Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 37)

Гитлер и Людендорф, когда маршировали в центре Мюнхена, думали увлечь своим примером армию, полицию и граждан правых взглядов, однако этого не случилось. К ним никто не присоединился, на их сторону никто из военных не перешел. За ними последовали всего 2 тысячи баварцев, откликнувшихся утром 9 ноября на призыв, брошенный Гитлером вечером накануне, причем многие из них были либо штурмовиками СА, либо партработниками НСДАП. Широкие слои немецкого общества, даже в столь сложное для страны время, каким был ноябрь 1923 года, оказались крайне далеки от нацистских взглядов, что отчетливо показал Пивной путч в Мюнхене. Однако путч сыграл важную роль в жизни Гитлера и в судьбе нацистской партии. Он сделал их знаменитыми. Если до событий 8–9 ноября 1923 года имя Гитлера было известно исключительно в узких баварских политических кругах, то после них его узнала вся Германия, хотя многие тогда и смеялись над ним из-за комичности произошедшего. На суде немецкая фемида предоставила лидеру НСДАП высокую трибуну, которую он использовал для нацистской пропаганды, таким образом впервые попав на первые полосы всех немецких газет.

Приговор Гитлеру выглядел сурово (относительно сурово, если вспомнить что погибли десятки людей) – пять лет заключения в крепости – однако он вышел на свободу уже через восемь месяцев знаменитым на всю страну политиком. Да и само заключение было скорее отдыхом перед решительным сражением, нежели тюремным заключением. Гитлер содержался в Ландсбергской крепости. Отбывать срок в крепости в Германии означало не совсем тюремное заключение. Подразумевалось ограничение свободы, но в достойных условиях и без какого бы то ни было запрета на посещения. Адольф Гитлер не имел права покидать крепость, но его соратники толпились у него в камере, точнее в номере, сутками напролет, перенеся туда штаб нацистского движения. В этой «тюрьме» он продиктовал своему секретарю Рудольфу Гессу, посаженному для удобства по соседству, «Майн кампф» – главный литературный опус своей жизни.

Пока Адольф Гитлер сидел в тюрьме, временным лидером НСДАП выступал Альфред Розенберг, однако партия находилась в печальном состоянии. После провалившегося путча баварские власти ее запретили, а газету «Фёлькишер Беобахтер» закрыли. Самого Гитлера прокуратура пыталась депортировать в Австрию, правда, безуспешно. Казалось, с нацистами как с политической силой покончено. В Германии начался бурный экономический рост, напряженность в обществе заметно снизилась. Наступили «Золотые двадцатые», и политика – особенно такая грязная, как нацистская, – больше никого в стране не интересовала. Однако что-то с Гитлером и его партией было не так. В немецком обществе явно присутствовали некие силы, в нем и его партии заинтересованные. Когда 20 декабря 1924 года Адольфа Гитлера освободили, он буквально в считанные дни превратился в настоящую птицу феникс. И он, и НСДАП стремительно ожили, хотя все их считали разложившимися политическим трупами. Сам выход Гитлера из тюрьмы всего через восемь месяцев оказался настолько досрочным, что вызвал у многих удивление, а также понимание – за этим человеком стоят очень серьезные общественно-политические силы. Кто именно зимой 1924 года покровительствовал Адольфу Гитлеру, немецкие историки изучать не спешат по сей день. Действительно, зачем им это делать, ведь довольно вероятно, силы эти все еще живут в современной Германии, и только черт знает, во что они мутировали за прошедшие годы. Всего через две недели после выхода Адольфа Гитлера из заключения его принимает премьер-министр Баварии – удивительно редкая в политике честь, если брать в расчет все обстоятельства. Лидер НСДАП дает премьер-министру честное слова, что он и его партия больше не будут устраивать в Баварии перевороты. Гитлеру верят на слово и уже через месяц с НСДАП снимают запрет на деятельность. А еще спустя десять дней Гитлер на массовом митинге несет такой же политический бред, что и во время Пивного путча, чем вызывает в Баварии большой политический скандал. Баварские власти лишают Гитлера права выступать на митингах, вот и все его наказание. За ним действительно стояли серьезные политические фигуры. Скорее всего, те люди из рейхсвера, которые вели политический проект НСДАП в 1919–1923 годах, передали свои связи с нацистами крупному немецкому капиталу реакционного толка. Он и стал той тайной силой, которая дальше проталкивала Гитлера к власти, думая что его контролирует. О связях крупного реакционного капитала Германии с Адольфом Гитлером немецкие историки пишут, но делают это очень плохо, чтобы никто в наши дни не разобрался, у какого гиганта современной экономики прошлое в нацистском историческом пуху, неприятно ведь.

