Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 105)

Взять Бастонь вермахту не удалось. Американское командование молниеносно перебросило сюда знаменитую 101-ю воздушно-десантную дивизию, которая героически удерживала город целую неделю, пока к ним на помощь не подошли части 3-й армии генерала Паттона. Вермахт затормозил в Арденнах, наткнувшись на Бастоньскую пробку. Большие сложности у застрявших в горах немецких танкистов начались 23 декабря. В этот день с утра над Арденнами воцарилась отличная – летная – погода. Одним из ключевых факторов наступления вермахта в Арденнах были нелетные условия. Германское командование намеренно ожидало от метеорологов прогноза с продолжительным периодом непогоды. Это был единственный способ прикрыть свои войска с воздуха. Немецкие генералы были уверены, что успеют проскочить Арденны за несколько дней и выйти на оперативный простор, где прятаться от авиации союзников будет куда легче, нежели на узких горных дорогах. Метеорологи обещали германскому командованию неделю нелетной погоды. Однако войска вермахта застряли в Бастони, и утром 23 декабря их начали бомбить, сильно бомбить. Как только погода прояснилась, союзники подняли в небо все, что имели. Немецкие танки горели на узких горных дорогах, будучи не в состоянии увернуться от американских самолетов, а сами дороги превратились в непроходимые кладбища сгоревшей техники. Тем временем к Арденнам с юга и севера спешили многочисленные подкрепления союзников. Последнее германское наступление Второй мировой войны с треском провалилось, хотя ожесточенные бои в Арденнах и продлятся еще почти месяц.

Двадцать пятого декабря 1944 года в ставке Гитлера «Орлиное гнездо», расположенной на западе Германии, праздновали Рождество. Более мрачным торжеством среди высшего нацистского руководства станет только последний день рождения фюрера 20 апреля 1945 года. Главным виновником мрака в ставке был сам Гитлер, он находился в крайне депрессивном состоянии – наступление в Арденнах, его последняя надежда, провалилось. Характер Адольфа Гитлера, особенно в последние месяцы его жизни, отличался одной особенностью: от эйфории до депрессии его иногда отделяли лишь несколько минут, достаточно было одной плохой новости, чтобы у него начался припадок бешенства. Дело, скорее всего, было в состоянии здоровья фюрера в то время. Он был, по всей видимости, очень больным человеком, в прямом смысле слова. Немыслимое многолетнее нервное напряжение и невероятное злоупотребление лекарственными препаратами к началу 1945 года истощили здоровье Гитлера окончательно. Утверждают, что в значительной степени был виноват личный врач фюрера Теодор Морель. Его многие считали шарлатаном, но Гитлер ему слепо доверял. В 1945 году доктор Морель давал мнительному фюреру в совокупности 82 лекарственных препарата, реагируя на каждую жалобу своего непростого и нездорового пациента. Гитлер страдал от проблем с желудком и кишечником – результат голодной юности и четырех лет, проведенных в окопах Первой мировой. У фюрера были нелады с нервами, потенцией и зубами. Он мучился от полипов в горле, к концу жизни, крайне вероятно, приобрел болезнь Паркинсона и многое другое. Каждый раз, когда Гитлеру «нездоровилось», но нужно было работать, доктор Морель делал ему инъекцию метамфетамина – психостимулятора с высокой степенью формирования зависимости – и еще множество лекарственных коктейлей, составленных бог знает из каких психоделических препаратов.

В «Орлиное гнездо» Адольф Гитлер прибыл из Берлина 10 декабря 1944 года, накануне Арденнского наступления, чтобы лично наблюдать за ходом военных действий в непосредственной близости от места решающего сражения. До этого фюрер находился в «Волчьем логове», расположенном в Восточной Пруссии, где он командовал войсками Восточного фронта, но положение там сложилось настолько безнадежное, что 20 ноября он покинул ставку. Дабы сохранить лицо перед генералами, оставшимся на Восточном фронте, окружение Гитлера сообщило им, что фюреру нужна операция на горле. Гитлеру действительно в Берлине уже во второй раз удалили полипы. Вскоре после операции он отправился в свой последний поход – в ставку «Орлиное гнездо», – где оставался до 15 января 1945 года.

В то время как все помыслы Адольфа Гитлера и его ближайшего окружения были заняты событиями в Арденнах, над Восточным фронтом сгущались грозовые тучи. Красная Армия готовила генеральное наступление против вермахта по всему фронту. Первый раз в ходе войны такое наступление должно было начаться зимой, а не летом. Правда, Арденнская операция немецкой армии также была зимней, но все же ее масштаб отличался: в ней участвовало немногим более 250 тысяч человек и проходила она на довольно узком участке фронта шириной меньше 200 километров. На Восточном фронте зимой 1945 года в наступление против вермахта пошло более 6 миллионов бойцов Красной Армии при тотальном превосходстве во всех видах вооружения.

