердили, что они ничего не знали. Может, они и не знали всего, но, без сомнения, обо всем догадывались. А потому уже в 1943 году простые немцы больше думали о том, что с ними будет, когда придут русские, евреи и коммунисты, а не о том, куда упадет английская бомба завтра ночью. Вероятность того, что снаряд попадет в их дом, когда они будут спать, была небольшой, поскольку к тому времени немцы ночевали главным образом в бомбоубежищах. А вот шансы, что к ним в дом придут русские, становились уже, казалось, неотвратимыми. Часть населения, без сомнения, еще верила Геббельсу, уверявшему, что победа Великой Германии будет… потом. Может, в 1947 году, может, в 1950-м, но обязательно будет. Однако к концу 1943 года таких людей в Германии в действительности было совсем немного.

Гамбург после налетов союзной авиации, август 1943 г. Город безостановочно бомбили больше недели. Это называлось «Операция Гоморра»

После заговора в июле 1944 года, когда офицеры попытались убить Гитлера, Третий рейх держался исключительно на гестапо. В конце нацистской истории гестапо и СС тысячами расстреливали дезертиров, паникеров и пораженцев, а большинство солдат вермахта только о том и думало, как побыстрее сдаться в плен – обязательно американцам. Безумное желание выжить завладело умами немецкого населения после того, как большинству стало ясно, что Германия проиграла войну, а за совершённые перед человечеством преступления придется нести коллективную ответственность. Сознание людей сковал всепоглощающий страх. Немцы теперь боялись всех – английских бомбардировщиков, еврейских большевиков, собственное гестапо – причем последних боялись больше всех, поскольку гестапо в Германии было вездесущим. Соседи по лестничной клетке, коллеги на работе и даже собственные гитлерюгендные дети – абсолютно любой гражданин Третьего рейха мог работать на гестапо, в котором насчитывалось 40 тысяч штатных сотрудников и почти миллион внештатных осведомителей. А ведь еще были фанатичные члены нацистской партии или просто обыватели, до сих пор верившие Гитлеру, которые рьяно писали доносы в гестапо при первом же подозрении. Нет, бомбежки союзников были не самым ужасным для немецкого народа испытанием в последние годы войны. Самым страшным был невероятный, неописуемый, немыслимый страх, полностью парализовавший немецкий народ. Именно поэтому, из-за этого жуткого повсеместного народного страха, Германия не восстала, когда англичане сжигали ее города дотла. Из-за страха перед гестапо немецкие старики безропотно шли в фольксштурм зимой 1945 года, когда это уже не имело никакого смысла. Великая немецкая арийская нация в конце своего нацистского пути превратилась в стадо до смерти напуганных баранов, чье пастбище сожгли дотла, а их самих решили отправить на бойню. Премьер-министр Черчилль, начиная воздушную войну против Третьего рейха в 1940 году, надеялся с помощью воздушного флота заставить Германию капитулировать. Добиться задуманного он не смог. Что, однако, ему удалось, так это еще в 1943 году вселить в немецкий народ понимание того, что войну Третий рейх проиграл, превратив таким образом германскую нацию в нацию пораженцев.

Глава 20

Германские преступления перед человечеством

Немецкий народ в 30-х годах принял нацистскую идеологию, поскольку увлекся национализмом. От национализма после Первой мировой войны в Европе страдали многие. Практически все европейские государства заняли в те годы националистические позиции. Время такое наступило в Европе – расцвет националистического самосознания. Исторические обстоятельства сложились таким образом, что германский национализм в Европе стал сначала самым большим, а затем и самым страшным. Немцы оказались униженными, оскорбленными и обедневшими, считая, что ничего этого они не заслужили. Германия, без всяких сомнений, совершенно объективно была самым большим и развитым государством Европы как до Первой мировой войны, так и после нее. До 1914 года Германия была богатой, просвещенной и в основном космополитичной. После 1918 года она стала бедной, обозленной и по большому счету шовинистской. В стране появился широкий слой общества, уверенный в том, что немецкая нация в опасности, а Германия со всех сторон окружена врагами. Со временем, в результате уже других исторических обстоятельств, такая общественная прослойка существенно расширилась, взяла власть в свои руки, подчинила своей идеологии остальное население, стремительно сделала Германию Великой, после чего решила отомстить врагам немецкой нации за все перенесенные «страдания». Над многими народами Европы нависла угроза рабства и геноцида, которые можно сравнить с тем, что пережили в США африканские рабы и американские индейцы.

Идеология, открыто изложенная Гитлером в книге «Майн кампф», была по сути своей обыкновенным расизмом, просто доведенным до крайности. Единственное крупное идеологическое новшество, привнесенное Гитлером, заключалось в том, что он предлагал порабощать «белых», что, конечно, противоречило нравам того времени. Превращать в рабов черных, индейцев и азиатов тогда нормам не противоречило, этим активно занимался весь Западный мир. Разница заключалась лишь в том, насколько дикими методами проводили колонизацию те или иные западные государства. Великобритания, к примеру, осуществляла в Индии мягкую колонизационную политику. Бельгия вела себя в Конго хуже, чем Гитлер в Польше. Угнетать «белых», да еще такими же методами, какие применялись по отношению к «черным», никому на Западе и в голову прийти не могло. Гитлеру такая мысль дикой не показалась, в чем и заключалась его «Расовая революция». Нацистским эзоповым языком гитлеровская расовая теория называлась «Жизненное пространство на Востоке». Адольф Гитлер взглянул на карту мира по-новому. Чтобы колонизировать другие континенты, требовался мощный флот, которого у Германии никогда не имелось, она была сильной, но сухопутной державой. Таким образом, доступным для завоевания оставался лишь европейский континент, однако и здесь имелись определенные сложности. Ту часть Европы, которая находилась к западу от Германии, нацисты считали развитой и цивилизованной, а ту, что простиралась на востоке, – неразвитой и нецивилизованной. Такой себе «Дикий Запад», в европейском случае – «Дикий Восток». Вот его Гитлер и выбрал в качестве будущих германских колоний. Если американцы смогли в XIX веке покорить целый американский континент – Дикий Запад – то почему в XX веке, обладая куда большими техническими возможностями, немцы не могут поработить «Дикий Восток»?