Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 26)

Почти полгода в столице Франции шла напряженная работа над проектом мирного договора. Затем, в начале мая 1919 года, когда финальный вариант был, наконец, готов, в Париж вызвали германскую делегацию. Принимающая сторона сделала все возможное, чтобы задавить извечного противника психологически еще до того, как тот испытает шок, прочитав текст соглашения о мире. Сначала немецкую делегацию намеренно очень медленно везли поездом по местам недавних боев на севере Франции, чтобы они могли увидеть все те ужасающие разрушения, которые изуродовали французскую землю до неузнаваемости. Картина, представшая перед немецкой делегацией за окнами железнодорожных вагонов, была поистине апокалиптической. Четыре года беспрерывных обстрелов тяжелой артиллерией не оставили от этой земли даже клочка здоровой почвы. Никогда еще человечество не умудрялось нанести себе таких немыслимых разрушений. Немецкие дипломаты, выехавшие утром из голодного, но все же абсолютно не тронутого войной Берлина, были шокированы увиденным, а главное, охвачены страхом в ожидании предстоящего им во Франции унижения. Они не ошиблись в своих самых худших ожиданиях. В Париже их встречала разъяренная толпа, готовая разорвать на куски любого, кто посмеет выйти из поезда. Делегацию разместили в гостинице, которую охраняли, как важнейшую военную базу: солдаты, пулеметы, броневики, колючая проволока. Немецкие дипломаты фактически оказались под арестом, правда, французская сторона уверяла, что это было сделано для их же безопасности. Министру иностранных дел Германии Ульриху фон Брокдорф-Ранцау, который возглавлял делегацию, вручили проект мирного договора и заявили, что разговаривать ни с ним, ни с членами его группы никто не будет. Все имеющиеся вопросы и предложения немецкой миссии надлежало излагать в письменной форме. Подобным же образом они должны были получать ответы. Такие вот Германии предстояли переговоры в Париже – с ее представителями даже не желали встречаться.

Немецкая делегация в Париже. Глава делегации Брокдорф-Ранцау – четвертый слева

Для немцев проект мирного договора, который им вручили в Париже, оказался настоящим ударом. В Берлине на тот момент все еще были уверены, что удастся достичь мирного соглашения в духе «Четырнадцати пунктов Вильсона», хотя некие мрачные предчувствия у германского руководства все же имелись. Правящие социал-демократы под руководством Эберта и Шейдемана, оставаясь «реальными политиками», были абсолютно уверены в том, что Антанта пойдет им навстречу, поскольку политическая ситуация в Европе весной 1919 года была крайне напряженной. Причем напряженность эта была общей для всех: и для Германии, и для Франции, и для Британии… для всех. Речь идет о коммунистической угрозе, которая не знала границ, территорий и репараций. Насколько большой была на тот момент левая угроза, говорит бесчисленное количество фактов, не видеть которых Клемансо и другие французские националисты, желавшие любой ценой покончить с Германией, не могли. Первого мая 1919 года в Париже состоялась гигантская полумиллионная демонстрация левых сил. Ничего подобного в Европе еще никто, кроме Берлина в ноябре 1918 года, не видел. Правящие мировые империалистические круги, делившие в те дни сферы мирового влияния, заседая там же в Париже, получили наглядную иллюстрацию того, что их ждет. Они были очень напуганы. В тот же день части рейхсвера и фрайкора вошли в Мюнхен, где устроили разгром (точнее расстрел) левых сил. В соседней Венгрии, однако, уверенно продолжала существовать Советская Республика. Сам Клемансо на собственной шкуре испытал красную угрозу незадолго до этого: 19 февраля 1919 года в него стрелял леворадикальный парижский анархист. Премьер-министру чудом удалось выжить, однако попавшая в него пуля застряла настолько близко к сердцу, что ему пришлось с ней сосуществовать до конца своих дней.

Немецкие социал-демократы, находившиеся весной 1919 года на переднем крае борьбы с мировым коммунизмом, сумевшие спасти Германию от большевиков и защитившие тем самым от большевизма Францию, были твердо уверены в том, что все это им обязательно зачтется. Они были убеждены, что в левом вопросе они с французами, англичанами и американцами находятся в одной лодке, а потому топить ее никому нет смысла. То, что условия Версальского мира могли привести к очередной социалистической революции в Германии, ни у кого не вызывало сомнений. Все это прекрасно понимали – в Лондоне, Париже, Вашингтоне, Берлине. Поэтому немецкое руководство сильно в принципе и не волновалось, отправляя свою делегацию во Францию, чтобы получить проект мирного договора. В Берлине верили, что они с Антантой теперь союзники в борьбе против Красной угрозы, которая весной 1919 года представлялась главной проблемой. А Великая война осталась в прошлом, и потому все это уже было не столь важно. Немецкие социал-демократы жестоко ошибались в своих «реальнополитических» расчетах. Французский национализм разъяренного Клемансо оказался сильнее его страха перед надвигающимся коммунизмом. Эта сложная политическая дилемма – кого бояться больше, нацистов или коммунистов – вскоре будет раздирать правящие европейские элиты.