Девятого января 1945 года в ставку «Орлиное гнездо» для доклада прибыл начальник штаба сухопутных войск генерал Гудериан. Он только что завершил инспекционную поездку по Восточному фронту. Гудериан доложил Гитлеру, что, по данным разведки, зимой русские готовят крупномасштабное наступление, которое может начаться со дня на день. Присутствовавшие на совещании высмеяли Гудериана. Геринг заявил, что авиаразведка ошибается. Немецкие летчики утверждали, что у Красной Армии только в Польше и Восточной Пруссии имелось более 8 тысяч самолетов. Геринг гневно кричал: «Это чепуха, русские выставили на аэродромах самолетные макеты, а эти идиоты на них клюнули!» Начальник штаба Верховного командования вермахта фельдмаршал Кейтель стучал по столу и возмущался: «Рейхсмаршал Геринг прав, этого не может быть!» Униженному и оскорбленному Гудериану не оставалось ничего иного, кроме как с достоинством удалиться из ставки. Правда, в конце он умудрился отомстить своим обидчикам. Когда совещание закончилось, он заявил Гитлеру следующее: «Восточный фронт – это карточный домик. Когда русские прорвут оборону в одном месте, он весь рухнет». Генерал Гудериан хорошо знал свое дело и обстановку на Восточном фронте. Его пророчество исполнилось всего через три дня. Утром 12 января 1945 года Красная Армия перешла в наступление.

Главный удар советские войска наносили в Польше, идя по кратчайшему пути к Берлину, чтобы как можно быстрее завершить войну. Численное превосходство Красной Армии на этом участке фронта было настолько подавляющим, что у оборонявшихся в Польше частей вермахта изначально не имелось ни единого шанса задержать лавину советских войск, даже ненадолго. Полтора миллиона советских солдат и офицеров против 400 тысяч у вермахта, 7 тысяч советских танков против 1200 у вермахта, 5 тысяч советских самолетов против 600 у люфтваффе, 37 тысяч советских орудий против 5 тысяч у вермахта. Но даже эти цифры не полностью передают сложившееся на Восточном фронте реальное положение дел. У немецкой армии к этому времени практически не оставалось топлива. Танки имели запас хода от силы в 20–30 километров, самолеты летали только по крайней необходимости, из автотранспорта на ходу оставались считаные машины. Немецкая армия могла маневрировать только пешком, как в XIX веке. Не лучше обстояли дела и с боеприпасами, большинство орудий имели лишь по нескольку снарядов. С другой стороны, советские войска зимой 1945 года были полностью моторизованными и не испытывали сложностей с обеспечением всем необходимым – от топлива и боеприпасов до питания и медикаментов. Тотальное советское превосходство над вермахтом в действительности было куда бо́льшим, нежели Гудериан себе представлял, когда докладывал Гитлеру обстановку в Польше. Восточный фронт был обречен.

За три недели зимнего наступления 1945 года части Красной Армии прошли такое же расстояние в Польше, как и вермахт за три недели осенью 1939 года, но только сделали они это в условиях холодов. Нацисты зимой 1945 года получили в Польше блицкриг – через пять с половиной лет после того, как они первыми в мировой военной истории его здесь же устроили. В первых числах февраля 1945 года передовые части Красной Армии заняли плацдарм на левом берегу Одера, в 60 километрах от Берлина, чем вызвали в столице Третьего рейха панику, ведь население города было уверено, что война идет все еще где-то далеко – в Польше. Генерал Гудериан судорожно пытался в сложившихся обстоятельствах хоть как-то удержать Восточный фронт от полного развала. Русские неудержимо наступали не только в Польше, но и в Венгрии. Тринадцатого февраля 1945 года войска Красной Армии окончательно захватили Будапешт, хотя город был окружен еще 26 декабря, а большая его часть – нижний город Пешт – была взята 18 января. Под угрозой оказалась Вена – вторая столица Рейха, до которой советским войскам оставалось около 200 километров.

Гудериан прекрасно понимал, что больше сделать ничего не в состоянии, дальнейшее сопротивление бессмысленно. В тот момент, в январе 1945 года, генерала больше всего волновала судьба жены, а не обреченного вермахта. Жена проживала в имении Гудериана, расположенном в Восточной Пруссии, куда вот-вот должны были прийти русские, а уехать она не могла, поскольку находилась под колпаком местного гестапо. Об ее отъезде немедленно бы доложили Гиммлеру, который, без сомнения, посчитал бы бегство генеральской супруги проявлением пораженчества со стороны Гудериана. Эвакуировать жену смогли буквально в последний момент. Сам генерал 28 марта 1945 года удачно поссорился с Гитлером, нервы которого уже были совершенно расшатаны. Фюрер отправил Гудериана в отпуск, из которого тот вышел только 10 мая 1945 года, сдавшись американцам. Будучи наравне с фельдмаршалом Манштейном самым ценным немецким военачальником, генерал Гудериан активно использовался после войны американцами и англичанами для получения информации о Красной Армии. Затем вместе с Манштейном он консультировал правительство ФРГ по оборонным вопросам. Гудериан, как и Манштейн, написал мемуары, ставшие в Германии невероятно популярными. В них он утверждал те же самые мысли, что и Манштейн: вермахт был «чистым», а войну проиграл Гитлер, они с Манштейном ни в коем случае не потерпели бы поражение. Ни к какой ответственности Гудериан не привлекался, хотя СССР настойчиво требовал от США его выдачи за преступления против человечности, совершённые на Восточном фронте.