«Золотые двадцатые» стали для НСДАП мрачным периодом застоя. Партия беспомощно барахталась в грязи на политическом дне. На выборах 1928 года она получила всего 12 мест в рейхстаге из 491 имевшегося. Летом 1932 года эта цифра вырастет до 230. Однако нацисты не теряли застойные годы зря, они усердно занимались партийным строительством и делали это довольно успешно. Во-первых, Гитлеру удалось прорваться из Баварии на север страны и наконец сделать нацистскую партию общенемецкой, потому как до этого все ее считали исключительной региональной – баварской – политической силой. Во-вторых, именно в эти годы нацисты создали партийный аппарат, который точно копировал настоящий государственный, только работал он куда четче, поскольку был полувоенным по своей авторитарной сути. В каждой земле, в каждом городе, в каждом районе у них имелась местная организация НСДАП. Имелись управления, заменявшие министерства, и собственный отлично отлаженный пропагандистский аппарат. У нацистов была своя армия – СА, – которая к 1932 году насчитывала 2 миллиона человек (при том что в рейхсвере, согласно Версальскому договору, все еще служило только 100 тысяч солдат и офицеров). К моменту конституционного прихода нацистов к власти в 1933 году у них уже сложилось отлично выстроенное государство в государстве – их партия. Именно поэтому им удалось так молниеносно заменить Веймарскую демократию на фашистскую диктатуру. Все было к этому готово, их параллельный государственный аппарат просто ждал приказа партийного руководства взять власть в свои руки. Однако все это произойдет позже, а в январе 1925 года на аудиенции у премьер-министра Баварии в Мюнхене Адольф Гитлер лишь получил разрешение возобновить нацистскую политическую деятельность в Республике. Ему еще предстояла долгая «борьба», причем исключительно конституционными методами.

Вскоре на севере у Гитлера в партийной работе неожиданно возникли проблемы идеологического и личностного толка. Будущий фюрер с самого начала своей деятельности в НСДАП не терпел никакой конкуренции во власти. Он еще в 1923 году выкинул из партии ее отца-основателя слесаря Дрекслера, после чего ни один нацистский деятель не смел приблизиться к вершине партии, которую занял Адольф Гитлер. НСДАП стала партией лидерского (фюрерского) типа как ни одна другая в политической истории человечества. Однако во второй половине 20-х годов некая внутрипартийная конкуренция у Гитлера все же возникла в лице Грегора Штрассера. Это его послали заниматься партийным строительством на север, в чем он достиг колоссальных успехов. В принципе, именно Грегор Штрассер превратил НСДАП из маргинальной баварской политической силы в крупную общенемецкую политическую партию. Штаб Штрассера находился в Берлине, штаб Гитлера – в Мюнхене. Они столкнулись уже к концу 1925 года, причем по интересному идеологическому поводу. Штрассер придерживался левых нацистских взглядов, став таким образом лидером левого крыла НСДАП. Да, такое крыло в партии существовало, пока Гитлер его не разгромил. Успехи Штрассера во многом основывались именно на его социалистической риторике. Партия ведь была социалистической, к тому же рабочей, а не только немецкой националистической. Между ними произошло ожесточенное идеологическое столкновение на партийной конференции в Бамберге, где Гитлер, обладая серьезным ораторским превосходством, в пух и прах разгромил большевистскую ересь Штрассера, заодно отодвинув его от партийной вершины на безопасное расстояние. Гитлер окончательно разделается со Штрассером в «Ночь длинных ножей». Опасного конкурента арестуют и застрелят в тюремной камере. Это была не единственная идеологическая странность среди нацистского руководства. Первым заместителем Штрассера был Йозеф Геббельс, социалистическую программу нацизма они разрабатывали вместе. Гитлер увел Геббельса у Штрассера, чем сильно ослабил позиции последнего в Берлине, при этом Геббельс сменил свои социалистическо-националистические взгляды на гитлеровские буквально за одну ночь.

Идеология нацизма была совершенно пустой. В смысле, ее просто не существовало. Нацисты никогда не продвигали никакой идеи, кроме одной, – они лучше всех. Если в основе коммунизма находятся три тома «Капитала» Карла Маркса и невероятное множество другой подобной литературы, если капитализм базируется на несметном количестве трудов титанов экономической науки от Адама Смита до Джона Мейнарда Кейнса, то у нацизма нет ничего, кроме книги «Майн кампф», написанной Гитлером по-быстрому во время тюремной отсидки. Теоретическое обоснование в книге одно, и оно несложное – немцы лучше всех. На объяснение столь примитивной по содержанию мысли Адольфу Гитлеру понадобилось 780 страниц текста, он и вправду был гигантом демагогии. В действительности еще весной 1920 года, на заре нацистского движения, у НСДАП появилась официальная программа, в которой была изложена ее идеология. Программа называлась «25 пунктов», подготовили ее Гитлер, Дрекслер и Федер. Это был набор мыслей, которые вечно бродят среди озлобленных людей, волей судьбы оказавшихся на дне общества. А что еще могли придумать ефрейтор, слесарь и экономист-самоучка, коим являлся Готфрид Федер? Когда в 1933 году нацисты пришли к власти, будучи уже серьезной политической силой, они эти «25 пунктов» по-тихому забыли, хотя еще в середине 20-х грозно размахивали ими на собраниях. Никакими другими идеологическими разработками никто в НСДАП больше никогда не занимался. Только практическая работа. Таким образом, единственным официальным документом, где изложена идеология нацизма, являются «25 пунктов», которые написаны тремя маргинальными политиканами на коленке во время митинга в очередной мюнхенской пивной.