Когда правительство Шейдемана получило условия Версальского договора, в Берлине началась паника. Социал-демократы поняли, что западные «товарищи» бросили их под поезд. Отвечать перед разъяренным немецким народом за все политэкономические последствия Версальского договора никто не хотел. Это было просто опасно для жизни, говорить же о дальнейшей политической карьере и вовсе не приходилось. Среди правящих немецких кругов начались панические метания. Главной целью практически всех этих людей было желание спасти свое политическое лицо и репутацию. Фельдмаршал Гинденбург, все еще номинально возглавлявший немецкую армию, свалил всю ответственность на генерала Грёнера (в очередной раз). Правительство обратилось к военным с просьбой объяснить, на какие действия немецкой армии можно рассчитывать в случае, если оно откажется подписывать Версальский мир. Сумеет ли армия защитить Германию от вторжения войск союзников? Гинденбург категорически заявил, что это невозможно, однако официально он не сказал ни слова, поручив Грёнеру взять несмываемый исторический позор на себя. В стране начались волнения и беспорядки, люди были крайне возмущены условиями Версальского мира, но воевать никто больше не собирался. Хотя если бы существовало реальное понимание экономических последствий, которые скоро самым трагическим образом коснутся практически всех немцев, то волнения в обществе были бы куда большими, что могло привести к очередной войне или очередной революции. Неизвестно, сколько бы еще продлились эти внутригерманские политические судороги, но 16 июня союзники выдвинули немецкой делегации ультиматум – либо принять условия мирного договора в течение пяти дней, либо… Отчаянные дипломатические возражения германской стороны ничего не дали, разве что союзники продлили срок ультиматума до семи дней.

Обложка международного журнала «Коминтерн», печатавшегося на многих языках. Коминтерн был основан весной 1919 года в Москве в самый разгар работы Парижской конференции. Эта организация сразу стала главным врагом Запада

Двадцать второго июня 1919 года, из страха перед политическим будущим, подобно тому как 9 ноября 1918 года поступил канцлер Максимилиан Баденский, правительство Шейдемана ушло в отставку, пожертвовав собой во благо Германии. К большому историческому сожалению, такой позорный уход первого немецкого социал-демократического правительства с политической сцены особого блага стране не принес. Ультраправые силы, со временем ставшие нацистами, тыкали немецкому народу в лицо «предательством» социал-демократов, пока не добились своего. Жорж Клемансо получил главное удовлетворение своей жизни всего за 27 минут до истечения срока ультиматума, в 6 часов вечера 23 июня 1919 года. Единственное, что смогло сделать в спешке собранное новое немецкое правительство, так это потрепать союзникам нервы, затянув свою капитуляцию до последнего момента. Взбешенный Клемансо уже готов был звонить маршалу Фошу, чтобы отдать приказ начать наступление на Берлин. Как они в тот момент радовались – Клемансо, Ллойд-Джордж, Вильсон. Они думали, что победили. Особенно в это верил Клемансо, убежденный в том, что навечно занял почетное место во французской истории, разрушив Германию и вернув Франции европейское господство. Национализм иногда настолько застилает реализм в сознании политиков, что они перестают видеть дальше своего короткого шовинистического носа. Случай Клемансо в этом плане невероятно показателен. Вместо того чтобы развалить Германию и сделать Францию великой, он скомпрометировал социал-демократов в глазах немецкого народа, чем разрушил немецкую демократию. Последствия этого всем известны. Для Франции дело обернулось самой большой катастрофой в ее истории, ответственность за которую в немалой степени нужно возложить на политически близорукого шовиниста Клемансо.

Церемония подписания Версальского договора, состоявшаяся 28 июня 1919 года, была преисполнена символизма. Такую дату выбрали потому, что в этот день было совершено убийство эрцгерцога Фердинанда в Сараево. В месте подписания – Зеркальном зале Версальского дворца – зимой 1871 года провозгласили создание Германской империи. Во дворце яблоку негде было упасть, столько в нем собралось торжествующей европейской номенклатуры со стороны победивших. Правил этим балом империалистического тщеславия вездесущий Клемансо. В три часа пополудни среди гула веселящейся номенклатурной толпы раздался возглас помощника французского премьер-министра, просившего внимания. Среди наступившей гробовой тишины, упивающийся моментом Клемансо пафосно заявляет: «Приведите немцев». В зал заводят двух немецких чиновников, на которых нет лица. Бледные и трясущиеся от унижения они ставят свои подписи под Версальским договором, собравшиеся взрываются овациями, с улицы слышны залпы салюта. Мало кому из политиков, ставших в тот день свидетелями исторического события, могло прийти в голову, насколько роковым оно оказалось для человечества. Закончив Первую мировую войну, Версальский мир тут же заложил фундамент для начала куда более страшной Второй мировой.