Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 52)

Между тремя противниками нацистской Германии – Великобританией, Францией и СССР – весной 1939 года началась самая сложная геополитическая игра в истории человечества. В действительности противостояли друг другу Великобритания и СССР, Франция была не более чем статистом. Большинство современных западных историков описывают события 1939 года как схватку Гитлера и Сталина, оставляя Чемберлена за скобками происходящего. Это совершенно не соответствует исторической действительности. Великобритания в 1939 году занимала на мировой политической и экономической сцене такое же место, какое сегодня принадлежит Соединенным Штатам Америки. Британская империя была на то время единственной супердержавой в мире, за спиной которой, кстати, стояли союзные ей США. События 1939 года не могли идти без самого активного, хотя и закулисного участия Чемберлена. И Гитлер, и Сталин, планируя любой свой шаг, в первую очередь думали о том, как на него ответит Чемберлен, у которого на политической шахматной доске того времени было больше фигур, чем у них обоих вместе взятых. И Гитлер, и Сталин боялись только Чемберлена, выстраивая свою игру исключительно вокруг Британии, которая в 1939 году была на мировом шахматном политическом поле в буквальном смысле слова королевой, потому как с легкостью могла ходить куда и как хотела. Речь идет о военно-политических ходах, которые могла делать в Европе только Великобритания. Дело заключалось в том, что британская военная доктрина по сути своей была сугубо наступательной (в отличие от французской строго оборонительной). Главной составляющей вооруженных сил империи являлся военно-морской флот, равного которому в мире не существовало. С его помощью англичане могли проектировать свою силу в любой точке планеты. Британские военно-воздушные силы также были лучшими: в 1939 году они превосходили люфтваффе, особенно в бомбардировщиках. Все, что весной – летом 1939 года требовалось предпринять Чемберлену, чтобы остановить Гитлера, это послать английский флот в Балтийское море, высадить на польском побережье Британский экспедиционный корпус (который высадили через полгода во Франции) и перебросить в Польшу несколько соединений авиации (что также сделали через полгода во Франции). Польское правительство такому ходу британцев было бы только радо и, естественно, не возражало бы. Аналогичное советское предложение Варшава решительно и неоднократно отклоняла до самого конца своего существования. Даже Советский Союз, с высокой степенью вероятности, был бы удовлетворен таким ходом британцев и не предъявлял бы Польше претензий.

Для Лондона отправка британской эскадры в Балтийское море никакого риска – ни военного, ни политического – в себе не несла. Эффект же сдерживания от такого развертывания военно-морских сил у берегов Германии стал бы колоссальным. Весной 1940 года немецкий флот единственный раз за все время Второй мировой войны столкнулся с британским в открытом бою у берегов Норвегии. За несколько дней англичане утопили треть всего имевшегося у Германии наличного состава боевых кораблей. Оставшиеся немецкие корабли сбежали с моря боя и никогда больше не рисковали встречаться с английским флотом в открытом бою. Именно из-за страха перед британскими военно-морскими силами в апреле 1940 года немецкое командование захватило Данию, чтобы преградить английскому флоту доступ в Балтийское море. Однако весной – летом 1939 года Дания была независимой, а ее проливы оставались свободными. Ничего этого Чемберлен однако не сделал. Что же он предпринял? Британское правительство в апреле 1939 года начало переговоры с СССР. Встречи были трехсторонними – кроме Великобритании и Советского Союза, в них участвовала Франция – проходили они в Москве. Главной целью было заключить договор о взаимопомощи трех стран – чтобы остановить нацистскую Германию. Без всякого сомнения, завершись тогда эти переговоры успешно, ход истории был бы иным, однако все закончилось ничем. Кто из трех стран-участников не пошел остальным на встречу? Даже у самых реакционных западных историков сегодня не поворачивается язык обвинить в срыве переговоров СССР. Франция также изо всех сил стремилась к подписанию договора о взаимопомощи. В стране уже царили панические настроения – немцы идут! Французы категорически не хотели воевать. Они прекрасно понимали, что принять на себя немецкий удар, как и в 1914 году, придется им, а не англичанам. Похоже, единственной страной, которая не боялась Гитлера, да и располагалась от Германии далеко, на острове, была Великобритания. На переговорах в Москве она была единственной супердержавой, именно ее мнение было главным. Похоже, именно она и сорвала переговоры, точнее свела их на нет в 1939 году.

Официально камнем преткновения на переговорах стала позиция Варшавы, не позволявшей войскам Красной Армии находиться на польской территории или следовать через нее. Однако нет сомнений в том, что будь у Лондона желание, он смог бы убедить Варшаву дать Красной Армии такое разрешение, хотя бы предложив разместить в стране символические британские войска одновременно с советскими. Ничего подобного англичане однако делать не стали. Осенью 1938 года Чемберлен трижды летал к Гитлеру в Мюнхен, чтобы сдать нацистам Чехословакию, но даже не подумал отправиться летом 1939 года в Москву, чтобы спасти мир. Он испытывал по отношению к коммунистам идиосинкразию, а потому говорить с ними был просто не в состоянии ни в прямом, ни в переносном смысле. Его старший брат Остин Чемберлен занимал пост министра иностранных дел Великобритании в 20-х годах и отличался ярой антикоммунистической и антисоветской риторикой. В 1927 году он разорвал дипломатические отношения с СССР, надеясь, что английскому примеру последуют другие страны Запада. В Советском Союзе это имя знали все от мала до велика, поскольку лозунг «Наш ответ Чемберлену» прочно вошел в советский фольклор.

Лучшей иллюстрацией хода мысли британских правящих кругов летом 1939 года, наверное, могут послужить слова Сталина от 7 сентября 1939 года: «Война идет между двумя группами капиталистических стран… Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга». А вот еще одно высказывание Сталина того времени: «Коммунизм снова близок, как в 1919 году». Современные западные историки по какой-то причине не предоставляют широкой общественности аналогичные высказывания Чемберлена по этим вопросам, но ведь нет никаких сомнений в том, что они были, ведь британские правящие круги думали о том же и таким же точно образом. Все участники тех событий занимались одним и тем же делом – «реальной политикой». Чемберлен пытался стравить Германию с СССР, Сталин хотел столкнуть Германию с Великобританией. Гитлер на первом этапе обошел и Сталина, и Чемберлена. Лондон летом 1939 года загадывал куда дальше наступавшей осени. Англичане, вероятно, не так уж и стремились остановить Гитлера. Они мечтали его уничтожить. Проблема была не в Польше, проблема была в фюрере и в его планах покорить Европу. Чемберлен, безусловно, уже тогда понимал, что этот человек ни перед чем не остановится, с нацистами придется воевать, и главным станет вопрос, каким путем пойдет предстоящая война – на восток или на запад. А еще его сильно волновала «красная угроза». Ведь большевизм, как правые называли тогда всех левых, появился на европейской политической сцене в результате Первой мировой войны, точнее тех неимоверных страданий, которые она обрушила на головы широких народных масс. То, что в результате предстоящей мировой войны случится новый всплеск большевизма, не вызывало в британских консервативных правящих кругах никакого сомнения, потому как народу предстояли испытания куда более грандиозные, нежели лишения времен Первой мировой. Забегая несколько вперед, стоит заметить, что именно так летом 1945 года оно и случилось. На состоявшихся тогда в Англии парламентских выборах левые вынесли из власти правых с самым сокрушительным избирательным счетом за всю историю страны.

Остин Чемберлен, старший брат Невилла Чемберлена, был злейшим антикоммунистом Британии

Трехсторонние переговоры между Британией, Францией и СССР, продолжавшиеся с апреля по август 1939 года, шли очень вяло. Скорее, стороны использовали их в качестве инструмента давления на Германию, нежели реально пытались достичь договоренности. Не исключено, что переговаривающиеся стороны уже тогда пришли к пониманию неизбежности предстоящей войны, ведь по-другому покончить с нацистами уже не представлялось возможным. Все заявления Гитлера о Тысячелетнем рейхе больше никому не казались бредом сумасшедшего, превратившись в ужасающую европейскую реальность, изменить которую теперь можно было только силой оружия. Если в Лондоне и Москве посчитали, что война неизбежна, то главный вопрос летом 1939 года заключался в том, как ее правильно начать, – естественно, каждая сторона исходила в этом вопросе в первую очередь из собственных национальных интересов. Надвигалось страшное время, под кровавые жернова «реальной политики» одна за другой попали большинство стран Европы. Польша стала первой. Главные участники конфликта решили использовать ее в качестве испытательного военного полигона и передового политического плацдарма. Намерения Германии в отношении Польши были предельно ясными и современной исторической наукой четко описаны – расширение жизненного пространства. Намерения СССР в отношении Польши также очевидны и зафиксированы – вернуть утраченные в 1920 году территории и создать из них оборонительный буфер против Германии. О намерениях Великобритании касаемо Польши современные западные историки пишут мало, довольствуясь странным утверждением о том, что Англия и Франция после немецкого вторжения в Польшу начали «Странную войну». Других объяснений, кроме этих странных, практически никто не дает. Как так могло случиться, что в самый разгар «реальной политики» главный игрок на мировой геополитической сцене вел себя крайне парадоксально, то есть настолько нелогично, что объяснить его действия никто не может даже сегодня по прошествии стольких лет? Вероятно, это обусловлено противоречивостью этих действий в моральном плане всему тому, о чем Великобритания говорит по сей день. Мол, она единственная боролась в то время за свободу и демократию в мире, причем делала это чистыми руками. В действительности же все похоже на то, что Великобритания жестко преследовала свои национальные интересы, не брезгуя самыми грязными политическими средствами.